Чтение онлайн

При выполнении пункта 5 возникло затруднение — не могли найти медали Золотая Звезда Героя Советского Союза. Оказалось, что она находится в наградном отделе Верховного Совета. Сталину ее не вручили. Военачальники на торжественном приеме, как уже упоминалось мною, подняли вопрос о том, что ему следует присвоить звание Героя, они, его подчиненные, некоторые уже дважды Герои, а он, под чьим руководством одержана Победа, не удостоен этого звания. Несправедливо! Сталин тогда сказал, что звание Героя дается за подвиги на поле боя и он по статусу не может получить такое высокое звание. Полководцы шумели и настаивали. Сталин отмахнулся, не стал спорить. Указ о присвоении Сталину звания Героя Советского Союза состоялся, но Золотую Звезду он не получил. И вот это выяснилось только в дни похорон. Его Звезду взяли из наградного отдела и прикрепили к алой подушечке вместе с другими, очень малочисленными наградами. 6 марта 1953 года гроб с телом Сталина был установлен в Колонном зале Дома Союзов. Три дня продолжалось прощание народа со своим вождем. Тысячи людей шли поклониться человеку, который сделал для них и для Родины так много великих дел. Желающих увидеть Сталина было много, переполнились все улицы, прилегающие к Колонному залу. Милиция и воины не могли сдерживать напор людской массы. Были даже погибшие в давке. Ехали в Москву со всех концов страны. Чтобы прекратить приток людей, было отменено прибытие в столицу пассажирских поездов и электричек. Но люди шли в город пешком, весь центр Москвы был переполнен, стояли сутками, только бы попасть в траурный зал. 9 марта состоялись похороны на Красной площади. Митинг. Выступили Маленков, Берия, Молотов. Прозрачный саркофаг установили в Мавзолее, рядом с Лениным. В траурные дни 1953 года патриарх Алексий направил Совету Министров СССР следующее послание: «От лица Русской Православной Церкви и своего выражаю глубокое и искреннее соболезнование по случаю кончины незабвенного Иосифа Виссарионовича Сталина, великого строителя народного счастья. Кончина его является тяжким горем для нашего Отечества, для всех народов, населяющих его. Его кончину с глубокой скорбью переживает Русская Православная Церковь, которая никогда не забудет его благожелательного отношения к нуждам церковным. Светлая память о нем будет неизгладимо жить в сердцах наших. С особым чувством непрестающей любви Церковь наша возглашает ему вечную память».

