Чтение онлайн

Остаток ночи генерал провел в беспокойном сне.

Утром его разбудили голоса рабочих, которые извлекали из промерзшей земли костыли для растяжек и укладывали палатку в кузов грузовика поверх ящиков с останками. Водители прогревали моторы машин.

Священник поднялся раньше и варил кофе. Отсветы маленького голубого пламени дрожали на его лице. Сквозь щель в палатку пробивался слабый утренний свет.

Генерал ощутил вдруг тоску по дому.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе утро, — ответил священник. — Как спалось?

— Плохо. Было очень холодно, особенно после полуночи.

— Хотите кофе? Можете не вставать.

— Да. Спасибо.

Священник протянул ему чашку с горячим кофе, и генерал поблагодарил его еще раз.

Вскоре они вышли, и рабочие принялись сворачивать их палатку. Дождь закончился, но земля промокла, и ямы на кладбище были наполовину заполнены водой.

На востоке за высокой пеленой облаков над горизонтом поднималось мутное пятно солнца, то ярко вспыхивая, то вновь заволакиваясь туманом.

В машине было жарко, и генерал задремал.

Они ехали уже больше двух часов, когда шофер неожиданно затормозил.

Генерал протер запотевшее стекло и увидел посреди дороги мальчика в черной тесной одежде, жестом просившего машину остановиться. Грузовик с визгом затормозил в двух шагах от него.

Водитель легковушки высунул голову из окна.

— Парень, у нас нет места, — сказал он.

Но тот стал что-то быстро объяснять, показывая рукой в сторону от дороги.

— Кто это? — спросил священник.

Генерал приподнялся, чтобы лучше видеть. Возле шоссе, на большом камне, сидел старик крестьянин в накинутой на плечи черной гуне. Рядом лежал деревянный ящик. Чуть дальше, у самой дороги, неподвижно стоял осел, весь забрызганный грязью.

— Что все это значит? — спросил генерал.

— Кто его знает. Сейчас разберемся, — ответил священник.

Эксперт уже вылез из грузовика и разговаривал с крестьянами. Старик с большим трудом встал. Эксперт вернулся к машине.

— Ну? — спросил генерал.

— Солдат, — сообщил эксперт.

— Наш?

— Да. — Эксперт показал рукой на ящик. — Он работал у этого крестьянина, а потом его убили.

Генерал вылез из машины. За ним вышел священник.

— Я не совсем понял, — сказал священник, который первым подошел к крестьянину.

— Солдат служил на мельнице у этого крестьянина, — повторил эксперт. — Затем его убили.

— А-а, — кивнул священник, — наверное, это дезертир.

Эксперт задал вопрос крестьянину, тот ответил.

— Дезертир, — подтвердил эксперт.

Генерал, не слышавший разговора, медленно и с суровым видом подошел к ним. Он всегда старался так держаться, когда ему приходилось общаться с албанскими крестьянами в одежде из домотканого сукна и в опингах [4] .

— В чем дело? — спросил генерал. Теперь, когда тоскливые холодные дни в горах остались позади и он был в новом мундире, к нему вернулось ощущение собственной значимости.

У крестьянина было худое лицо и серые глаза. Он спокойно достал кисет, набил табаком трубку и высек кремнем огонь. Генерал заметил, что пальцы у него сухие и морщинистые. Мальчик застыл с вытаращенными от удивления глазами прямо перед генералом.

— Мы тут уже три часа, — проговорил крестьянин. — Из села мы до рассвета вышли. Вчера мне сказали, что машины здесь проедут, и я решил прийти сюда вместе с внуком, дождаться вас. Мы уже остановили много машин, но все водители говорили нам, что это не они перевозят мертвых. Мало того, двое из них решили, что я сумасшедший.

— Вы его хоронили? — спросил генерал.

— Да, — ответил старик. — Кто же еще стал бы его хоронить? Он жил у нас.

— Значит, жил у вас, — повторил генерал. — Но мне, если позволите, хотелось бы знать, в каких отношениях вы с ним находились. Что общего мог иметь с вами солдат большой регулярной армии; я имею в виду, что ему было от вас нужно и как могло случиться, что он добровольно находился среди вас? Вы ведь крестьянин, не так ли?

Эксперт постарался перевести его слова как можно проще и понятнее.

Крестьянин вынул трубку изо рта и посмотрел генералу в глаза.

— Он был моим батраком, — произнес он. — Об этом все село знает.

Генерал изменился в лице и покраснел от гнева. Только сейчас до него дошло, в чем дело. Он исподлобья взглянул на крестьянина, словно говоря, продолжай, что же ты замолчал, и закурил сигарету, сломав при этом несколько спичек.

— Это дезертир, — объяснил священник, — из тех, что работали… помощниками, если не сказать батраками, у албанцев.

Генерал поморщился.

— Как его звали? — спросил эксперт.

— Не знаю, — сказал крестьянин. — Мы звали его солдатом до самого конца.

— Когда вы извлекли останки? — спросил эксперт.

— Позавчера, — ответил крестьянин. — Услышал, что вы их собираете, и решил откопать и передать вам. Пусть он, бедняга, покоится на своей родине, решил я.

— Не находили ли вы на его теле медальон?

— Медаль? — удивленно переспросил мельник. — Нет, сынок, он был не из тех, что получают медали. Для работы он еще годился, а уж для войны совсем никудышный был.

— Нет, папаша, не медаль, — перебил его с улыбкой эксперт, — медальон. Круглая штука такая, вроде монеты, с лицом святой Марии.

Крестьянин пожал плечами.

— Нет, ничего такого я не находил. Кости собрал все до одной, но больше ничего не было.

— Вы поступили достойно, — произнес священник. — Вы исполнили свой христианский долг.

— А кто бы еще это сделал? — ответил крестьянин. — Тут и говорить не о чем, это выпало на мою долю.

— Мы благодарим вас, — сказал священник, — от имени матери этого солдата.

Старик подошел к священнику, похоже, тот показался ему приятным и вежливым человеком, и стал что-то объяснять, показывая время от времени на грубо сколоченный из толстых дубовых досок гроб.

— Гроб я сделал вчера, а сегодня еще до рассвета мы вместе с внуком отправились в путь. Еле добрались от мельницы сюда. Чистое болото повсюду. Осел два раза свалился в грязь; посмотри, на что он теперь похож.

Священник внимательно его слушал.

— А солдата вы убили? — неожиданно спросил он спокойным голосом, глядя тому прямо в глаза.