Чтение онлайн

Это переживания нашего воина. А вот что чувствовал ефрейтор Войтхон, взятый в плен здесь, под Прохоровкой. Он сказал, что в его роте из 100 человек уцелели всего трое. И те попали в плен. Не более 12 раненых сумели уползти в тыл. Наш майор, который допрашивал этого пленного, среди документов увидел фотокарточку и, показав ее Войтхону, спросил: "Кто это?" - "Это я". Но на фотокарточке был полнощекий молодой человек с густыми волосами и очень бодрым, веселым выражением лица. "По-видимому, это очень давняя ваша фотокарточка?" Пленный ответил: "Нет, это я сфотографировался в прошлом году, когда был в отпуске". Перед майором стоял не молодой человек, а морщинистый, седой пожилой солдат. Майор достал небольшое зеркало, перед которым брился по утрам, и протянул пленному. Пленный посмотрел на себя и просто онемел: он увидел себя седым, дряхлым человеком. "Проклятая война! Я же не был седым, я же знаю это точно. Вчера, накануне этого боя, я брился и не был седым".

Прохоровскос побоище было переломным моментом в битве под Курском.

Но Манштейн не считал себя побежденным. Позднее он напишет в своих мемуарах:

"Сражение достигло своей высшей точки! Скоро должно было решиться победа или поражение. Такова была обстановка, когда фельдмаршал фон Клюгс и я были вызваны 13 июля в ставку фюрера. Было бы правильнее, конечно, если бы Гитлер сам прибыл в обе группы или - если он полагал, что общая ситуация не позволяла ему выехать из ставки, -прислал бы к нам начальника Генерального штаба. Но во время всей Восточной кампании редко удавалось склонить Гитлера выехать на фронт...

Фельдмаршал фон Клюге доложил (на совещании 13 июля.
– В. К.), что армия Моделя не может продвигаться дальше и потеряла уже 20 тысяч человек. Кроме того, группа вынуждена отобрать все подвижные части у 9-й армии, чтобы ликвидировать глубокие прорывы, сделанные противником в трех местах фронта 2-й танковой армии. Уже по этой причине наступление 9-й армии не может продолжаться и не может быть потом возобновлено. (Клюге имеет в виду контрудар, организованный Сталиным, Западного и Брянского фронтов.
– В. К.)

Напротив, я заявил, что если говорить о группе "Юг", сражение зашло в решающую стадию. После успешного отражения атак противника, бросившего в последние дни почти все свои оперативные резервы, победа уже близка. Остановить сейчас битву, вероятно, означало бы упустить победу!"

Дапее Манштейн очень пространно излагает свой план разгрома резервов советских войск и выхода в тыл армии, которая находится в Курском выступе, и даже если 9-я армия, пишет он, не сможет наступать, то он своими частями, пусть не создав полного окружения советских частей на Курском .

выступе, все же нанесет им огромные потери и, по сути дела, победно завершит операцию "Цитадель".

Правда, сам же Мин штейн в своих воспоминаниях после этого оптимистического изложения предстоящих действий: его группы армий "Юг" пишет: "К сожалению, из этих планов ничего не получилось".

Очевидно, что Манштейн, желая как-то оправдаться перед историей, делал хорошую мину при плохой игре. Когда он строил победные планы будущих действий своих войск, под Курском уже закончилось Прохоровское сражение, в котором его войска были разгромлены и начали отход к своим прежним позициям.

Что же касается боевых действий группы армий "Центр", то ее командующий фельдмаршал фон Клюге сказал, что она уже абсолютно не способна не только к дальнейшему наступлению, но не сможет и отражать удары советских войск.

Таким образом, на северном фасе Курской дуги контрнаступление трех фронтов: Западного и Брянского, а затем Центрального, - завершилось полным разгромом противника. Эта операция готовилась заранее и имела свое кодовое название - "Кутузов". Здесь Сталин еще раз нанес сокрушительное поражение фельдмаршалу Клюге, с которым он встретился еще под Москвой. Тогда Клюге командовал 9-й армией, которую гнали от столицы на 200 километров. Но Гитлер за какие-то заслуги все же назначил Клюге командующим группой армий "Центр" после того, как был снят фельдмаршал фон Бок.

