Чтение онлайн

Жарков перевёл взгляд на сержанта.

— Вот же наглые твари.

— Может, того… жахнуть по искину?

— Как? Идеи есть?

Судя по глуповатому выражению лица, у сержанта идей не было.

Жарков крутанулся на каблуках и зашагал обратно — в «морг».

Сержант выдвинул верхний ящик стола и достал вторую гарнитуру.

«— Нет, ты не видишь? Я опять хожу первым!

— Тебе везёт.

— Третий раз подряд?

— Тебе везёт.

— Не надо ля-ля. Мне вообще не везёт по жизни.

— Зато везёт в игре.

— Смени алгоритм. Перебросим.

…

…

…

— Твою ж мать! Я опять хожу первым!

— Слушай, ну ходи уже. Спорим, в этот раз я выиграю?

— Ты выиграешь?

— Я выиграю.

— Да не гони!»

Дальше игра велась молча.

Сержант подогнал курсор в верхний правый угол монитора, развернул маленькое, в одну шестую экрана, окошечко.

Лев Геннадич Жарков набирал код на цифровой панели у входа в «морг». Следить за ходом игры он мог лишь через наушник. В наушнике же пока раздавался только стук костей и шашек.

Дверь открылась. Саркофаг, вызванный по внутреннему терминалу заранее, уже опустился на платформу. Подполковник стал рядом, разглядывая лицо заключённого.

Несколько поворотов колёсика мыши, и картинка приблизилась. Сержант увидел, как двигаются под закрытыми веками глазные яблоки, шевелятся губы, видимо, что-то проговаривая про себя.

В уголке рта запеклась кровь.

Подполковник тем временем закатал рукава серой форменной рубашки и, сцепив пальцы, щёлкнул суставами.

Но приступать не спешил, ждал чего-то.

Стучали кубики. Двигались шашки.

«— Ну вот видишь, я выиграл.

…

…

…

— Шулер!

— Вот тебе на! Проигрываю — шулер, выигрываю — тоже?

— Почём ты знал, что выиграешь?

— Просто предположил.

— Просто предположил?

— Да.

— Иди ты».

И вот тут подполковник начал.

Щёлкнув мышкой, сержант развернул окно во весь экран.

Первый удар пришёлся под дых. Тело на платформе изогнулось, но как-то слабо, заторможено. С губ сорвался протяжный стон.

«— Опять?»

Приноровившись, подполковник принялся месить бока — как пекарь вымешивает тесто. Равномерно двигались крепкие, поросшие жёстким рыжим волосом руки, вяло извивалось тело. Стон эхом дробился в наушнике, транслировавшем звук одновременно с двух окон.

«— Господи, да не молчи! Снова?

— Твою ж… мать… а ты… как… думаешь?

— Прекратите! Прекратите немедленно! Мы не будем больше играть!»

Подполковник замер. Блестели на лысине бисеринки пота, и капля скользила вниз по виску к подбородку.

«— Чёрта с два!»

Рот заключённого был полон крови, он говорил захлёбываясь, но слова в наушнике раздавались предельно чётко. Лишь иногда он кашлял, выталкивая вязкие кровавые сгустки, и тогда программа модулятор виртуальной среды воспроизводила звук.

«— Послушай меня, это глупо.

— Нет, это ты послушай меня. Мы сейчас сделаем генератор истинно-случайных чисел. И будем играть дальше.

…

…

…

— Как?

— Я стану твоим внешним устройством. И тогда им придётся прекратить».

— Ах ты ж скотина. — Подполковник вынул из кармана платок, вытер лицо и лысину. Потом положил ладонь на лоб заключённого, склонился к нему. — Скорее ты сдохнешь, сучонок, чем заставишь меня прекратить.

— Лев Геннадьевич, — сержант не заметил, как сам покрылся холодной испариной.

— Спокойно, Храмченко. Долго он не продержится. Я разберусь с этим гадёнышем, а потом ты уничтожишь искина. Перестройка архитектуры собственного сознания заключённым 6616 вызвала сбой в программе «морга» и безвозвратную потерю данных — никто и не почешется. Главное, не будем торопиться. — Палец сержанта замер над клавишей Del. Руки слегка дрожали.

«— Бестолковая железяка, откуда мне знать, как ты это сделаешь, — продолжался тем временем разговор заключённых. — Теперь-то мне ясно, как так вышло, что примат человека над машиной установлен конституционно. Башкой думай! Или что там у тебя заместо? Я здесь точно такой же поток управляемых данных, как и ты. Только ты работаешь в виртуальной среде, а я здесь всего лишь юзверь, беспомощный и бестолковый. Зато у меня есть внешнее устройство. Хорошее такое внешнее устройство под метр девяносто, на которое прямо сейчас случайным образом генерируются болевые сигналы. Вот ты и думай. А я посмотрю. Играем».

— Играем. — Лев Геннадьевич Жарков поджал губы, выпятив квадратный подбородок, и, мерно сопя, продолжил начатое.

Заключённый снова закашлялся, а сержант снова развернул окно с игральной доской.

«— Шесть и девять, ты первый.

— Опять я первый? Какой алгоритм?

— Ты сбрасывай, я скажу, когда получится.

— Не тяни только… Больно».

Падали, ударяясь о борта, кости, игроки передвигали шашки, а подполковник Лев Геннадьевич Жарков сосредоточенно и размеренно работал кулаками. Серая рубашка промокла, потемнев на спине и подмышками, глаза разъедал солёный пот, но он только смаргивал, не отвлекаясь ни на миг, ни на секунду не сбавляя темпа. Тело на платформе саркофага, медленно, с трудом преодолевая сопротивление ворсистого ложа нейроконтактов, сжималось в тугой узел, принимая позу зародыша. Уступая сокращению мышц, отрывались от кожи тонкие хоботки, и их место тут же занимали другие.

Через несколько минут заключённый перевернулся на бок и затих так, лишь иногда вздрагивая. Из уголка рта растеклась по платформе кровавая лужица. Зашевелился, почуяв живое, ворсистый ковёр, но скоро замер, охладев к остывающей крови.

«— Что это?!»

Сержант вздрогнул. Подполковник остановился, тяжело дыша. Храмченко переводил взгляд с одного окна на другое. Подполковник вытирал лысину, выжимал уже мокрый насквозь носовой платок, игра приостановилась.

Младший сержант службы исполнения наказаний почувствовал вдруг, как неприятно липнет к спине рубашка, и ощутил покалывание в кончиках пальцев. Руки, ноги — всё свело до невозможности пошевелиться. Он поднял занемевшую руку и потёр затёкшую шею.