Чтение онлайн

Остается еще обвинение в принадлежности к кавалерийским войскам. Если не считать туманных рассуждений о том, что кавалерийский офицер, который только и думает, что о своих лошадях, не может командовать пехотой, совершенно непонятно, почему служба в кавалерийском полку всегда рассматривалась как недостаток, и здесь снова чувствуется некоторое присутствие какого-то извращенного снобизма. Однако подобное обвинение тоже далеко не соответствует истине, потому что отнюдь не всекомандование Западного фронта вышло из кавалерии. Френч, Хейг, Робертсон, Алленби, Бинг и Гоф — они начинали свою службу в кавалерии. Однако Смит-Дорриен, Плюмер и Роулинсон были пехотинцами; Горн был артиллеристом, а Китченер, сапером. Монаш и Карри вовсе не были профессиональными солдатами; первый до войны был юристом, а второй торговал недвижимостью, то есть был риелтором.

Полковник Тэрри Кейв из Ассоциации фронтовиков Западного фронта рассматривает это обвинение в принадлежности генералов к кавалерии как еще один «седой и древний миф» и подтверждает точку зрения доктора Борна некоторыми статистическими данными по всей войне в целом:

Таковы факты, охотно предоставление двумя людьми, которые имеют доступ к фактическому материалу, но тем не менее готовы провести любое самое детальное расследование. И несмотря на это обстоятельство, множество писателей и историков по-прежнемупродолжают утверждать, что основной состав высших офицеров армии Великобритании вышел из кавалерии, заключая, что это обстоятельство так или иначе способствовало возникновению трагедии. Первая часть этого утверждения просто неверна. Но даже если бы это было не так, обвинение спорно, и это в лучшем случае.

Ряд писателей пытается затуманить очевидное, утверждая, что если сопоставить относительно небольшую численность кавалерии как рода войск с общим количеством корпусов, то количество командующих из кавалерии будет непропорционально большим. Так, получается, что в разное время высшее командование британской армии пополняется генералитетом из разных родов войск. В конце XIX столетия это были саперы, представленные такими генералами, как Гордон и Китченер; несколько позже в состав высшего командования вошли пушкари и «зеленые мундиры», а к концу XX столетия получилось так, что доступ на высшие армейские командные должности может гарантировать только служба в войсках стратегического назначения. В начале же того столетия пришла очередь кавалерии; но и в этом случае главным двигателем на пути к высоким командным должностям были личные способности… и окончание штабного колледжа.

А что касается жизни в шато и вдали от передовой, то где еще командующий генерал того времени мог разместить свою штаб-квартиру? Разве можно всерьез утверждать, что командир, в подчинении у которого находится от полумиллиона до миллиона человек, должен писать свои приказы, сидя в траншее на передовой и положив блокнот на колено? Применительно к мирному времени, разве глава большого предприятия станет осуществлять руководство, сидя на полу или в машбюро? Какое безбрежное море невежества, намеренной глупости и классовой ненависти скрывается за подобным обвинением!

Задачей генерала является командовать и осуществлять контроль за исполнением приказаний. Не имея возможности контролировать исполнение отданных приказов, а мы еще поговорим об этом, генерал не сможет командовать. Поэтому ему нужен доступ к радио и телефонной связи, к транспортным коммуникациям и к аэродромам. Для работы ему необходимо пространство — место, где он сможет составлять и разрабатывать планы, инструктировать своих офицеров, анализировать действия противника и осуществлять командование своими войсками. Для обеспечения этой своей работы он нуждается в штате подготовленных офицеров, и об этом тоже будет сказано ниже: разведчиков, артиллеристов, саперов, интендантов и транспортников. Ему необходимо помещение для работы с картами, а также обычный штат писарей, вестовых, водителей, поваров и ординарцев. По мере развития военных действий проблемы штабной работы и управления войсками становятся еще более сложными, и наличие большого штата в штабе становится реальной необходимостью.

Генерал должен иметь помещение, в котором он смог бы проводить совещание с подчиненными ему командирами и с командованием частей союзников; ему постоянно приходится иметь дело с потоком посетителей, начиная от политиков и до журналистов. Когда главнокомандующим был фельдмаршал Хейг, которого часто вызывали в Лондон то его военные, то политические руководители, последнему приходилось размещать свою штаб-квартиру поблизости от портов Ла-Манша. Изложенные обстоятельства требуют, чтобы расположение штаб-квартиры обеспечивало оперативное руководство действиями частей, чтобы она находилась вне досягаемости оружия противника, но чтобы при этом из нее было удобно объезжать фронт. Кроме того, штаб-квартира должна быть обеспечена первоклассными средствами связи. Каждый, кому случалось принимать участие в работе большой организации, будь то военной или гражданской, тоже поймет, почему это так, поймет, почему подобное обвинение не способно устоять перед доводами, которые подсказывает элементарный здравый смысл.