Дела «исторические» Почти все съезды партии называли «историческими», желая подчеркнуть масштабность проблем и вопросов, которые на них обсуждались и решались. История не все приняла их в таком виде в свое лоно, и остались эти эпитеты лишь на бумаге. Но XX съезд действительно стал историческим. Почему? На этом съезде был развенчан «культ личности» Сталина. И поскольку XX съезд имел такое особое значение, необходимо остановиться на нем подробнее: напомнить пожилым (тем, кому было тогда под 30, сегодня уже за семьдесят, они читали в газетах о работе съезда), рассказать молодым — они, как правило, о нем совсем ничего не знают. Для проверки спросил несколько человек из молодежи про этот XX съезд. Один, лет двадцати пяти—тридцати, ответил: «На нем Сталина с работы снимали!» — «Побойтесь Бога, молодой человек, Сталин к тому времени уже умер». — «Разве?» — искренне удивился мой собеседник. Молодая женщина такого же возраста на мой вопрос ответила: «Сталина осуждали за репрессии, разоблачали как врага народа». Это было вроде бы ближе к истине, но все же фраза о том, что Сталина объявляли врагом народа, вызвала горькую улыбку. Но откроем документ: «XX съезд Коммунистической партии Советского Союза (14—25 февраля 1956 года). Стенографический отчет». Я перечитал оба объемистых тома (1100 страниц). Удивление охватило меня с первых же страниц. Я сделал настоящее «открытие»: не верил своим глазам! В повестке дня XX съезда вообще нет вопроса о культе личности Сталина! На 1099 страницах стенографического отчета ничего не говорится об этом. (Обратите внимание — я убавил объем отчета на одну страницу. О ней будет особый разговор). И в то же время (это просто поразительно!) ни один из 126 выступавших на съезде ни разу не произнес имя Сталина, не провозгласил ему здравицу, а ведь этим кончались все выступления на предыдущих съездах. Не ищите этот стенографический отчет, не тратьте время, поверьте мне на слово. В чем секрет, мы вместе разберемся несколько позже. Первым вопросом был отчетный доклад ЦК КПСС. Докладчик — секретарь ЦК товарищ Хрущев Н. С. Второй вопрос — отчетный доклад председателя Ревизионной Комиссии КПСС по шестому пятилетнему плану... Докладчик Булганин Н. А. Четвертый — выборы центральных органов. И все. Никакого обсуждения или принятия решения о культе личности не предусматривалось. Весь первый день был занят докладом Хрущева (колоссальная выносливость!) Не буду утомлять вас пространными цитатами (но, признаюсь, кое-что сегодня звучит очень и очень интересно). Приведу лишь несколько пришлипиальных стратегических заявлений: "Главную черту нашей эпохи составляет выход социализма за рамки одной страны и превращение его в мировую систему. Капитализм оказался бессильным помешать этому всемирно-историческому процессу. (Видел бы Никита Сергеевич, как торжественно шествует капитализм по пашей земле!.. — В. К.)Когда мы говорим о том, что в соревновании двух систем — капиталистической и социалистической — победит социалистическая система, то это не значит, что победа будет достигнута путем вооруженного вмешательства социалистических стран во внутренние дела капиталистических стран". Далее Хрущев излагает утверждение марксистко-ленинской теории обреченности капитализма на гибель. В наши дни мы знаем, что кроме теоретической обреченности компартия Советского Союза давала постоянную многомиллионную подпитку валютой своим единомышленникам для свержения капиталистической системы в десятках стран мира. Надо же случиться такому совпадению: в этом месте я сделал перерыв, сел пить чай, а по телевизору в какой-то передаче прозвучала информация: «За послевоенные годы, начиная с 1947 г. до Горбачева включительно, все генсеки и члены Политбюро подписали выделение 400 миллионов долларов на помощь компартиям других стран». До этого перерыва на чашку чая я намеревался в горько-обличительном тоне написать о том, какие большие деньги тратили наши партийные боссы в ущерб государственным нуждам, по сути дела, пускали на ветер. Но, услыхав неожиданно, что общая сумма всего 400 миллионов, я сравнил ее с миллиардными суммами, которые воруют сегодня дельцы и взяточники при «демократической» системе, и решил не комментировать те мелкие, по сегодняшним масштабам, затраты. Можно сказать лишь одно: скупились, мало тратили, поэтому и победила нас капиталистическая система. В официальных заявлениях наших партийных руководителей частенько бывало, как говорят, «один пишем, два в уме». После Хрущева выступал секретарь ЦК КПСС Шепилов Дмитрий Трофимович, он курировал вопросы внешней политики и международных отношений. В своей речи он предсказывал установление мирового господства социалистической системы не только теоретико-историческим путем. Говорил он и такое: в странах, «...где сложился реакционно-бюрократический аппарат буржуазной диктатуры, где имеется развитая военщина и эксплуататорские классы, будут оказывать отчаянное сопротивление трудящимся в их борьбе по преобразованию общества на новых социалистических основах, пролетарская диктатура вынуждена будет сломить это сопротивление насильственными мерами». Вот так — открыто и четко с кремлевской трибуны, с трансляцией по радио и публикацией в газетах — заявлял секретарь ЦК. Шепилов говорил о разных формах мирного экспорта революции, и все они были более или менее приемлемы. Но вес же, слово не воробей, вылетит — не поймаешь. О возможной ломке капитализма силой сказал секретарь ЦК, руководящий этим направлением деятельности всей партии, никто его не опроверг и ие поправил. Наоборот, аплодировали! Читая стенографический отчет, я решил разобраться в некоторых неясностях, прибегнув к испытанному методу — побеседовать с участниками и очевидцами. Прошло после того съезда 37 лет. Список делегатов приложен к стенограмме — их было 1356 человек. С очень многими я был знаком и мог бы побеседовать запросто. Многие ушли из жизни за эти годы. Но, к счастью, было еще с кем встретиться и поговорить о прошлом. Жив-здоров, как я знал, один из особых делегатов, лет пятнадцать подряд мы встречались довольно часто. Познакомились в красногорском госпитале. У выздоравливающих времени много, переговорили мы тогда, кажется, о всем прошлом, высказали предположения о будущем. Он замечательный собеседник. Эрудит высочайшей пробы. Академик. Автор многих научных трудов, особенно по политэкономии. К тому же еще и соратник по войне, генерал-лейтенант. А после ее окончания — один из виднейших партийных работников и даже руководителей. Не догадались, кто это? Даю еще одну паводку: стенографический отчет о XX съезде начинается словами: «10 часов утра. Появление в ложах Президиума товарищей Н. А. Бул-гапина, К. Е. Ворошилова, Л. М. Кагановича, А. И. Кириченко. Г. И. Маленкова, А. И. Микояна, В. М. Молотом, М. Г. Первухина, М. 3. Сабурова, М. А. Суслова, Ц. С. Хрущева, П. К. Понома-ренко, Н. М, Шверника, А. Б. Аристова, Н. И. Беляева, П. Н. Поспелова, Д. Т. Шепилова, а также руководителей делегаций зарубежных коммунистических и рабочих партий, делегаты встречают бурными аплодисментами. Все встают». Из семнадцати перечисленных — шестнадцати уже не стало, но вот наш будущий собеседник — Шепилов Дмитрий Трофимович. (Это написано мною в 1992 г.) Побывал он и секретарем ЦК КПСС, и министром иностранных дел СССР, и кандидатом в члены Президиума ПК КПСС. Закончил свою политическую карьеру «примкнувшим» к антипартийно и группе Маленкова, Молотова, Кагановича — за то, что при решении вопроса об исключении их из партии имел неосторожность высказать сомнение: вес же Молотов был членом партии большевиков с подпольным стажем. Вот его и «примкнули» к той группе. Дмитрия Трофимовича из партии не исключили, отправили работать в столицу Киргизии город Фрунзе, заведующим кафедрой политэкономии. За ним сохранились ученое и генеральское звания. Старую квартиру отобрали. После отставки Хрущева Шепилов вернулся в Москву. Жил он, к моменту нашей беседы, с женой Марьяной Михайловной в двухкомнатной, удобной квартире в хорошем кирпичном доме, недалеко от стадиона «Динамо». Я прервал работу над рукописью, позвонил по телефону Дмитрию Трофимовичу, договорился о встрече, сел в машину и поехал к нему. Встретил он меня радушно, по-русски обнял трижды. Несмотря на свои восемьдесят восемь, был прочен, высок и могуч. Крупные черты лица. И вообще крупный человек! Личность! Только глаза подводят. Недавно сделали операцию правого глаза, да не очень удачно. — Мне бы воспоминании дописать, всего две главы осталось. Боюсь, как бы глаза не подвели. — А сколько написали? — Вот, посмотрите. — Он с явной гордостью открыл нижние створки на двух тумбах письменного стола. Там плотным строем стояли папки с завязанными тесемками. — Около двух тысяч страниц. Вся наша бурная жизнь и история. Я ведь был свидетелем многих событий, при Сталине начинал главным редактором «Правды». Потом при нем же был зав. отделом ЦК по агитации и пропаганде. И он же меня с треском снял. Я думал, что скоро окажусь на Лубянке. Ждал каждую ночь. Но пронесло. — А за что он вас так? — Если помните, был у нас такой великий преобразователь природы, нет, пожалуй, не природы, а науки — Лысенко. — Ну как же его не помнить, вейсманистов и морганистов разоблачал и истреблял. — Вот именно, истреблял. Я видел — это привело и приведет к еще большим бедам в нашем сельском хозяйстве. Поговорил с Юрием Ждановым (сыном Андрея Александровича Жданова), он был заведующим отделом науки ЦК. У него тоже сложилось отрицательное отношение к самодеятельности Лысенко. Решили мы созвать совещание идеологических работников и ученых. Юрий Андреевич сделает доклад — и развенчаем мы этого выскочку и жулика от науки. Надо сказать, что перед этим событием Юрий женился на Светлане Сталиной. Ну и я был уверен, что дома, в семейном кругу, он обговорит наш замысел и с тестем, и