Чтение онлайн

— Если будут палки в колесе ставить, сразу сообщайте мне.

Алексей поскреб подбородок.

— Да не сказал бы. Нам много ребята с авиационных конструкторских бюро помогали. Им тоже любопытно.

— Вот как?

Все-таки зря мы не верим в страну. Столько в ней хороших людей! Наладим порядок в управлении и рванём вперед!

Также вверх и вперед пошла с рокотом сигароподобная бандура. Люди радостно замахали сидящим в кабине пилотам.

— Пошел, родимый!

— Леонид Ильич, приезжайте к нам на Самотлор, покатаем!

Брежнев радостно улыбается:

— Обязательно буду!

— А сейчас, товарищи, торжественный банкет.

Леонид Ильич разводит руками и хитро подмигивает мне.

— Пошли, раз угощают. Наверняка, стервецы, рыбки сибирской привезли.

Комната «А»

Питовранов старался смотреть на вождя безо всяких эмоций. Хватит с него их первых встреч, где этот странный человек на раз просекал его настроение. Как у него так получалось? Кто, спрашивается, учился разведке столько лет? Бывший начальник 2-го Главного управления (контрразведки) МГБ СССР уже не пытался найти информацию, кто же на самом деле готовил товарища Брежнева для рывка наверх. Ну, не мог обычный секретарь партии быть так подкован в специфических вопросах. В какой-то момент поисков генерал вовремя спохватился и наступил себе на горло. Потому что между собой «глубинники» называли Ильича «Наш Мефистофель». Европейский дух зла. Но его он приносит лишь чужакам и врагам. Питовранов чуть не передернул плечами.

«Чур меня!»

— Структура вам понятна?

— Так точно!

Питовранов переглянулся с Грибановым. Идея не то чтобы была отличной, она была гениальной. «Мефистофель» наш родной Ильич буквально русский Макиавелли! Вот это игра в долгую! Даже не завтра, а послезавтрашний день. Их не будет, система останется.

— Самое лучшее прикрытие — это наш Фонд Мира, — Ильич останавливается и не сдерживает усмешки. — Я же туда свои гонорары посылаю. Вот это всем сарказмам сарказм!

Матерые разведчики сами еле удерживаются от ухмылок. И точно, лучше не придумать! Создать под такой милой вывеской организацию по захвату реальных позиций в государствах по всему миру. Сетецентричность, неумолимость, аполитичность. Кто интересно Брежневу эту гениальную идею подал? Говорят, что он встречался с Молотовым. Вспоминаем, чем тот руководил после войны? А это может сработать! Питовранов непроизвольно дернулся.

— Евгений Петрович, вы что-то хотели спросить?

— Леонид Ильич, вы упомянули некую страну как учебную площадку.

Брежнев останавливается и пристально смотрит на «глубинников».

— А вы с ней уже работаете.

Генерал ахает:

— Финляндия? Там вроде все и так неплохо.

— Не скажи. Постоянно кто-то палки в колеса ставит.

— Каждый блюдет свой интерес, Леонид Ильич. У них все-таки капитализм.

Евгений не мог не признать, что еще не так давно имел совсем иной взгляд на будущее Союза. Работа в разведке привела его к неожиданному выводу. Социализм проиграл. Да, мы выиграли войну, стали второй сверхдержавой с… нищим населением и отсталой донельзя промышленностью. Все предыдущие колоссальные успехи достигались крайне дорогой ценой и за счет советских же граждан. Революционные бедствия, жесточайшая война, даже при высочайших темпах развития мы проигрывали средней европейской державе в достатке населения. Ради чего тогда стараться? Не проще отпустить вожжи и вернуться в общемировое русло прогресса? Рано или поздно, без вырывания жил мы придем к тому же знаменателю.

И так думал не он один. Никита вольно или невольно разрушал башни большевистской крепости, что строил Хозяин. Вместе с тем подтачивался фундамент системы. В обществе широко распространились идеи конвергенции. Уже почти открыто говорили, что в СССР построен вариант государственного капитализма и далеко на самый лучший. И система номенклатурного управления исчерпала себя. Вот и Косыгин в реформе оперировал чисто капиталистическими инструментами: прибыль, производительность. Оттепель вызвала к жизни русский либерализм, возрождалось диссидентство. Все это вместе привело к неимоверному взрыву в сфере искусства. Люди дышали свободней, не понимая, куда их тащат.

Но пришел новый Первый, и враз все поменялось. Он пришел к генералу и потребовал служить ему. Зная нравы в верхах, Питовранов поначалу опасался отказываться. Затем, затем его полностью захватила его новая роль. И чем дальше, тем больше разгорались глаза старого разведчика. Он никогда бы сам и не помыслил о подобном! И должен был признаться, что Ильич раскусил его пристрастия. За возможность проводить такие махинации и операции тот готов был отдать полжизни. Это же реальная игра в мировую политику. И единственный шанс их державы.

Только ради этого он беспрекословно слушал Генсека, хотя готов был разразиться кучей вопросов. Откуда!!???

— Нам, Евгений Петрович, необходим не частичный, но полный контроль над ситуацией. Но негласный и непредсказуемый. Если часть общества видит, что ею пытаются манипулировать, то она обязательно будет сопротивляться. Всегда в любом развитом обществе найдется умный и харизматичный лидер. Тотальный контроль неимоверно сложен и еще более непредсказуем результат его давления. И как мы видим на примере Восточной Европы, не всегда эффективен. На словах мы братские страны, но что по факту? Есть ли у нас там настоящие друзья?

— Есть, товарищ Генеральный, — бодро ответил Грибанов.

— Но влияют ли они на настроения общества? Есть ли среди них ЛОМы?

Этот термин оба руководителя политической разведки уже знали. Грамотный термин. У Генсека много таких, ёмких до безобразия. Грибанов считал, что это все из науки. Социология переживала резкий взлет, и с некоторыми из молодых ученых Информбюро негласно работало. Да что молодые, сам Питирим Сорокин как приехал на семинар в Москву, так и остался в Союзе. Живет на берегу Вятки, ему там построили коттедж, пишет книги, с любопытством ездит по стране, собирает материал. И никто ему не мешает. Несколько лет назад о подобном и помыслить нельзя было. Прав Ильич, рассуждая о том, что пришло время неординарных решений?

— Финны должны считать, что сами выбрали того или иного политика, который подспудно выполняет нашу волю. Ради общественных интересов тот будет принимать решения, выгодные нам. И его сторонники должны искренне верить в полезность для Финляндии именно этого решения. Тогда все будут счастливы. А мы начнем исподволь контролировать экономику соседей и опосредованно влиять на их политику

— Предстоит большая работа.

— А я не жду скорого разрешения. Это занятие на долгие годы. Хорошо, если лет через пять будет хоть какой-то результат. Но лет через десять мы должны держать всех ведущих политиков Финляндии за яйца. В конце концов, они нам обязаны по гроб жизни, что их страна еще существует.

— Кто будет следующим?

Брежнев хищно улыбнулся:

— Попробуем в Ирландии. Любители «Ириша» обязаны ненавидеть Англию.

— ИРА?

— Слишком мелко. Нужно более полномасштабное сражение. Но там необязательно влезать во все структуры. Достаточно прогреть имеющиеся, натравить одних на других и найти им оружие. Начните раскачивать лодку в Ольстере. Заодно пусть кто-то умный из ирландской диаспоры в США напишет о том, что Ирландия должна непосредственно вмешаться в конфликт. А уж кто там на самом деле шмальнет в английских десантников, дело десятое. Британии придется начинать ужасно непопулярную войну или договариваться. Непонятно с кем.