Чтение онлайн

Анри Анжуйский (Генрих III).

В 1573 году Анри Анжуйский был избран на польский престол в качестве ставленника от католической партии Польши. Заносит же судьба человека! Коронование проходило в торжественной, даже пышной обстановке. Но Анри Анжуйского трон не радовал, а огорчал — почему он, наследник французского престола, воспитанный в атмосфере утонченных нравов, любимый красивейшей женщиной Франции (кстати, женой принца Конде), должен носить корону чужой страны? Зато поляки были довольны. Еще бы! Их король — герой Монконтура и Жарнака, участник осады Ла-Рошели. На его счету — победы в сражениях под Жизнейлем, Фонтене-ля-Конт в 1570 году и Булонский мирный договор, положивший конец четвертой гражданской войне (1572–1573 годов) во Франции.

Новый король Польши, проезжая Германию, довольно недружелюбно был встречен здешними князьями, немедленно потребовавшими от него внести ясность в причины резни гугенотов в Варфоломеевскую ночь и рассказать о своем личном участии в этом кровавом событии. Анри Анжуйский остро почувствовал, что это может стоить ему власти. И когда сел на польский трон, немедленно издал брошюру, в которой постарался оправдать резню гугенотов и свою причастность к этому гнусному делу.

Когда заболел король Франции Карл IX, к французской короне потянул было руки его брат Франсуа Анжуйский. Но королева-мать Екатерина Медичи жаждала видеть на троне только Анри, и Карл IX не посмел ослушаться матери. Он оставил завещание, в котором до возвращения Анри во Францию регентом [1] назначался Генрих Наваррский, а Франсуа советовал заточить в крепость, дабы тот не сеял смуты в королевстве. Но условием регентства умирающий король ставил переход Генриха Наваррского в католичество, чтобы тот мог опереться на большинство французского населения. Вряд ли Генрих стал бы истинным католиком! Екатерина Медичи это понимала и предприняла свои меры — опережая события, она разослала по трем дорогам королевства трех гонцов с вестью о возвращении Анри Анжуйского в Париж.

30 мая 1574 года Карл IX умер. Получив эту весть, Анри немедленно оставил польский трон и ринулся в столицу Франции. Сев на престол под именем Генриха III, он первые полтора года предавался приятному времяпровождению, гораздо больше, чем государственным делам, уделяя время своей старой любовнице — жене принца Конде Марии Клевской. Претендент же на регентство оставался в Наварре. И в Париже на какое-то время стало спокойно.

Но в начале 1576 года вновь резко обострились противоречия между католиками и гугенотами. Север Франции оставался католическим лагерем, а на юго-западе распространился реформизм гугенотов. Обе партии, враждуя между собой, одинаково стремились ослабить абсолютизм, расширить дворянские вольности за счет центральной власти. Войну начала Католическая лига. Генрих III, обеспокоенный стремительным ростом влияния лиги, попытался было осадить ее вводом в восточные регионы королевства отрядов швейцарских и германских наемников. Но герцоги Гизы этого не допустили. Тогда Генрих III махнул на все рукой, уединился в хорошо охраняемом Лувре и предался полностью внутридворцовым интригам амурного характера. Любовные похождения короля в конце концов кончились браком с дочерью графа Водемона. Этот брак сыграл на руку Гизам, сразу же добившимся огромного влияния при дворе. Резко усилились и междуусобные войны.

Можно сказать, что Генрих III этим браком проиграл Католической лиге и ухудшил отношения между Францией и Испанией. Потому что испанский король Филипп II опасался, что Генрих III в союзе с Гизами сможет «прижать» Генриха Наваррского, а затем посягнуть и на его собственное благополучие.

Но опасения испанского монарха не оправдались. Генрих III, как потом оказалось, пошел на союз с Гизами только для того, чтобы при поддержке все того же Генриха Наваррского возглавить Католическую лигу, стать большим католиком, чем их лидер Франсуа Гиз, объявивший себя ни много ни мало, как потомком Карла Великого. Но Гиз оказался не менее хитрым, и секретные переговоры двух Генрихов — французского короля и Наваррского вскоре для него перестали быть тайной. Разведка и в те времена работала неплохо!

В конце концов оказалось, что хитрость Генриха III окончательно запутала обстановку. Гизы в ответ спровоцировали создание еще двух лиг: католических принцев и сеньоров — одна, парижской буржуазии — другая. Потом эти лиги слились в одну. А в политику теперь активно влезли главы первой лиги — три сына Франсуа Гиза. Католики теперь имели явный перевес над гугенотами. Сама же объединенная лига 31 декабря 1584 года заключила тайный договор с испанским королем для защиты католиков и полного истребления гугенотов как во Франции, так и в Нидерландах. И началась новая война. — «Наша религия главнее!» — орали распаленные католики. «Ну уж, нет! — неслось в ответ от озверевших гугенотов. — Наша справедливей…» Два года ушло на это очередное вооруженное препирательство! А страна меж тем не становилась богаче. Какое уж там, если мужики бряцали оружием вместо того, чтобы заниматься хозяйством. Одним словом, массы были окончательно доведены до разорения неподъемными налогами на войну и выступили против своих угнетателей-сеньоров.