с отцом. Юрий сделал прекрасный доклад — камня на камне не оставил от лжеученого Лысенко. Но тот был очень хитер — оказывается, присутствовал на нашем совещании. Он не был членом партии, его кто-то из дружков провел в зал. Как услышал, о чем идет разговор, тут же побежал к своему лучшему другу Хрущеву, а тот к Сталину. А Сталин, кроме Хрущева, знатоков в сельском хозяйстве не признавал. Выслушал, что произошло, и немедленно собрал Политбюро по одному вопросу, который сам же и задал: — Кто разрешал проводить совещание идеологических работников без разрешения ЦК, кто позволил громить Лысенко? Все молчали. Сталин посмотрел на Андрея Александровича Жданова, тот пожал плечами: «ничего не знаю об этом». Посмотрел на Суслова. Тот буквально онемел, только головой замотал. Ну, вижу, все высшие мои руководители спасовали, встал — и громко так получилось, голос у меня такой: — Я разрешил, товарищ Сталин. Сталин подошел ко мне вплотную, впился в меня глазами: — А вы знаете, что на Лысенко держится все сельское хозяйство? — Товарищ Сталин, Вас неправильно проинформировали. Лысенко не внес никакого вклада в науку. По его теории ни одного нового сорта не вывели. Накажите меня, но пора в этом разобраться. Крупнейших ученых Лысенко превратил в идеологических врагов-морганистов. Сталин смотрел на меня как кобра, не мигая. Он был поражен такой непокорностью. А я тоже растерялся — надо же понимать, что в то время означал гнев Сталина! От растерянности и не выдержав взгляда Сталина, я сел. Тишина и до того была гробовая. А тут будто эту тишину переключили на более напряженную волну. Сталин повернулся и стал ходить по кабинету. Все молчали. И он молчал томительно долго. Потом значительно произнес: — Без ведома ЦК собирать всесоюзное совещание нельзя. Предлагаю создать комиссию под председательством Маленкова, включить в нес Хрущева, Суслова. — Помолчал, добавил: — Жданова. Еще дольше помолчал, походил и вдруг изрек: — И Шепилова. Надо разобраться, провести специальную сессию Академии сельхознаук. И поддержать Лысенко. Комиссия не собиралась ни разу. Меня не вызывали и не приглашали. Пошли репрессии против ученых. Вавилова сначала сослали, потом уничтожили. Лысенко стал президентом ВАСХНИЛ. Меня освободили от занимаемой должности. Я ждал ареста два месяца. И вдруг однажды, когда я был по приглашению композитора Соловьева-Седого на премьере его оперетты «Самая заветная», меня вызвал из ложи к телефону Поскребышев. — Позвоните немедленно по телефону номер... Я знаю, что у вас там нет «кремлевки». Я набрал указанный городской номер и тут же услышал голос Сталина. Я сказал: — Товарищ Сталин, это Шепилов. — Где вы? — Я в театре оперетты... — Как-то неловко было в этом признаваться: после такого разноса — и вдруг в легкомысленной оперетке. Но Сталин, как будто ничего не было раньше, очень просто спросил: — Что-нибудь интересное? Не жалко будет оставить театр? Приезжайте ко мне на ближнюю дачу. Надо поговорить. Я немедленно помчался на его дачу в Кунцево. Встретил он меня очень радушно. Проговорили два часа. Суть разговора заключалась в том, что Сталин понял: у нас неблагополучно в народном хозяйстве потому, что нет основ экономической науки. Люди не знают, как правильно вести хозяйство. — Надо написать срочно учебник по политэкономии, не агитку, а настоящее руководство к действию. Это поручается вам. Возьмите себе в помощь ученых, кого посчитаете нужным. Он тут же изложил мне, и очень компетентно, некоторые вопросы, которые надо объяснить в учебнике. При этом цитировал Ленина, подходил к шкафу, брал книги, не искал, а сразу открывал нужные страницы. Видно, глубоко продумал это поручение. Через два дня на Политбюро Сталин повторил свое поручение и добавил; — Надо создать условия для работы этой комиссии, чтобы ничто их не отвлекало. И чтобы никто не мешал. Лучше на даче, за городом. Подберите им хороший дом. Режим установить такой: неделю работать, суббота и воскресенье — родительский день. Через год учебник должен лежать здесь, на столе. Вот так он сам же меня реабилитировал. Мы писали учебник по главам. Я успел доложить Сталину четыре главы. Он сам их редактировал, и по каждой говорил со мной очень фундаментально. Что бы ни писали о Сталине, да и виноват он во многом, но в теории он был очень грамотен. Учебник вышел после смерти Сталина в 1954 году многомиллионными тиражами и, говорят, принес пользу... После этого интересного рассказа Шепилова я стал прояснять свои вопросы. Сначала прочитал из стенограммы первые строки, как делегаты бурными аплодисментами встретили... Пропустив фамилии всех руководителей, сказал: — Встретили товарища Шепилова. Он понял мою шутку, улыбнулся: — Да. было время! Затем я спросил: — Не вынуждали мы капиталистов защищаться от нашей тихой неминуемой революции в соответствии с развитием истории? Вы были несколько лет министром иностранных дел. Как вы проводили эту политику? Говорили о мире, о разоружении, а в глубине души знали, что они «обречены» и победа будет за нами? — Я в это искрение верил. Да и сейчас не отрицаю, социалистическая система более прогрессивна. Мы допустили много ошибок, и в этом наша беда. Но жизнь показывает, что для народа плановое, научное ведение хозяйства более рационально и надежно, чем капиталистический беспредел. Я открыл его доклад на XX съезде и показал: — Вот здесь вы приводите любопытное объяснение не только обреченности капитализма, а, пожалуй, даже главной беды нашего сегодняшнего расхристанного состояния в экономике, политике, и главное, в идеологии. Даете объяснение этому не вы, а один из столпов капиталистического мира. Вот строки из вашего доклада: "В книге нынешнего государственного секретаря США Даллеса «Война или мир», изданной в 1950 году, мы читаем: «Что-то случилось неладное с нашей страной... Нам не хватает справедливой динамичной веры. Без нее все остальное нам мало поможет. Этот недостаток не может быть возмещен ни политическими деятелями, как бы способны они не были, ни дипломатами, как бы проницательны они не были, ни учеными, как бы изобретательны они не были, ни бомбами, как бы разрушительны они не были». Вы, Дмитрий Трофимович, подкрепляли этой цитатой мысль об обреченности капитализма. А он не только не погиб, но и побеждает. Шепилов усмехнулся: — Все на поверхности, не надо глубоко искать. Да, капитализм пришел к нам. И принес все ту же бездуховность, отсутствие опорной идеологии, веры. Поэтому у нас все и разваливается. Не стало прежних идеалов, не появилось новых. Будут долгие мучительные брожения в потемках. Много дров наломают новаторы, авантюристы и добросовестно заблуждающиеся. И в конце концов все придет на круги своя, то есть восстановится поступательное развитие истории. Социалистическая система, с какими-то коррективами, добавлениями и поправками, все же возьмет верх. Иного выхода нет, это аксиома. Спросил я Дмитрия Трофимовича и о странности в повестке дня съезда, имея в виду отсутствие вопроса, который в историю вписался как главный, — о культе личности. — Но как все же встал на XX съезде вопрос о культе личности без наличия его в повестке дня? Все делегаты будто сговорились — никто ни разу даже по инерции не назвал Сталина в своем выступлении. Ну было бы это после решения о культе личности. Но ведь они все выступали, не зная, что будет обсуждаться этот вопрос. Шепилов снисходительно улыбнулся: — Ничего удивительного. Вы же знаете практику подготовки мероприятий, проводимых ЦК, а тем более — съезда. Все выступления делегатов просматривались и правились. Даже тезисы очень уважаемых иностранных вождей прочитывались заранее и давались рекомендации на правку. А если советует ЦК, кто станет возражать? — Вопрос о культе и о постановке его на съезде действительно при подготовке не возникал? Дмитрий Трофимович задумался, помолчал, потом подчеркнуто значительно молвил: — Я бы не хотел, чтобы вы поняли неправильно то, что я вам расскажу. Неправильно в том смысле, что я хочу преувеличить свою роль. Боже упаси! Особенно теперь нет в этом никакой нужды. Расскажу вам первому, как это было. В своих воспоминаниях я пишу об этом подробно. Но до их выхода еще далеко, а вам, раз вы просите прояснить, расскажу. Рассказал он следующее: — Не знаю, отражено ли в стенограмме, что два дня на заседаниях съезда отсутствовали Хрущев и я. Дело было так. Хрущев не раз говорил среди членов Президиума, что надо как-то осудить репрессии Сталина, отделить от них партию. И вот в один из перерывов в работе съезда он подошел ко мне и говорит: «Я думаю, настал самый удобный момент поставить вопрос о Сталине. Здесь собран цвет партии со всех уголков страны, более удобного случая в ближайшее время я не вижу». Я поддержал его идею. Он спросил: «Поможешь мне срочно подготовить доклад?» — «Разумеется, не сомневайтесь». — «Пошли, сделаем это без промедления». И мы в его кабинете работали дна дня неотлучно. Только спать домой уходили. 25 февраля, когда все было написано и отпечатано, мы вернулись на съезд. Хрущев предупредил накануне, что заседание будет закрытое, без представителей прессы и разных приглашенных. — Он даже не согласовал это с членами Президиума? — удивился я. — Нет, решения Президиума не было. Просто в кулуарах, в комнате отдыха Президиума съезда, Хрущев сказал: «Мы не раз говорили об этом, и вот время пришло доложить коммунистам правду». ...Доклад Хрущева произвел ошеломляющее впечатление. Но делегаты одобрили заявление Никиты Сергеевича. Постановление по докладу Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях» было принято единогласно и состояло всего из девяти строчек. Имя Сталина, как видите, ни в названии доклада, ни в постановлении не упоминается. Вот так обстояло дело на XX съезде с вопросом о «культе личности», которого не было в повестке дня и который получил действительно исторический резонанс.

