Чтение онлайн

В остальных биографических выборках, нами использованных, повторяются те же имена, добавляются несколько новых: Бен Джонсон, Рубенс, Кольбер, Сиденгам, Ян Собеский, Драйден, Эдисон, Петр Великий, Дарвин и некоторые другие.

Мы позволили себе сделать выборку крупнейших политиков и дипломатов XVII–XIX веков, заранее понимая произвольность и, может быть, спорность собственного выбора. Мы внесли в список Ришелье, Наполеона, Фуше, Талейрана, Меттерниха, Гладстона, Горчакова, а кроме того, девятерых подагриков – Мазарини, Вильгельма III Оранского, Мальборо, обоих Питтов, Б.Франклина, Каннинга, Пальмерстона, Дизраэли и Бисмарка. Можно этот список удлинить, но вряд ли поименованные девять выпадут из него, и если даже список можно увеличить вдвое, при том, что из добавленных никто не окажется подагриком, то процент снизится с 50 до 25. Только и всего.

В специальном труде П. Дэйл (Dale Р.М., 1952) рассматривает болезни 33 знаменитостей. В предисловии он указывает: «Поиски медицинской информации о лицах давних времен, в общем, кончились разочарованием. Только иногда удавалось, подхватив немного симптоматических нитей там, немного других в другом месте, спрясть диагностическую нить». Автор выражает благодарность многим выдающимся историкам и медикам за помощь. Дэйл, как правило, занят причинами смерти и концентрирует свое внимание на диагностировании именно ее причин. Тем интереснее его список (не с точки зрения причин смерти), так как он позволяет еще раз убедиться в существовании биологических источников замечательной творческой активности, поскольку среди его 33 героев – 14 обладают выявленными нами механизмами стимуляции.

В работе А. Шейнфилда (Scheinfeld А,1972) приводится список гениев, считавшихся эмоционально неустойчивыми или даже психически больными. Среди них – Сократ, Сафо, Марлоу, Б. Джонсон, Свифт, Кант, Мольер, Бодлер, Поуп, Ницше, Шопенгауэр, Гете, Эдуард Каупер, Байрон, Скотт, Колридж, Соути, Де Куинси, Шелли, Эмерсон, Эдгар По, Гюго, Л. Толстой, Бисмарк, Вагнер, Сметана, Леонардо, Тинторетто, Боттичелли, Челлини, Блейк, Тернер, Веронезе, Рафаэль, Дюрер, Ван Дейк, Ватто, Ван Гог, Руссо, Модильяни. Эпилептиками называли Магомета, апостола Павла, Юлия Цезаря, Франциска Ассизского, Петра Великого, Наполеона, Достоевского. Мы не оспариваем «диагнозы». Но здоровыми Шейнфилд называет Вашингтона, Франклина, Джефферсона, Линкольна, Дизраэли, Гладстона, Черчилля, Дарвина, Эйнштейна, Б. Шоу, Фрейда, Томаса Манна, Пикассо, Тосканини и Ф.Д. Рузвельта.

Во всем этом списке из 70 имен, без всякой дополнительной проверю! – Кант, Бисмарк, Петр Великий, Франклин, Дизраэли, Б. Джонсон и Дарвин оказываются подагриками. Свифт, Колридж, Толстой, Ван Гог, Черчилль и Фрейд – обладателями гипоманиакально-депрессивной характерологии почти на клиническом уровне. Шопенгауэр и Гете совмещают в себе циклотимию и подагричность. У Линкольна – синдром Марфана. То есть, без специального дополнительного изучения в выборке из 70 имен обнаруживается 16, у которых имеется тот или иной признак (фактор) эндогенной активизации умственной энергии.

Приведем небольшой поэтический перечень великих мореплавателей из знаменитых «Капитанов» Николая Гумилева:

Восемь имен, но Колумб и Улисс – подагрики, а если не доверять сведениям об «многохитром Одиссее», то надо будет подавно отказаться от сказочного Синдбада, от Ганнона, о котором почти ничего неизвестно. И все-таки главным останется Колумб, добившийся нечеловеческими усилиями не только средств на четыре экспедиции в неизведанную часть земли, но и осуществления этих экспедиций. Мы полагаем, что шестьдесят прозаических перечней дают нам право и на один поэтический.

