Чтение онлайн

Совещание было организовано и проводилось по инициативе Сталина. На другой день после закрытия совещания Сталин вызвал Тимошенко, упрекнул его за то, что тот закрыл совещание, не узнав его мнения о заключительном выступлении наркома. На это Тимошенко ответил:

— Я послал Вам проект своего выступления и полагал, что с ним Вы ознакомились, и если не было замечаний, значит все в порядке.

Это подтверждает, что Сталин намеревался быть на закрытии совещания, но по каким-то важным обстоятельствам не присутствовал.

На следующий день начиналась большая военная игра, о которой Тимошенко доложил Сталину. Сталин спросил:

— Кто командует играющими сторонами? Тимошенко ответил:

— За “синюю” (западную) играет генерал армии Жуков, за “красную” (восточную) — генерал-полковник Павлов.

— Хорошо, — сказал Сталин, — проводите игру, но в конце не распускайте командующих.

Военная игра проводилась на картах, ею руководили нарком обороны Тимошенко и начальник Генерального штаба Мерецков. Они подыгрывали “синей” и “красной” сторонам, а в целом военно-стратегическая обстановка была создана применительно к тем силам, которыми располагала Германия, и к тем приемам, которые она могла применить при нападении на Советский Союз, — то есть то, что было известно уже по сведениям нашей разведки. К тому же игра разворачивалась на картах, где местность представляла собой реально нашу границу и территорию, на которой могли сосредоточить свои войска Германия и наши приграничные округа.

Общий разбор игры, по распоряжению Сталина, проводился в Кремле. На этом разборе Сталин присутствовал.

Ход игры изложил начальник Генерального штаба армии генерал Мерецков. Когда он привел силы сторон и уточнил, что “синие” в начале игры имели преимущество в танках и авиации, Сталин, у которого в этот день было неважное настроение, несколько нервничал из-за того, что в игре при объективной оценке действий сторон верх одержали “синие”, а не “красные”. На изложение Мерецкова он бросил реплику:

— Не забывайте, что на войне важно не только арифметическое большинство, но и искусство командиров и войск.

Затем выступил нарком Тимошенко, он дал свою оценку действий игравших, а также сказал об оперативно-тактическом росте высшего командного звена.

После Тимошенко слово было предоставлено генерал-полковнику Павлову. Сталин сразу же спросил его:

— В чем кроются причины неудачных действий войск “красной” стороны?

Павлов попытался отделаться шуткой:

— В военных играх так бывает.

Но Сталину эта шутка не понравилась, и он заметил:

— Командующий войсками округа должен владеть военным искусством, уметь в любых условиях находить правильное решение, чего у вас в проведенной игре не получилось.

После Павлова слова попросил Жуков. Он сказал:

— Для повышения военной грамотности лично командующих и работников штабов округов и армий, необходимо начать практику крупных командно-штабных полевых учений со средствами связи под руководством наркома обороны и Генштаба. — Сказал Жуков и о том, что его беспокоило: — По-моему, в Белоруссии укрепленные рубежи (УРы) строятся слишком близко к границе, и они имеют крайне невыгодную оперативную конфигурацию, особенно в районе Белостокского выступа, что позволяет противнику ударить из района Бреста и Сувалки в тыл всей нашей белорусской группировке. Кроме того, из-за небольшой глубины УРы не могут долго продержаться, так как они насквозь простреливаются артиллерийским огнем. Считаю, что нужно было строить УРы где-то глубже.

Жуков говорил это, исходя из только что проведенной игры, где он, в качестве наступающей стороны, увидел эти недостатки укрепленных районов на границе. Но эти УРы были на территории Белорусского округа, и поэтому Павлов нервно отреагировал:

— А на Украине УРы строятся правильно?

— Я не выбирал рубежей для строительства УРов на Украине, — ответил Жуков, — однако полагаю, что там тоже надо было бы строить их дальше от границы.

— Укрепленные районы строятся по утвержденным планам Главного Военного совета, а конкретное руководство строительством осуществляет заместитель наркома обороны маршал Шапошников, — резко возразил Ворошилов.

Жуков не стал продолжать дискуссию и сел на свое место. Выступил на этом совещании и маршал Кулик. Он ратовал за артиллерию на конной тяге, просто недопонимал значение механизированных и танковых войск.

— С формированием танковых и механизированных корпусов пока следует воздержаться, — сказал Кулик. Тимошенко на это возразил:

— Руководящий состав армии хорошо понимает необходимость быстрейшей механизации войск. Один Кулик все еще путается в этих вопросах.

Сталин тоже бросил реплику:

— Победа в войне будет за той стороной, у которой больше танков и выше моторизация войск.

На следующий день после совещания Сталин вызвал Жукова в Кремль. Без долгих предисловий сказал:

— Политбюро решило освободить Мерецкова от должности начальника Генерального штаба и на его место назначить вас.

Для Жукова это была очень большая неожиданность, не только потому, что он не представлял себя штабным работником, но и вообще такое высокое назначение, как пост начальника Генерального штаба, конечно, ввело его в замешательство, он долго молчал... затем ответил:

— Я никогда не работал в штабах. Всегда был в строю. Начальником Генерального штаба быть не могу.

— Политбюро решило назначить вас, — сказал Сталин и сделал ударение на слове “решило”.

Жуков понял, что возражать против решения Политбюро, и главное, когда об этом говорит сам Сталин, нет смысла, и поэтому ответил:

— Ну а если не получится из меня хороший начальник Генштаба, буду проситься обратно в строй.

Сталин улыбнулся:

— Вот и договорились! Завтра будет постановление ЦК.

По поводу этой работы Сталина с полководцами любопытный вывод сделал маршал Еременко в своих воспоминаниях, опубликованных в 1964 году: “Сталин был так далек от войск, он не желал прислушиваться к мнению военачальников. Об этом красноречиво говорит тот факт, что будущий Верховный Главнокомандующий не присутствовал на Военном совете, где рассматривались и обсуждались основные вопросы нашей военной доктрины”.

При жизни Сталина Еременко был его “любимчиком”, Верховный прощал будущему маршалу многие ошибки и неудачи в проведении операций (один позорный для Еременко проигранный поединок в 1942 году с Гудерианом чего стоит!) Сразу после войны Еременко в своих статьях и книгах пел дифирамбы “великому полководцу всех времен и народов”. Но появился новый Генсек — Хрущев, ненавидящий Сталина, и Еременко выдает такой пассаж! Диалектика — все течет, все изменяется? Не все. Не зря говорят: человек с годами теряет здоровье, красоту, порывы честолюбия, и только глупость не покидает его.

С глубокой древности каждый полководец или глава государства, думая о возможности войны или же планируя нападение на кого-нибудь, заранее рассчитывает свои силы и возможности, а также силы противника, которые будут ему противостоять. В древние времена эти планы, вероятно, были просто в голове полководцев, но они все равно были. Без предварительного планирования и расчета вообще невозможно достигнуть победы. Это знал каждый, кто брался за оружие. С течением времени, с ростом армий и масштабов сражений появлялась необходимость составления обширных планов, которые в голове удержать было уже просто невозможно. Учитывая то, что руководит выросшей армией не один полководец, а многие помощники больших, средних и малых рангов, и что при этом у всех должно быть одинаковое понимание предстоящих действий, стали составляться письменные планы. Эти планы были в каждой стране, в каждом государстве, и вполне естественно, что, зная о их существовании, будущие соперники всегда стремились как-то к ним добраться, то есть вели разведку и добывали эти планы или полностью, или частично. В XIX веке, когда армии стали массовыми и воевали уже не армии, а целые народы, перед началом войны и тем более во время войны в противоборстве участвовала вся экономика, все хозяйство страны, — к такой войне надо было все спланировать заранее.