Культ личностиКульт процветал во все времена, во всех странах и считался явлением нормальным. Не осуждался. Его воспринимали как должное. Всех римских, да и других императоров, прославляли устно и письменно. При дворцах восточных владык — султанов, шейхов — были специальные стихотворцы, которые поднимали их выше небес в самых цветистых виршах. Разговор о культе личности, осуждение его начал Хрущев на XX съезде КПСС. Какой смысл раскрывался за этим словом «культ»? Незаслуженное возвеличивание человека, который любит это, поощряет и наслаждается дифирамбами в его адрес. Подчеркнем — незаслуженно. Таким представлял Сталина в своем докладе Хрущев. И еще Никита Сергеевич утверждал, что Сталин не только любил славословия, но и сам раздувал, поощрял этот культ. В докладе на XX съезде было не только осуждение «культа», но произошло и саморазоблачение Хрущева как предателя, который долгие годы скрывался под личиной единомышленника Сталина. Об этом красноречиво свидетельствует «высший пилотаж» подхалимажа, продемонстрированный Хрущевым на XVIII съезде, в марте 1939 года, тогда он умудрился за 20 минут 32 раза лизнуть вождю одно место! Привожу эту его речь с сокращениями. "— Товарищи! На нашем XVIII партийном съезде мы заслушали отчет борьбы за коммунизм, борьбы рабочих, крестьян, интеллигенции, всех трудящихся нашей Советской страны под руководством нашего гениального руководителя, вождя, нашего великого Сталина.(Бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают.)В отчете товарищ Сталинпоказал, каких огромных успехов добился наш Союз Советских Социалистических Республик в борьбе за коммунизм... ...Рабочий класс, все трудящиеся, под руководством великой большевистской партии, под руководством товарища Сталинасломили вражеское сопротивление, смели врагов, разгромили и уничтожили их и продолжают победоносное шествие вперед к коммунизму. Но успешная борьба за коммунизм не должна ослаблять нашу волю, нашу закалку в борьбе с врагами. Мы должны строго помнить слова великого Сталинао капиталистическом окружении. Наши успехи должны еще больше заострить нашу зоркость и отточить наше оружие для беспощадного уничтожения врагов... ...Успешным и победоносным разгромом фашистских агентов — всех этих презренных троцкистов, бухаринцев и буржуазных националистов — мы, прежде всего, обязаны лично нашему вождю, нашему великому Сталину.(Шумная овация.)В своем отчетном докладе товарищ Сталинво всем величии показал... ...Коммунистическая партия большевиков Украины сплочена и крепка, как никогда. Она кровно связана со всеми отрядами партии Ленина — Сталинаи стальной стеной окружает СталинскийЦентральный Комитет и своего любимого вождя — великого Сталина!(Продолжительная овация.)Любовь большевиков Украины к товарищу Сталину отражает безграничное доверие и любовь к великому Сталинувсего украинского народа. Товарищи, в отчетном докладе товарищ Сталинпоказал всемирно-исторические победы коммунизма... ...Украинский народ, разгромив врагов и предателей, еще теснее сплотился вокруг большевистской партии и вокруг нашего вождя, нашего великого Сталина.(Аплодисменты.)Большевики Украины, под руководством СталинскогоЦентрального Комитета ВКП(б), под руководством товарища Сталина добились огромных успехов в развитии промышленности как союзного подчинения, так и промышленности республиканской. Примером высокого роста нашей промышленности может служить следующий факт: за годы второй сталинскойпятилетки выпуск чугуна на Украине увеличился в два с лишним раза. Один только Макеевский металлургический завод им. Кирова выплавляет чугуна в два раза больше, чем все металлургические заводы Польши. Это одно должно кое-кому и кое о чем напоминать о силах Советской Украины. За годы второй сталинскойпятилетки производство стали увеличилось почти в три раза... ...Высокий уровень механизации сельскохозяйственных работ позволяет нам, украинцам, откликнуться на призыв товарища Сталинао выделении колхозников из колхозов на работу в промышленность. ...Вот результат большевизации колхозов Украины, вот она в действии, сталинскаялиния на зажиточность колхозников... ...Из года в год растет выпуск советских специалистов из вузов Украины, за первую сталинскуюпятилетку было выпущено 39 тыс. человек, за вторую сталинскуюпятилетку было выпущено 64 тыс. человек... ...В результате торжества ленинско-сталинской национальной политики, в результате особого внимания товарища Сталинак росту украинской культуры, мы добились всемирно-исторических побед в области развития культуры. Вот почему от всей души, ласково, любовно и торжественно украинский народ провозглашает: "Хай живе рiдний Сталiн!" (Бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают. Возгласы: «Да здравствует товарищ Сталин.'», "Ура товарищу Сталину.^)Мы имеем сейчас на Украине, как и во всем Советском Союзе, невиданную сплоченность большевистских рядов, невиданную сплоченность трудящихся вокруг большевистской партии, вокруг вождя и учителя, друга украинского народа товарища Сталина. (Аплодисменты.)О сплоченности наших рядов разобьют себе головы все фашистские агрессоры. Украинский народ по первому зову своей большевистской партии, по первому зову товарища Сталинавстанет, как: один, на защиту своей социалистической родины. (Аплодисменты)Пусть знают хозяева Карпатской Украины, хозяева той «хозяюшки», о которой говорил товарищ Сталин, что украинский парод готов дать решительный отпор всем врагам, которые попытаются своим грязным сапогом осквернить священную социалистическую землю свободной Советской Украины. (Аплодисменты.)Товарищи! XVIII партийный съезд, исторические указания нашего великого Сталинавооружают трудящихся Советского Союза, как и трудящихся всего мира, могучим оружием в борьбе за коммунизм. Учение товарища Сталинао социалистическом государстве в условиях капиталистического окружения, то глубочайшее новое, что в докладе внес товарищ Сталинв вопрос о советской интеллигенции, является крупнейшим вкладом в сокровищницу марксизма-ленинизма, знаменует высшую ступень в развитии ленинизма. ...Да здравствует величайший гений человечества, учитель и вождь, который ведет нас победоносно к коммунизму, наш родной Сталин!(Бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают, возгласы: «Ура!». «Да здравствует великий Сталин!», «Товарищу Сталину — ура!»)Нужны ли комментарии? Давайте разберемся с этим «культом». Будем опираться на факты. Факты, действительно, подтверждают повседневное возвеличивание Сталина в печати и на словах с трибун, и в обычных разговорах. Начинал это поклонение, еще в 20-х годах, один из верных прислужников Сталина — Мехлис. Будучи редактором «Правды», он сначала осторожно, а потом все громче льстил Генсеку. «Правда» была официальным центральным органом партии, ее статьи перепечатывали все республиканские, областные и региональные газеты. Стало быть, «культ» начинала пресса, которая была рупором тех, кто надеялся похвалой заслужить благосклонность вождя. И паче говоря, в основе этого явления лежал подхалимаж. Он разросся до невероятных размеров и действительно превратился уже в нездоровый патологический культ. Одним из рекордсменов в этом словоблудии, как мы убедились, был не кто иной, как именно секретарь Московской партийной организации Хрущев. В общем, культ личности был творением карьеристов и лизоблюдов. Это было создание людишек мелких, порочных, подленьких. Как относился к культу сам Сталин? Документы говорят о том, что он, в принципе, считал это вредным и недопустимым. Вот что писал Сталин в «Детиздат» 16 февраля 1938 года по поводу готовившейся к изданию книги «Рассказы о детстве Сталина»: «Я решительно против издания „Рассказов о детстве Сталина“. Книжка изобилует массой фантастических невероятностей, искажений, преувеличений, незаслуженных восхвалений. Автора ввели в заблуждение охотники до сказок, брехуны (может быть, „добросовестные“ брехуны), подхалимы. Жаль автора, но факт остается фактом. Но не это главное. Главное состоит в том, что книжка имеет тенденцию вкоренить в сознание советских детей (и людей вообще) культ личности вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно. Теория „героев“ и „толпы“ есть не большевистская, а эсеровская теория. „Герои делают народ, превращают его из толпы в народ“, — говорят эсеры. „Народ делает героев“, — отвечают эсерам большевики. Книжка льет воду на мельницу эсеров, будет вредить нашему общему большевистскому делу. Советую сжечь книжку». Однажды Сталин обнаружил в почте дельное письмо о работе одного колхоза. Письмо и факты понравились, но кое-что Сталин в своей записке редактору «Правды» Мехлису велел убрать. "Тов. Мехлис!Просьба пустить в печать прилагаемую поучительную историю одного колхоза. Я вычеркнул в письме слова о «Сталине» как «вожде партии», «руководителе партии» и т. д. Я думаю, эти хвалебные украшения ничего, кроме вреда, не дают (и не могут дать). Письмо нужно напечатать без таких эпитетов. С ком. приветом И. Сталин"Полковник Е. Разин, военный историк, прислал Сталину свою рукопись. Высказав замечания по теме, Иосиф Виссарионович осадил автора: «Режут слух дифирамбы в честь Сталина — просто неловко читать». В личном архиве Генерального секретаря обнаружено много проектов официальных бумаг и частных писем с различными «культовыми» предложениями. На всех — резолюция Сталина: "Против. И. Ст.",«Я решительно против...», "Нецелесообразно. И. Ст.".Например, в 1938 году нарком внутренних дел А. Ежов обратился в ЦК и Президиум Верховного Совета СССР с пылко аргументированным предложением переименовать Москву в Сталииодар: «...Я глубоко убежден в том, что все человечество земного шара нашей эпохи и все человечество будущих веков с удовлетворением и радостью воспримут переименование Москвы в Сталинодар...» Калинин в официальной справке для Верховного Совета сообщил: «Сталин категорически высказался против переименования». Своеобразного апогея величальные предложения достигли в дни празднования 70-летия Сталина 21 декабря 1949 года. Был создан специальный комитет под председательством Шверника. Этот комитет рассматривал поступающие предложения и сам выдвигал ряд мероприятий по поводу знаменательной даты. О них докладывали юбиляру, и все он отверг. Приведу некоторые из них:

Соорудить в Москве монумент Победы в честь ее творца Сталина. Создать в Москве «Дворец жизнедеятельности Сталина». Увенчать здание университета на Воробьевых горах величественной фигурой Сталина. Установить ежегодный Всенародный праздник в честь дня рождения Сталина. Учредить орден Сталина. Присвоить Сталину звание «Народный герой», что по статусу должно быть выше Героя Советского Союза и Героя Социалистического Труда. Соорудить памятники Сталину в городах, за которые шли сражения, где участвовал Сталин в годы Гражданской и Отечественной войн. Установить монументы в городах, отмеченных приказом Верховного Главнокомандующего, с текстом этих приказов и барельефом Сталина. Было и многое другое, на что Сталин посоветовал комитету через Молотова: «Побольше скромности».

Приняли решение в честь Победы над Германией (в назидание немецким потомкам) построить памятник в Берлине, объявили конкурс на проект. После того как были отобраны наиболее перспективные работы, пригласили Сталина с ними познакомиться и, конечно, хотели услышать его решающее мнение. Сталин обошел и внимательно осмотрел все макеты. Большинство из них представляли вариации фигуры Верховного Главнокомандующего, что казалось естественным, как бы обобщающим итог победной войны. Сталин посмотрел на скульпторов, в его взгляде многие уловили иронию, чему очень удивлялись. Сталин спросил, показав жестом на проекты: — А не надоел вам этот усатый? Скульпторы были просто ошарашены. Не посмели даже засмеяться. Молчали. Сталин увидел у Вучетича фигурку солдата с девочкой на руке. Подошел, присмотрелся и молвил: — Вот это то, что надо. — Помолчал. — Только автомат уберите и вложите в руки карающий меч... На том и порешили. И стоит солдат в Берлине по сей день с «карающим мечом Сталина» в могучей руке, с разбитой свастикой у ног и девочкой, прильнувшей к груди избавителя, символизирующей спасенные народы Европы и их вольное будущее. Интересен эпизод, свидетелем которого был С. М. Штеменко. Прибыв с докладом в Кремль вместе с А. И. Антоновым, он застал в приемной главного интенданта Советской Армии генерал-полковника П. И. Драчева, наряженного в военную форму необычного покроя: мундир был сшит по модели времен Кутузова, с высоким стоячим воротником, а брюки — современные, но украшенные широченными золотыми лампасами. В кабинете, в присутствии членов Политбюро, начальник тыла А. В. Хрулев делал доклад. Закончив его, Хрулев попросил разрешения показать новую военную форму. Сталин не возражал. Драчев вошел в кабинет. Увидев его, Сталин помрачнел. — Кого вы собрались так одеть? — спросил он. — Это форма генералиссимуса, товарищ Сталин. — Это кого? — Для Вас, товарищ Сталин. Велев Драчеву покинуть кабинет, Сталин, не стесняясь присутствующих, начал сурово распекать начальника тыла. Он резко возражал против возвеличивания своей личности, говорил, что никак не ожидал этого от Хрулева... Газеты в дни юбилея (70-летия в 1949 г.) были заполнены поздравлениями и пожеланиями юбиляру, которые присылались со всего света. Были они, в большинстве своем, искренними. Были и безмерно льстивые и угоднические. Но то, что Сталин пользовался уважением и любовью, несомненно. Приведу слова писателей, честность и порядочность которых, надеюсь, ни у кого не вызывает сомнения. Анна Ахматова писала:

Пусть миру этот день запомнится навеки, Пусть будет вечности завещан этот час. Легенда говорит о мудром человеке, Что каждого из нас от страшной смерти спас. Ликует вся страна в лучах зари янтарной, И радости чистейшей нет преград,— И древний Самарканд, И Мурманск заполярный, И дважды Сталиным спасенный Ленинград...

Михаил Исаковский с любовью, тепло говорил:

Спасибо Вам, что в годы испытаний Вы помогли нам устоять в борьбе. Мы так Вам верили, товарищ Сталин, Как, может быть, не верили себе...

Александр Вертинский исколесил весь земной шар. Актер, не принявший революцию, любимей белоэмигрантских ресторанных и камерных застолий, пел в Париже, еще до возвращения на родину:

Чуть седой, как серебряный тополь, Он стоит, принимая парад. Сколько стоил ему Севастополь? Сколько стоил ему Сталинград?.. И когда подходили вандалы К нашей древней столице отцов, Где нашел он таких генералов И таких легендарных бойцов? Он взрастил их. Над их воспитаньем Долго думал он ночи и дни. О, к каким роковым испытаньям~ Подготовлены были они! И в боях за Отчизну суровых Шли бесстрашно на смерть за него, За его справедливое слово, За великую правду его. Как высоко вознес он державу, Мощь советских народов-друзей И какую великую славу Создал он для Отчизны своей. Тот же взгляд, те же речи простые, Так же мудры и просты слова. Над разорванной картой России Поседела его голова.