Командующие армиями отнюдь не сидятцелыми днями в своих штаб-квартирах. И они сами, и их штабные офицеры каждый день покидали их, выезжая на передовую, а когда шло сражение, все они переходили в походные штаб-квартиры, выдвинутые ближе к линии фронта. Хейг, под командованием которого находилось несколько армий, широко использовал штабной поезд. Нужно отметить, что генералы могут погибнуть так же легко, как и любой другой человек. Во время Первой мировой войны британская армия потеряла 78 генералов — либо непосредственно в боевых действиях, либо в результате тяжелых ранений, либо в результате смерти на боевом посту. Еще 146 генералов были ранены. А что же касается раздора между солдатами с передовой и штабниками, то он длится уже не одно столетие. Столкновение между Гарри Горячая Шпора и штабным офицером в пьесе Шекспира «Генрих IV» является достаточным тому подтверждением. Однако большинство из штабных офицеров Первой мировой войны, прежде чем попасть в штаб, успели повоевать в батальонах на передовой или же поучаствовать в других сражениях в свое время.

В 1917 году жена многократно оклеветанного бригадного генерала Джона Чартериса, который был начальником разведки в штабе Хейга, попросила его описать свой день. Его рассказ начинался со встречи с Хейгом в 9.00 утра (а чтобы подготовиться к ней, он принимался за работу двумя часами ранее) и продолжался до 22 часов. Подобный тринадцатичасовой рабочий день — объяснял он своей жене — «достаточно обычный режим работы в те дни, когда мне не приходится выезжать в ту или иную армию». Так что в дни, когда не происходило крупных сражений, Чартерис и другие офицеры штаба работали по двенадцать часов в сутки или даже дольше день за днем и зачастую неделя за неделей без перерывов на уик-энд или выходных по воскресеньям. Просто представьте себе объем работы, который приходилось выполнять генералу и его штабу, и вам станет понятно, что стремление располагать штаб-квартиру на удалении от передовой является глубоко разумным, и никакие насмешки невежд не должны уводить нас от этого факта.

Как и их подчиненные на фронте, командующие тоже подвергались опасности. Мнение, что генералы оставались вне досягаемости артиллерийского огня противника, было опровергнуто Фрэнком Дэйвисом и Грэмом Мэддоксом, авторами великолепной и содержащей большое количество документального материала книге «Кроваво-красные петлицы» ( «Bloody Red Tabs»). В этой книге приводятся сведения о судьбе 224 генералов Великобритании, погибших или раненых в Первой мировой войне. Десять генералов из них были убиты или ранены в первые же пять месяцев войны, и подобная участь постигла не менее 76 офицеров этого ранга в 1918 году; восемь генералов были ранены дважды. В сражении при Лоосе в 1915 году в один день погибли три генерала. Подобная статистика опровергает расхожее мнение, что генералы отсиживались в безопасных местах на достаточном удалении от линии фронта.

Здесь нужно рассеять также еще один клеветнический довод, будто бы на Западном фронте генералы Первой мировой войны посылали на смерть «миллионы» людей. Эта ложь существует то ли в силу намеренного искажения фактов или же неспособности видеть разницу между цифрами «потерь убитыми и ранеными» и цифрами, определяющими количество убитых в сражениях. Один достаточно точный источник считает количество британских солдат, состоявших на службе в армии Великобритании и погибших на Западном фронте в период с 1914 по 1918 год, равным 510 821 человеку ( General Annual Reports of the British Army, 1913–1919; 1921). Однако следует осторожно относиться к статистике Первой мировой войны, поскольку она, кажется, меняется от источника к источнику, и в любом случае они являются поводом для серьезных размышлений и анализа. Например, Чарлз Каррингтон оценивает цифру погибших на Западном фронте в 611 654 человека, как граждан Великобритании, так и ее колоний, из которых 488 000 человек являются гражданами Соединенного королевства. Такие цифры приведены в его книге, и взяты они из документов официальной статистики ( «Soldier From the Wars Returning», p. 306). Однако «Официальная история» приводит следующие цифры погибших на войне: