Чтение онлайн

Подлужная была улицей мещанской. Ежели не сказать, крестьянской. Поскольку стояли здесь чисто крестьянские усадьбы, с обширными дворами, сараями и прочими принадлежностями крестьянского быта. Хлев был почти в каждом дворе, и оттуда либо мычало, либо бекало и блеяло. Здесь степенно шастали группки и даже колонны уток, а упитанные гуси, выстроившись рядком, с угрожающим шипением норовили больно ущипнуть за ногу.

Зато тут не было присутственных мест. Равно как отсутствовали дворцы, хоромы и иные дворянские особняки. Здесь вообще не имелось дворян, потому как проживать на Подлужной чиновной и образованной публике было не по рангу. Так что обитал здесь рядовой работный люд, привыкший трудиться от зари до зари, равно как и отдыхать на полную катушку. А что значит отдыхать «на полную катушку»? А это значит – с водочкой, картами, девками и прочими потехами!

Водка и девки Неофитова покуда не интересовали. А вот в картишки он бы перекинулся, благо старик Огонь-Догановский давно обучил его разным карточным фортелям и лукавствам, в каковых Африканыч преуспел лучше других «валетов». Надлежало только найти веселый дом или, на худой конец, самую захудалую «мельничку», где играют, и попытать счастья. А потом тихонько уйти из притона, по возможности не битым и не порезанным… Кто умеет играть в картишки – тот не пропадет! Кусок хлеба у него завсегда окажется, а то и с маслицем, и с икоркой, причем исключительно с зернистой. Однако не просто это – лукавить и шулерить. Здесь требуется особый навык, нахальство и недюжинная смелость. К примеру, заставляют тебя тасовать карты кучкой, а раздавать по одной, для того чтобы пресечь саму возможность шулерства – так ты соглашайся, но все равно тасуй по одной, а раздавай по паре. Причем так, чтобы это было незаметно.

А терпение? Какое нужно иметь терпение, чтобы две трети картежного времени играть честно? Но надо, поскольку ни один уважающий себя картежный махинатор не будет мошенничать каждую партию. И только дождавшись решающего момента, он молниеносно применит отработанную до совершенства технику карточного фортеля и сорвет большущий куш! А потом снова будет играть по мелочи и даже проигрывать, терпеливо дожидаясь следующей крупной ставки.

Очень не просто во время раздачи подменить обычную колоду на «заряженную», в которой все подготовлено для собственного выигрыша или для проигрыша партнеров. Ведь все игроки наблюдают за тасовкой карт, буквально не сводя с тасуемой колоды глаз. И надо быть фокусником-иллюзионистом, чтобы на одно-единственное мгновение спрятать руку с колодой, скажем, под стол и возвратить ее уже подмененной.

Карточных фортелей много. Это и «клин», и «вертушка», и «вольт» с «ершом», и классическая «складка». Всех и не перечислишь…

«Веселый» дом Африканыч нашел довольно быстро. Во дворе сидели две перезрелые девки и весело лузгали семечки. Похоже, они только пробудились, потому как потягивались и вначале не обратили на Неофитова никакого внимания. Потом одна хихикнула и заявила другой:

– Мотри, Дуняша, какой мущинка. Не иначе, нас ищет.

– Точно, Маш. И к действиям уже готов. Вишь, в одних портах шастает.

Они пырскнули смешком, и одна, видно, побойчей, крикнула:

– Эй, мил-человек, ты не нас ли ищешь? Так мы – вот оне!

Барышня поднялась, поправила что-то на груди и призывно глянула на Африканыча.

– А я – вот он, – весело ответил Неофитов и вошел во двор. – А что, девушки, в картишки у вас не играют?

– Рано еще для картишек, – ответила та, что побойчей. – А вот для любовных утех – в самый раз.

– И сколько будет стоить сие удовольствие? – поинтересовался Африканыч. Так, чтобы просто поддержать разговор.

– Полтина, – охотно ответила бойкая. – А коли вы любитель побаловаться сразу с двумя – рупь. Но для вас, – она окинула взором ладную фигуру Неофитова, – скидочка выйдет. Так что гоните восемь гривен – и забирайте нас обоих.

– Обеих, – поправил девицу Африканыч.

– Ну, обеих, какая разница. Так как, парниша, поласкаемся? Сольемся в неге и наслаждении? – произнесла она, видно, где-то услышанную фразу.

Девка хихикнула и вперила взгляд в низ живота Африканыча. Ловелас заметил это и почувствовал, что мужское естество малость пробудилось.

«Этого еще не хватало», – подумал Неофитов и постарался оттопырить зад, чтобы не было столь заметно плоть, медленно, но верно восстающую из спячки.

– Глянь-кось, Дуняша, а мущинка-то, кажись, готов! – прыснула порочным смехом Маша. – Ну, иди к нам, хороший. Денежка-то у тебя имеется, родимый?

Денежка имелась, ибо пятиалтынный серебром шел за шестьдесят копеек меди. Но предназначался он совершенно для другой цели.

– Нету денежки, дамочки, – сокрушенно произнес Неофитов и покачал головой. – Как-нибудь в следующий раз повеселимся. А покудова подскажите, где могут в карты играть?

– А пошто тебе знать, где играют, коли ты без денег? – потеряв к Неофитову всякий интерес, спросила Маша. – Или ты порты последние заложишь? Хе-хе!

– А и заложу, – ответил Африканыч. – Так где играют, разлюбезная?

– У Касатонихи, чай, еще играют, – нехотя ответила Маша. – Тока тебя без денег туда не пустят. Да еще и по шеям наподдают.

– А где это, у Касатонихи? – живо поинтересовался Неофитов.

– Да вон, третий дом отсюда по левую руку, – махнула она в сторону крыши с флюгером в виде петуха.

– Это где флюгер? – уточнил Неофитов.

– Ага, – ответила девица.

И отвернулась.

– Тебе чево, паря? – уставился на Африканыча усатый хлыщ с прилипшей к губе семечной кожурой. – Али заблудился?

– Не-е, – ответил Неофитов, – не заблудился. Поиграть пришел…

– Чё-о-о?! – оглядев полуголого Африканыча, протянул хлыщ. – Видно, не наигрался ешшо! Ступай отсель, покуда последние портки не потерял.

И загоготал.

– Пошто гонишь? – сделал обиженное лицо Неофитов. – Мне Маша с Дуняшей сказали, что тут играют…

– Так это ты от них идешь такой… красивый? – снова хохотнул хлыщ. – Раздели тя девки? Ох, бедовые!

Африканыч виновато повесил голову, затем искоса посмотрел на хлыща и хитро скривился:

– Ну, не совсем раздели, – произнес он и разжал кулак. На ладони блеснул светлячком серебряный пятиалтынный.

– Хорошо, заходь, – посторонился хлыщ, и Африканыч вошел в сени. На него тотчас пахнуло сивушным духом, кислыми щами и еще тем, чем обычно пахнет в деревенских сенях летом. А когда он открыл дверь, ведущую в комнату, то едва не задохнулся от табачного дыма.

– Здрасьте, – сказал Неофитов, щуря глаза от едкого дыма. – Наше вам…

– Ты хто? – раздался голос одного из игроков. Наверное, это был его дом.

– Да вот, Машка с Дуняшкой ему сказали, что здесь играют, – ответил за Африканыча хлыщ, шедший следом. – Вот он и приперся.

– А одежу пропил, что ли? – спросил тот же мужик. – Или девки раздели?

Послышался недружный хохот.

В комнате сидело четверо мужиков, причем один был явно приблудный. На нем были плисовые штаны, поддевка и сапоги яловой кожи. Обличьем – купчина средней руки. Верно, загулял, вот его и занесла сюда нелегкая.