Крестьянские восстания вспыхнули в Нормандии, Бретани и других областях Франции. 12 мая 1588 года в Париже восстали ремесленники и городская беднота. Гизы, естественно, тут же оказались у руководства восстанием — авось да удастся под шумок спихнуть с трона короля! Восстание оказалось шумным, громким и навеки осталось в истории как «День баррикад». Как Гизы и рассчитывали, Генрих III удрал из Парижа. Власть в столице демократическим путем перешла к «Комитету шестнадцати». Но претензии Франсуа Гиза на французский престол были отвергнуты.

Что оставалось делать решительным Гизам? Совершенно верно, они бросились формировать в предместьях Парижа армию для подавления восстания и одновременно пошли на переговоры с королем. Генрих III, из-за многочисленных любовных интриг не владевший ситуацией, согласился было на все требования Гизов и лиги — очень уж хотелось снова взобраться на трон. Но пока суд да дело, до него дошли слухи, что коварные Гизы планируют после подавления восстания бросить его в каменные казематы Бастилии, а корону примерить на Франсуа Гиза. Обозленный Генрих III организовал убийство двух сыновей Франсуа в декабре 1588 года. Но тоже не рассчитал реакции масс — похороны Гизов превратились в грандиозную стотысячную демонстрацию со свечами. И все эти сто тысяч человек в едином порыве по сигналу гасили свои свечи и исступленно кричали: «Так да погаси господь династию Валуа!»

Поддержала это шествие и Сорбонна, издав декрет, освобождающий всех от присяги королю. В парламенте были арестованы те его члены, что остались верными королю. «Нечего с ними цацкаться, — бушевала толпа. — В Бастилию их, в Бастилию!» Парламент, всегда послушный до этого монарху, и тот начал судебный процесс против Генриха III, возмутившись решением короля о запрете ему, парламенту, и должностным лицам города выносить судебные решения. О, парламент знал, когда можно судиться с королем! Восстание-то разрослось на многие города Франции, а войска Католической лиги уже успели разгромить королевскую армию.

Но Генрих III не зря выписывал фортеля вокруг Генриха Наваррского — войска последнего уже спешили на выручку. 14 апреля 1589 года два Генриха заключили соглашение о совместных действиях и спустя две недели двинулись с войсками на Париж. Генрих III заранее предвкушал уже то наслаждение, которое он получит, мстя за «День баррикад» и собственные унижения. Да вот не удалось. Пока войска форсированным маршем двигались к Парижу, здесь распространились слухи о новой Варфоломеевской ночи. Нашлись и смельчаки, стремившиеся предотвратить кровавую бойню. Монах Жак Клемен 2 августа 1589 года пробрался в лагерь Генриха III и заколол его кинжалом.

Иоанн Австрийский — дон [2] , незаконнорожденный сын императора «Священной Римской империи» Карла V и Варвары Блумберг из Регенсбурга — родился в Ратисбонне в 1545 году, воспитывался в Испании, получил прекрасное образование. Подвиги отца вдохновили его на военную карьеру, и напрасно его сводный брат и наследник престола Филипп II пытался уговорить Ионна служить богу, а не мечу. Филипп-то понятно из-за чего это делал — боялся, что Иоанн станет претендовать на испанский трон. И зря, поскольку будущий полководец видел себя в мечтах только на поле брани, а не на троне.

Это было переломное время для Испании. Некогда грозная и богатая империя клонилась к упадку. Пик славы был пройден еще Карлом V, и его потомкам оставалось только сшивать все более и более трескавшуюся по швам империю. Тут уж было не до славы, хотя, конечно же, о ней мечталось — ведь никому из потомков не хочется выглядеть хуже отцов. А ведь как все вроде бы хорошо шло!

В результате Итальянской войны 1494–1559 годов под власть Испании попал ряд земель в Северной и Средней Италии — Неаполитанское королевство, Сицилия и Верхняя Наварра, в 1516 году — Нидерланды. Спустя три года испанский монарх Карл I стал императором «Священной Римской империи» и принял имя Карла V. Испания превратилась в крупную мировую державу, начала колонизацию Америки. Поначалу это оказалось благом для экономики страны. Но постепенно ввоз дешевых изделий и сырья подорвал собственное производство в Испании. Отчётливо упадок экономики проявился уже в период правления Филиппа II. Кризис империи усугубился деятельностью инквизиции. Именно ее жуткая «работа» стала поводом к восстанию морисков [3] в 1567–1570 годах, державших в своих руках значительную часть торговли и промышленности юга Испании. Это восстание скоро охватило обширные горные районы между Сьерра-Невадой и побережьем. Мориски, заручившись обещанной им помощью Османской империи, скоро одержали ряд побед. Турки на помощь не пришли. Но для испанского двора положение сложилось все равно такое тяжелое, что даже папский нунций при дворе короля Филиппа II сообщил в Рим, что если мятеж морисков продлится еще одну зиму, то испанское государство потерпит катастрофу. Король тоже забеспокоился и бросил на подавление восстания Иоанна, который к началу восстания находился со своей шестидесятитысячной армией в Нидерландах. На эту «работу» Иоанну понадобилось два года. В ноябре 1570 года восстание, наконец, было подавлено, а сто пятьдесят тысяч морисков изгнаны из Гренады в другие части Испании. Не менее пятой части из них погибло в дороге от холода и лишений. Провинция была опустошена. Но из-за этого дурацкого расселения проблема морисков превратилась из локальной в общеиспанскую.