Замечательным образом, частота подагричности резко возрастает с повышением уровня гениальности. Так, у Г. Эллиса, исследование которого охватило 1030 самых выдающихся деятелей Англии (большинство из которых к гениям никто не причислит), частота подагричности 5,2 %. В Павленковской серии «Жизнь замечательных людей» (200 биографий на 1895 г.) частота подагричности – 13,5 %. В серии «Плутарх XIX века» (165 биографий, по 2–3 страницы на каждого) – частота подагричности 5,5 %, вероятно, только потому, что далеко не все 165 биографий нами были обследованы достаточно досконально. С другой стороны, когда Дж. Хаксли называет всего восемь, но величайших, гениев человечества, частота подагричности среди них оказывается 37,7 %. Когда Маколей дает 22 очерка величайших деятелей, то среди них подагриками оказываются 9 (41 %).

Когда Мадлен называет четырех великих министров Франции, то из них подагриками оказываются двое. Когда Наполеон отдает себя на суд трех величайших полководцев истории, то из четырех (включая его самого) двое оказываются подагриками. Разумеется, обе эти выборки статистически вовсе не убедительны. Убедительно то, что речь идет о величайших военных деятелях, определивших в первом случае судьбы нации, во втором случае – судьбы мира. Когда Кеттль объективно выбирает 10 наиболее знаменитых людей, то из них подагриками оказываются трое, точно так же, как троим подагрикам из десяти великих посвящены очерки Карлейля.

Когда у Е. Людвига из 19 выдающихся деятелей истории и культуры – четверо (вероятно, неведомо для него) оказываются подагриками (21 %), и когда у Ревеша (Revesz G.,1952) из 22 выдающихся гениев – семеро (22 %) оказываются подагриками, то это статистически неубедительно, как и 7 из 30 в выборке Т. Бакли, или 8 из 12 крупнейших политиков Англии.

Но, с другой стороны, Вальдфогель пишет биографии трех величайших гениев искусства, и все трое – Микеланджело, Рембрандт и Бетховен – оказываются подагриками. Шефлер (Scheffler К., 1948), перечисляя 10 наивысших гениев, не подозревает, что подагриками были семеро из них. Точно также, как не подозревал М. Нордау (1908), называя 20 гениев-титанов и универсалов, что 8 из них (40 %) были подагриками, как не подозревал Уайтхед (Whitehead A.N., 1933), что из названных им 22 гениев – основоположников эры науки и техники, шестеро были подагриками.

Если с этими частотами надо сопоставить частоту подагры среди всего мужского пожилого населения страны, где потребляется много мяса и алкоголя (выявителей подагрического предрасположения), частота подагры по разным источникам колеблется от 0,3 до 0,6 %. Если судить по официальной статистике, то в США на 100 миллионов мужского населения (среди них около 40 миллионов – старше 30–35 лет) насчитывалось 300 000 подагриков, что составляет менее 1 %. По личному сообщению профессора Э. Пихлак, действительное число подагриков в США доходит до 1 миллиона, что составляет 2,5 %. Как мы видели, крупные выборки гениев и выдающихся талантов дают цифру 5— 10 %, малые выборки подлинных гениев – 20–30—40 %, тогда как у гениев-титанов, которых вообще насчитывается несколько десятков, выборки дают цифры 30–40—50 %.

Можно возразить, что многие признанные гении, сверхвитальные, доживали до глубокой старости, когда подагра принимает особо мучительные, острые формы. Однако известно, что эта болезнь сокращает продолжительность жизни, в среднем, на пять лет, а главное – не было совершенно никакой возможности настолько подробно углубляться в патографию всех великих людей, чтобы исключить у них наличие подагры, нередко проходившей под диагнозом «ревматизм», «артритизм» и пр., в чем мы убедимся при анализе родословной А.С. Пушкина.

Трудно представить себе заболевание, более мешающее полководческой деятельности, нежели подагра. Однако не менее трех великих полководцев командовали походами и руководили сражениями с носилок, к которым их приковала подагра: это Александр Фарнезе Пармский, Валленштейн и Леннарт Торстенсон. Вообще же список великих полководцев-подагриков, начиная с Гиерона Сиракузского, Александра Македонского, Марка Агриппы, продолжая Карлом Великим, Генрихом IV, Тюренном, Конде, Вильгельмом III Оранским, и кончая, например, А.П. Ермоловым, – производит разительное впечатление.