Чтение онлайн

– Жало прикуси, парашник. Ничего вы не поняли, значит, учить будем. Здесь вы трупы, это я решил, отвечаю. Уйдете в горы – может, выживете. Что ты выберешь, меня не рюхает, как по кайфу. Если сильно горячий – иди в сад, разбей кулачки об осину.

Эфир молчал. Но я знал, что Гамзат, стирая зубы в крошево, меня внимательно слушает. В таких случаях люди всегда слушают.

– День тебе сроку. Имя мое запомнил? Посажу в лесах две группы снайперов, голову не высунешь. Запру и вырежу. Принял? Живите пока. Все, чеши грудь битыми бутылками.

Я обернулся к напарнице:

– По кофейку? Не бойся, не погонятся. Их чапаи сейчас думать будут.

– Думаешь, уйдут?

– Могут. Но, скорее, передерутся. Хотя… посмотрим на обратном пути.

Линна протянула мне крышечку, уважительно покачала прической:

– Пей, Игорь, я медленно поеду.

Вот так неторопливо, даже вальяжно мы и выехали на Курортный проспект.

Как и положено путевым отдыхающим.

Новая Мацеста горела.

Пожары в маленьком поселке бушевали сильные, а кое-где и сейчас дымит, смрад стоит в воздухе. Душная тревожная вонь стелилась по долине речки Мацесты этого невезучего населенного пункта – то паводком знаменитый курорт смоет, то другая беда накатит. По трассе мы иногда встречали на склонах следы пожарищ – их было немного, даже удивлялся. Здесь же местных накрыло конкретно, можно подумать, что поселок поджигали специально.

– Вряд ли среди этого держится община, – сделала правильный вывод Линна, стоя у белых столбиков ограждения виадука.

В самом деле, какой резон сидеть на пожарище, если вокруг столько свободной земли.

Виадук старый, стильный, шикарный, пятиламповые фонари вообще зачетные. Широкие пешеходные полосы, отличные виды в обе стороны… Вот только сегодня вниз смотреть жутковато. Седьмой корпус – старое ванное здание здравницы, не так давно наконец-то кем-то выкупленное и восстановленное, почернело от гари, зеркальные панорамные стекла вылетели. Надо же… Три мощных паводка пережил поселок. А нынешний шторм, генетический, не пережил, сломался окончательно.

За бетонным остовом вдалеке просматривался новый виадук Новороссийского шоссе, оно там как раз из туннеля выныривает. Я взял бинокль.

– Забит мостик-то. Напрочь.

– Дайте-ка…

Там бы мы точно крепко встряли, пробка серьезная, растаскивать и растаскивать.

– На маленькой машине, бочком…

– А что делать в рейде на маленькой, Линна? Ни взять, ни посадить.

Конец эпизода, нечего нам тут искать. «Тунгус» ушел вперед, надо догонять.

Справа осталась аллея Челтенхема, бывал я там в юности, когда отдыхал в Новой Мацесте. Чтобы попасть на нее со старого мацестинского виадука, нужно съехать в долину. А виадук плавно переходит в Курортный проспект, он же некогда проспект имени Сталина. Дорога спряталась от припекающего солнца в тени деревьев.

Больше стало придорожных плакатов, указателей, табличек. Отметил про себя, как нервно я стал реагировать на бодрые рекламные слоганы типа: «Взлеты без падений». Довзлетались, сука… И про «Живое Пиво» реально задело, фестиваль у них, понимаешь, в конце мая: «Море пива в Сочи». Живое, на! Последний привет от живого пива неживому городу.

Слева, где когда-то стоял старый совковый санаторий «Актер», промелькнула очередная стройка. Помню, как в розовом детстве я мечтал сюда попасть, чтобы поглядеть на живых знаменитостей – ясно же, что они тут косяками болтаются, все в бриолине и белых газовых платочках под лацканами отутюженных пиджаков. И в белых же штанах. Сейчас что-то не хочется, трупы именитых актеров будут выглядеть ничем не краше останков всех остальных смертных.

Плакаты вдоль трассы постоянно притягивали взгляд, одни призывали смело довериться, расслабиться и отдохнуть на весь кошелек, другие требовали от меня покупки, звали в столицу Абхазии, в дорогие VIP-гостиницы и знаменитые санатории, предлагали самые разнообразные экскурсии, иногда пугали напрягами из разряда: «Внимание, мосты и туннели охраняются!» Если суметь хоть чуть-чуть отвлечься, то вполне можно было подумать, что ничего страшного в мире не произошло.

Это мираж.

Просто весь огромный город-курорт выехал на грандиозный фестиваль, вечером усталые, но довольные люди вернутся.

Ехали мы медленно, осторожно, прямые участки шоссе, на которых водителю видно далеко, закончились, дорога постоянно петляла; кто знает, что за гадство ждет за следующим поворотом. Никто не попадался, не видно живых – ни мирных, ни буйных. И собачек пока нет. Поглядываю направо, где среди зелени на склонах горы с восхитительным названием Благодать уже начали раскидываться жилые районы города – тут много новых элитных высоток.

Стали попадаться свежие самопальные таблички, некоторые были уже повалены. Люди искали друг друга, сообщали, кто куда уехал, ставя их так, чтобы видно было с трассы. Ничего интересного, сплошь личное, догоняйте мол, мы там-то… Я уже рассчитывал так спокойненько и докатить до самой «Светланы», пункта плановой остановки, но не получилось. Возле красивой остановки с надписью «Заря» Линна притормозила.

– Тут труп, Гарик.

Ее слова заставили меня резко перекинуться на левый борт, потянув за собой и винтовку.

– Останавливаемся, – бросил я. – Надо осмотреть.

Подошел, посмотрел, оглянулся на машину, отметив напряженное лицо напарницы.

Мужчина в светлой летней одежде лежал ничком – в тошнотворных сгустках черно-багряной засохшей лужи причудливой паучьей формы. Пулевое отверстие в голове наглядно показывало редким выжившим, что ничего не закончилось, тут, ребята, в репу прилетает по полной.

– Он что, автобуса ждал? – несколько цинично предположила Линна.

– Скорее, убегал от кого-то.

– Плохо убегал…

– Да ладно. Не повезло.

– Не повезло? А нам повезло? Действительно плохо то, что это произошло совсем недавно, – поправила меня напарница. – И у них есть пистолет.

– Разбираешься.

Какая была необходимость валить человека наглухо?

Один, машины нет, судя по одежде – курточка, кепочка, – убитый был обыкновенным обывателем из местных. Плохо дело. Отморозь на районе чалится, где-то у них неподалеку база нагрета. И некому их принять по беспределу, как некому за дурь на правилку поставить.

Да… Криминальная картина, постепенно проявляющаяся на руинах стокилометрового курорта, будет определяться таким вот фактором: деловых тут останется совсем мало, зуб даю, восьмерку. Системный, профессиональный русский криминал чрезвычайно социализирован, несмотря на кажущуюся абсолютную закрытость. Он крепко-накрепко встроен в общество, всеми корнями прорастает по стратам, – везде свои насосы, свои нормативы и интересы. Он контактен, без лишних понтов – в солидных бригадах молодняк этому сразу учат: умей себя показать правильно, но в меру. Эти люди сразу уйдут туда, где есть другие люди, где есть стадо, платформа для паразитирования. Если и останутся бригады, то только те, кто в рабочем режиме в иерархии был шестым номером, без шансов подняться выше. Такие в «Южном Взморье» и засели, вот вам второй зуб.