Генетика любви
Шрифт:
– О-о-о… Летающие острова среди тумана! Красиво, наверное, – восторженно протянула Джин. – Вид из кабрио-флаера, должно быть, фантастический!
– Гхм-м-м… Из-за высокого содержания магниса в ядре и почве Юнисии обычная техника там не работает. – По эмоциональному фону Касс почувствовал замешательство Джун и поспешил заверить: – Коммуникаторы, конечно же, работают. Их изготавливают в изолирующих чехлах… Громадные такие получаются, но звонить и общаться можно. А вот крупной техники вроде кабрио-флаеров нет. Зато есть костюмы, в которых можно плавать между островами, простенькие механические лодки, а на суше многие используют велосипеды.
Улыбка Джун померкла.
– Громоздкие коммуникаторы? Велосипеды? Никаких флаеров?
– Никаких, – подтвердил Себастьян. – Зато воздух очень чистый, экология потрясающая и растут удивительные овощи и фрукты, которых не попробовать в остальных Мирах Федерации.
Джун задумчиво потеребила трубочкой мякоть в манговом соке. Она явно старалась прятать эмоции, что на Цварге считалось хорошим тоном, но нет-нет и короткие бета-колебания озадаченности и разочарования проскакивали в ее ментальном фоне.
– А-а-а… торговые центры? Их много? Есть с иллюзионами или парками развлечений? – уточнила девушка с надеждой.
– М-м-м… нет. – Касс задумался, как бы объяснить, что такое Юнисия. Это Мир, который живет по другим правилам. – Боюсь, нет ни того ни другого. Высокие здания и массивные сооружения строить на островах нельзя. Как я уже говорил, они парят в атмосфере, и когда ядро планеты проворачивается, магнитный фон меняется, острова взмывают вверх или вниз… Получается что-то вроде небольших землетрясений.
– Землетрясений?!
Себастьян уловил резонаторами отчетливый испуг собеседницы и тут же попытался сдать назад:
– На самом деле последние десятилетия они совсем небольшие, похожи на периодическую дрожь, к ним очень быстро привыкаешь. У Космофлота даже есть отделение, которое занимается метеорологическим прогнозом сейсмических активностей Юнисии. Но из-за этой особенности планеты здания по технике безопасности строят не выше двух этажей и не очень большие.
– А… понятно, – протянула Джун невесело. – А что было раньше? Я имею в виду, почему вы сказали «последние десятилетия»?
– О, так вы ничего не слышали о звезде Соло? Она испускала опасное вещество… Но вы не беспокойтесь. Мой отец, Север Касс, придумал способ нейтрализовать звезду-магнитар, и сейчас жить на Юнисии совершенно безопасно.
– Север Касс? – Цваргиня вновь нахмурилась. – То есть вы сын того самого Касса? Который забрал с Цварга всех самых слабых и ущербных мужчин с недоразвитыми резонаторами, чтобы что-то там подпитывать?
– Да, техническое устройство, стабилизирующее Соло.
На симпатичном лице цваргини отразилась смесь противоречивых чувств, и сколько она ни старалась удержать этот коктейль в узде, прикрыв его вежливой улыбкой, эмоции прорвались в бета-фон. Себастьян понял, что свидание окончательно и бесповоротно провалено. Джун явно не понравились ни перспектива переселения на Юнисию, ни упоминание о том, что его отец когда-то стал символом и надеждой для тех цваргов, которых на родине называли отказниками – полукровок и мужчин, по тем или иным причинам не способных качественно читать ментальный фон.
И вот парадокс: на Юнисии отец считался героем и его фамилия звучала впереди имени, а на Цварге данное сочетание звуков оказалось сродни ругательству. И там и там окружающие видели не столько умного и образованного молодого профессора астробиологии Себастьяна Касса, собственными мозгами и трудом заработавшего внушительный капитал в свои тридцать пять лет, сколько богатого сыночка Севера Касса или отпрыска аристократической ветви Кассов… Кого угодно, только не того, кем Себастьян себя чувствовал.
«На самом деле я в который раз прилетел на родину потому, что хочу, чтобы будущая супруга полюбила меня за мои заслуги, а не за заслуги родителей», – внезапно с отрезвляющим осознанием действительности признался себе Себастьян.
На Юнисии Касс-младший мог заняться многими направлениями, но решил посвятить себя биологии. Отчасти потому, что это поприще еще не занято. Будь он математиком, физиком или техником, его заслуги приписывали бы отцу, стань успешным юристом – матери, а добейся высокого ранга в качестве военного, все бы тут же хором сказали: «Разумеется, ведь его родители служили в Космофлоте!» Мало кто представляет, насколько психологически тяжело детям по-настоящему успешных гуманоидов. Ведь их всю жизнь сравнивают с родителями. Если сын или дочь оправдывают ожидания, то общество приписывает победы личным связям и знакомствам, если не оправдывают – то сочувственно вздыхают: «На детях гениев природа отдыхает». В последних случаях лишь самые стойкие личности не впадают в затяжную депрессию.
Себастьян Касс интуитивно чувствовал все это, еще будучи подростком, и поэтому мудро принял решение углубиться в астробиологию и проблемы межгалактической генетики.
«Так любые результаты, которых я добьюсь, будут только моими», – заявил он родителям, когда выбирал направление. Север и Вивьен приняли решение сына без каких-либо вопросов.
– Что ж, Джун. – Себастьян поднялся из-за столика. – Я благодарен вам за уделенное внимание, но вижу, что дальнейшее знакомство не имеет смысла.
– Да, пожалуй, не имеет. – Цваргиня смущенно отвела взгляд и прикусила губу. – Вы мне очень понравились, Себастьян, правда, но…
– Но вы не готовы ни к переезду на другую планету, ни к изменениям в жизни, – закончил за нее Касс и чуть было не добавил: «Ни породниться с теми самыми Кассами». – Джун, можете заказать любой десерт, какой пожелаете, я все оплатил. Не смею больше тратить ваше время.
Девушка облегченно кивнула.
– Спасибо за свидание и за цветы, Себастьян. Всего доброго.
Цварг засомневался, стоит ли согласно этикету спросить разрешения поцеловать руку на прощание, но Джун уставилась в меню ресторана, и Себастьян принял решение молча удалиться. Обед в элитном заведении из устриц с запеченной фасолью и тартаром из трех видов миттарских рыб на его кошельке не отразился, собственно, как и любой десерт, даже если Джун выберет их все.
Себастьян вышел из ресторана и прыгнул во флаер. Несколько секунд он раздумывал, куда полететь – то ли в собственную квартирку в южном полушарии, то ли в родовое поместье Кассов, где наверняка можно встретить кого-то из братьев отца – Софоса или Стефана. Как профессор астробиологии и межгалактической генетики, Себастьян имел коварный план стрясти с дядей минимум по пол-литра крови для экспериментов. Последние годы его не на шутку заинтересовала проблема рождаемости у собственной расы, да и странное соотношение, при котором на десять мальчиков и у цваргов рождалось всего две или три девочки. Особую ценность в этом плане играла кровь дядей еще и потому, что они являлись однояйцовыми близнецами, но у Софоса уже имелось две дочери от эльтонийки, а у Стефана детей не было.
Пока Себастьян выруливал с парковки, коммуникатор загорелся входящим звонком.
– Привет, мам! – бодро откликнулся Касс, переводя звонок на громкую связь, чтобы удобнее было вести флаер.
– Привет, дорогой, – с той стороны послышался мягкий голос Вивьен Касс. – Как прошло твое свидание вслепую?
– Ой, да какое оно вслепую… Планетарная Лаборатория такие анкеты предварительные составляет, что тут разве что размер ноги только не знаешь о цваргине перед тем, как с ней встречаться. Хотя и это, думаю, они уточнят заранее, если одна из сторон попросит.