Шолохов, со свойственной ему добротой и проникновенностью, сказал:

"И вот летят в декабре в заснеженную Москву со всех концов земного шара бесчисленные, как снежинки в метель, приветствия родному Сталину, отовсюду шлют ему подарки, и могучим валом любви и преданности встает и кипит по всей стране... ...21 декабря мы обратим наши взоры к Кремлю, но в этот день не забудем и про другое: мысленно перенесемся в окрестности Тбилиси, подымемся на гору Давида и с благословенной скорбью и горячей благодарностью в сердцах склоним в молчании головы над святым для нас прахом маленькой, скромной грузинской женщины-матери, семьдесят лет назад подарившей миру того, кто стал величайшим мужем человечества, нашим вождем и отцом... Сталинский солдат обнимет своего вождя с грубоватой мужской силой, навеки сливая в едином образе Родину и Сталина, наверное, скажет словами большого русского поэта Михаила Исаковского:

Немало я стран перевидел, Шагая с винтовкой в руке, И не было горше печали, Чем жить от тебя вдалеке. Немало я дум передумал С друзьями в далеком краю. И не было большего долга, Чем выполнить волю твою. Пускай утопал я в болотах. Пускай замерзал я на льду, Но если ты скажешь мне снова,— Я снова все это пройду. Желанья свои и надежды Связал я навеки с тобой— С твоею суровой и ясной,С твоею завидной судьбой..."

Подводя итог всему выше сказанному и написанному, честно и объективно определим: Да, культ личности был, но ведь и личность была!

Своеобразное продолжение и завершение «сталинская тема» получила на XXII съезде КПСС в октябре 1961 года. И. Спиридонов от имени Ленинградской партийной организации предложил вынести тело И. В. Сталина из Мавзолея. Съезд поддержал это предложение и принял соответствующее решение. Нет сомнения, что это «мероприятие» готовилось «на самом верху» и в очень узком кругу, а инициатором его был Н. С. Хрущев. Когда делегаты думали, что они решают этот сложный и деликатный вопрос, вот что уже происходило за кулисами (до принятия решения!) Рассказывает бывший начальник 9-го управления КГБ генерал Н.Захаров: «— Меня и коменданта Кремля генерал-лейтенанта Веденина вызвал Хрущев. Он сказал: „Сегодня, вероятно, состоится решение о перезахоронении Сталина. Создана комиссия из пяти человек во главе со Шверником: Мжаванадзе — первый секретарь ЦК Компартии Грузии, Джавахишвили — Председатель Совета министров Грузии, Шелепин — председатель КГБ, Демичев — первый секретарь Московского горкома партии и Дыгай — председатель Моссовета. Комендант Мавзолея знает, где рыть могилу“. Далее нас собрал Шверник и подсказал, как тайно организовать перезахоронение, — оцепить Красную площадь, чтобы туда никто не проник. Общий контроль за ходом работ был поручен моему заместителю генералу В. Чекалову. Командиру Отдельного полка специального назначения комендатуры Московского Кремля Коневу было приказано сделать из хорошей сухой древесины гроб, подобрать солдат для рытья могилы и восемь офицеров для выноса тела Сталина». Бывший командир Кремлевского полка Ф. Конев вспоминает: "— Меня вызвал в здание правительства заместитель начальника Управления личной охраны полковник В. Чекалов и приказал подготовить одну роту для перезахоронения Сталина на Новодевичьем кладбище (значит, был у Хрущева и такой вариант. — В. К.)Потом позвонил он же и сказал, что захоронение будет за Мавзолеем Ленина у Кремлевской стены. День шел к концу. На Красной площади собралось много народа. Ходили группами, подходили к Мавзолею и гостевым трибунам, пытаясь посмотреть, что делается за Мавзолеем. К 18 часам того же дня наряды милиции очистили Красную площадь и закрыли все входы на нее под тем предлогом, что будет проводиться репетиция техники войск Московского гарнизона к параду 7 ноября. Когда стемнело, место, где решено было отрыть могилу, обнесли фанерой и осветили электрическим прожектором. Примерно к 21 часу солдаты выкопали могилу и к ней поднесли 10 железобетонных плит размером 100x75 см. Из них сложили нечто похожее на саркофаг. Сотрудники комендатуры Мавзолея и научные работники изъяли тело Сталина из-под прозрачного колпака и переложили в дощатый гроб, обитый красной материей. На мундире золотые пуговицы заменили на латунные. Сняли Золотую Звезду Героя Соцтруда. Тело покрыли вуалью темного цвета, оставив открытым лицо и половину груди. Гроб установили в комнате рядом с траурным залом в Мавзолее. В 22.00 прибыла комиссия по перезахоронению, которую возглавил Шверник. (Кроме Мжаванадзе, — он улетел в Грузию и в перезахоронении не участвовал. — В. К.)Из родственников никого не было. Чувствовалось, что у всех крайне подавленное состояние, особенно у Н. Шверника (он и Джавахишвили не скрывали слез). Когда закрыли гроб крышкой, не оказалось гвоздей, чтобы прибить ее. Этот промах быстро устранил полковник Б. Тарасов (начальник хозотдела). Затем пригласили восемь офицеров полка, которые подняли гроб на руки и вынесли из Мавзолея через боковой выход. В это время по Красной площади проходили стройными рядами автомобили, тренируясь к параду. К 22 часам 15 минутам гроб поднесли к могиле и установили на подставки. На дне могилы из восьми железобетонных плит был сделан своеобразный саркофаг. После 1—2-минутного молчания гроб осторожно опустили в могилу. Предполагалось гроб сверху прикрыть еще двумя железобетонными плитами. Но полковник Б. Тарасов предложил плитами не закрывать, а просто засыпать землей. По русскому обычаю, кое-кто из офицеров (в том числе и я) украдкой бросили по горсти земли, и солдаты закопали могилу, уложив на ней плиту с годами рождения и смерти Сталина, которая много лет пролежала до установления памятника (бюста)". Бедный Иосиф Виссарионович! Думал ли он, что после того как его имя почти полвека гремело по всей планете, его, «вождя народов», так вот, ночью, тайно от народа, будут не хоронить, а торопливо закапывать простые солдаты!