На южном фасе Курской дуги, после грандиозного сражения под Прохоровкой, были также нанесены сильные контрудары, в результате чего начавшееся здесь контрнаступление, а также большое истощение войск противника в районе Белгорода, заставили гитлеровское руководство признать свой широко задуманный план "Цитадель" провалившимся, и, чтобы спастись от полного разгрома, оно решило отвести войска обратно на оборонительные рубежи, с которых они начинали наступление.

Как только немецкие части отошли и закрепились на своих исходных позициях, Жуков посчитал целесообразным, прежде чем продолжать наступление, дать передышку войскам, произвести перегруппировку и пополнить израсходованные запасы. Но Сталин считал, что нельзя допускать паузы, и требовал от Жукова, чтобы он продолжал наступление, утверждая, что противник сейчас не может оказать сопротивления и нужно использовать моральное потрясение, которое пережила гитлеровская армия.

Жуков по этому поводу пишет: "Мне и Василевскому стоило многих трудов доказать ему необходимость излишне не спешить с началом действий и начать операцию только тогда, когда она будет всесторонне подготовлена и материально обеспечена. С нашими соображениями Верховный Главнокомандующий согласился".

После смерти Сталина появилась версия о том, что он никогда никого не слушал и единолично принимал военно-политические решения. С этим согласиться нельзя. Если Сталину докладывали вопросы со знанием дела - он слушал. И бывали случаи, когда он отказывался от своих собственных мнений и решений. Так было с началом операции, которая завершала вторую стадию сражения на Курской дуге.

Этот второй этап сражения под Курском был утвержден Сталиным еще в мае. Теперь, после того как первый этап завершился на Центральном фронте 12 июля, а на Воронежском фронте 21 июля, было необходимо внести в план соответствующие изменения, чем и занялись Сталин и Генштаб при координации действий фронтов.

На северном фасе Курской дуги против Центрального, Брянского и Западного фронтов действовала разгромленная группа армий "Центр". Здесь успешность наших наступательных действий сомнений не вызывала. Больше пришлось потрудиться с организацией наступления Воронежского и Степного фронтов. Непросто было ввести s действие целый Степной фронт. Раньше, на первом этапе, Степной фронт в сражении участия не принимал, хотя некоторые соединения, ввиду кризисных ситуаций, вводились в сражение, и таким образом этот фронт имел потери еще в ходе оборонительной фазы. Воронежский фронт на первом этапе тоже понес большие потери в людях и технике. Но все же Сталин сберег главные силы Степного фронта и, успешно решив первую фазу оборонительную, теперь имел в своем распоряжении значительные силы.

Учитывая более благоприятные условия на Северном выступе, Сталин решил войска Центрального, Западного и Брянского фронтов двинуть в наступление первыми. Запустив здесь боевые действия и будучи уверенным, что все будет развиваться благоприятно, Сталин 3 августа нанес мощный удар на Курской дуге силами Воронежского и Степного фронтов.

5 августа войска Степного фронта ворвались в Белгород и продолжали продвигаться в направлении Харькова.

В этот же день на северном фасе был освобожден город Орел. Разумеется, командующие фронтами поспешили доложить Верховному Главнокомандующему об этих победах. В кабинете Сталина находились Антонов и Штеменко. Сталин пребывал в очень хорошем настроении и спросил их:

– Читаете ли вы военную историю?

Генералы не знали, что ответить. Как говорил Штеменко: "Нам в эти дни было не до истории". А Стали" между тем продолжал:

– Если бы вы ее читали, то знали бы, что еще в древние времена, когда войска одерживали победы, то в честь полководцев и их войск гудели все колокола. И нам неплохо бы как-то отмечать победы более ощутимо. А не только поздравительными приказами. Мы думаем, - кивнул он на сидевших за столом членов Ставки, - давать в честь отличившихся войск и командиров, их возглавляющих, артиллерийские салюты и учинить какую-то иллюминацию...