Подведем пунктирный итог всей деятельности Иосифа Виссарионовича Сталина. Кто он? Как его оценивают современники, которые встречались с ним, обсуждали, решали крупномасштабные проблемы страны. Не буду приводить мнение наших соотечественников — от солдата до маршала, от рядового труженика до министра, у всех оценка Сталина высокая и положительная. Из них можно составить целую книгу. Это будет выглядеть односторонне и пристрастно. Приведу суждения иностранных деятелей, писателей, военных: их высказывания, на мой взгляд, особенно объективны и независимы. По русской пословице: «Со стороны виднее». Начну с Черчилля, который сам признавал в мемуарах: «...Это угрюмое зловещее большевистское государство я когда-то так настойчиво пытался задушить при его рождении... Считал смертельным врагом цивилизованной свободы». Вот что писал Черчилль, узнав Сталина ближе, в годы войны: «Большим счастьем для России было то, что в годы тяжелых испытаний Россию возглавлял гений и непоколебимый полководец И. В. Сталин. Он был выдающейся личностью, импонирующей нашему жестокому времени того периода, в котором протекала его жизнь. Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции и несгибаемой силы, резким, жестким, беспощадным как в деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить... В его произведениях звучала исполинская сила. Эта сила настолько велика в Сталине, что казался он неповторимым среди руководителей всех времен и народов... Его влияние на людей неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали. И, странное дело, держали руки по швам. Сталин обладал глубокой, лишенной всякой паники, логической и осмысленной мудростью. Он был непревзойденным мастером находить в трудную минуту путь выхода из самого безвыходного положения... Это был человек, который своего врага уничтожал руками своих врагов, заставлял нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов... Он принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием...» Анри Барбюс,писатель (Франция):«История его жизни — это непрерывный ряд побед над непрерывным радом чудовищных трудностей. Не было такого года, начиная с 1917, когда он не совершил бы таких деяний, которые любого бы прославили навсегда. Это — железный человек. Фамилия дает нам его образ: Сталин — сталь. Он несгибаем и гибок, как сталь. Его сила — это его несравненный здравый смысл, широта его познаний, изумительная внутренняя собранность, страсть к ясности, неумолимая последовательность, быстрота, твердость и сила решений, постоянная забота о подборе людей. Если Сталин верит в массы, то и массы верят в него. В новой России — подлинный культ Сталина, но этот культ основан на доверии и берет свои истоки в низах. Человек, чей профиль изображен на красных плакатах — рядом с Карлом Марксом и Лениным, — это человек, который заботится обо всем и обо всех, который создал то, что есть, и создаст то, что будет. Он спас. Он спасает. ...Человек с головой ученого, с лицом рабочего, в одежде простого солдата. Сталин есть центр, сердце всего того, что лучами расходится от Москвы по всему миру». Кордел Хелл,Государственный секретарь США в годы войны:"Сталин — удивительная личность. Он наделен необыкновенными способностями и разумом, а также умением схватывать суть практических вопросов. Он один из тех лидеров, наряду с Рузвельтом и Черчиллем, на плечи которых ложится такая ответственность, какой не будет знать ни один человек в ближайшие 500 лет. Аверелл Гарриман,посол США вСССР;«У него глубокие знания, фантастическая способность вникать в детали, живость ума и поразительно тонкое понимание человеческого характера... Я нашел, что он лучше информирован, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, и в определенном смысле наиболее эффективный из военных лидеров». Ю. К. Паасикиви,Президент Финляндии:«Сталин — одна из величайших фигур современной истории. Он прочно вписал свое имя не только в историю Советского Союза, но и во всемирную историю. Под его руководством старая Россия изменилась, обновилась, помолодела и превратилась в теперешний Советский Союз. Он поднял СССР до уровня могущественной мировой державы — сделал его могущественнее, чем когда-либо была и могла быть Россия. Сталин — один из величайших созидателей государства в истории. В отношении Финляндии Сталин проявлял симпатию и дружественность. Поэтому его уход из жизни вызывает искреннюю скорбь нашего народа. Я имел возможность много раз встречаться с генералиссимусом Сталиным и вести с ним переговоры. Об этих встречах я сохраняю самые наиприятнейшие воспоминания». Гарри Гопкинс,специальный представитель президента США:«Сталин ни разу не повторился. Он говорил так же, как стреляли его войска, — метко и прямо. Он приветствовал меня несколькими быстрыми русскими словами. Он пожал мне руку коротко, твердо, любезно. Он тепло улыбался. Не было ни одного лишнего слова, жеста или ужимки. Казалось, что говоришь с замечательно уравновешенной машиной, разумной машиной. Иосиф Сталин знал, чего он хочет, знал, чего хочет Россия, и он полагал, что вы также это знаете. Во время этого второго визита мы разговаривали почти четыре часа. Его вопросы были ясными, краткими и прямыми. Как я ни устал, я отвечал в том же тоне. Его ответы были быстрыми, недвусмысленными, они произносились так, будто они были обдуманы им много лет назад». Христофор,Патриарх Александрийский:"Маршал Сталин... является одним из величайших людей нашей эпохи, питает доверие к Церкви и благосклонно к ней относится... Маршал Сталин, Верховный Главнокомандующий, пол руководством которого ведутся военные операции в невиданном масштабе, имеет на то обилие божественной благодати и благословения, и русский народ под гениальным руководством своего великого вождя с непревзойденным самоотвержением наносит сокрушительные удары своим вековым врагам. 1945 г."Пабло Неруда,поэт (Чили):"...И вот моя позиция: темные стороны периода культа личности, о которых я не знал долгие годы, не могли вытеснить из моей памяти образ Сталина, который сложился у меня с самого начала, — образ строгого к себе, как анахорет, человека, титанического защитника русской революции. Помимо всего, война возвеличила этого невысокого человека с большими усами; с его именем бойцы Красной Армии шли на штурм гитлеровской крепости и не оставили от нее камня на камне. Воспоминания. М., 1978".И так далее... Воспоминаний очень много, все привести невозможно. Из наших соотечественников дадим слово только одному, но самому уважаемому и непогрешимому человеку, которого никто не заподозрит в необъективности. Алексий I,Патриарх Московский и Всея Руси:"Великого Вождя нашего народа Иосифа Виссарионовича Сталина не стало. Упразднилась сила великая, общественная сила, в которой наш народ ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет. Нет области, куда бы не проникал глубокий взор великого Вождя... Как человек гениальный, он в каждом деле открывал то, что было невидимо и недоступно для обыкновенного ума. 1953 г."На прощанье приведу слова Иосифа Виссарионовича, с которыми он обращается к нам. Сталин был не только Великий стратег, но и Великий пророк. В 1939 году, за полвека до событий, которые произойдут в нашей стране, он предсказал (революционерка А. М. Коллонтай записала его слова):