Чтение онлайн

Естественно, что англо-французская военная миссия, узнав о заключении германо-советского пакта, прервала переговоры с советской военной миссией (во главе с маршалом Ворошиловым) и покинула Москву.

27 августа 1939 года К.Е. Ворошилов заявил:

«Не потому прервались военные переговоры с Англией и Францией, что СССР заключил пакт о ненападении с Германией, а, наоборот, СССР заключил пакт о ненападении с Германией в результате, между прочим, того обстоятельства, что военные переговоры с Францией и Англией зашли в тупик в силу непреодолимых разногласий».

7 ноября 1939 года Сталин сказал, что в Германии мелкобуржуазные националисты способны на крутой поворот, они гибки, не связаны с капиталистическими традициями в отличие от буржуазных руководителей типа Чемберлена. У некоторых наблюдателей создалось впечатление, что Сталин допускал переход нацистов на иные, чем до того времени, позиции.

На самом деле Сталин и Молотов оказались в плену навязчивой идеи: советско-германское сближение — единственный путь оттянуть участие СССР в новой мировой войне, а может быть, и вообще остаться в стороне от нее. Сталин с маниакальной слепотой отбрасывал все иные возможности: не провоцировать Германию, ничем не обострять отношения с ней, пунктуально выполнять все двусторонние договоренности.

Сталин и Молотов явно подыгрывали нацистам.

31 октября 1939 года Молотов выступил на сессии Верховного Совета СССР. Он неоднократно подчеркнул прочность «новых» отношений между СССР и Германией, что «на смену вражде… пришло сближение и установление дружественных отношений между СССР и Германией», что «новые советско-германские отношения построены на прочной базе взаимных интересов».

Выгораживая фашистскую Германию, развязавшую войну в Европе, Молотов сказал: «…Германия находится в положении государства, стремящегося к скорейшему окончанию войны, а Англия и Франция, вчера еще ратовавшие против агрессии, стоят за продолжение войны и против заключения мира».

30 ноября 1939 года «Правда» поместила ответ Сталина по поводу заявления французского агентства «Гавас»: «а) Не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну; б) после открытия военных действий Германия обратилась к Франции и Англии с мирными предложениями, а Советский Союз открыто поддержал мирные предложения Германии, ибо он считал и продолжает считать, что скорейшее окончание войны коренным образом облегчило бы положение всех стран и народов; в) правящие круги Англии и Франции грубо отклонили как мирные предложения Германии, так и попытки Советского Союза добиться скорейшего окончания войны».

С целью демонстрации своего якобы благожелательного и партнерского отношения к Советскому Союзу Германия в ходе переговоров 27–28 сентября 1939 года была «уступчива» при рассмотрении советских пожеланий по вопросу «сфер интересов» в Прибалтике.

Как отмечал немецкий историк Ингеборг Фляйшхауэр в книге «Советско-германский пакт: правда и мифы», это делалось немцами ради заполучения советского согласия на подписание пакта. При этом нацисты исходили из уверенности в том, что в ходе планируемой ими военной акции в Восточной Европе все упомянутые территории окажутся оккупированными немецкими войсками. И это тоже должно было насторожить советское руководство.

И действительно, 16 июля 1941 года Гитлер заявил: «Весь балтийский край должен быть включен в состав Германии». Эстония, Латвия, Литва и Белоруссия были включены в рейхскомиссариат Остланд.

Сталин считал, что Германия, ввязавшись в войну с Англией и Францией, не будет иметь возможности скоро ее закончить… и это приведет ее к серьезному истощению. Чтобы выйти из войны, организовать поход против СССР, Гитлеру потребуется значительное время. Не закончив войну на Западе, Гитлер не рискнет напасть на Советский Союз. Не такие они дураки, чтобы вести войну на два фронта.

Но Сталин не предусматривал того, что Гитлер мог прервать войну на Западе и главными силами ударить по СССР.

Сталин и Молотов были ловко обмануты Гитлером, сумевшим внушить им, что Германия будет верна пакту о ненападении и не собирается воевать с Советским Союзом. Наоборот — жить в дружбе, резко повысить у нас закупки нефти, угля, хлеба. (Примечание. Поставки из СССР в Германию упомянутых товаров проводились вплоть до 22 июня 1941 года.)

Такая версия импонировала Сталину, и он оказался жестоко обманутым. Он понимал, что Германия экономически была сильнее нас, но война, которую она ведет на Западе, может серьезно истощить ее, поэтому нужно во что бы то ни стало продлить мирное сосуществование с Германией. (Из письма маршала Г.К. Жукова писателю Соколову.)

Как отмечал Йозеф Геббельс в своих дневниках 27 июля 1940 года, «…русские поставляют нам даже больше, чем мы хотели иметь. Сталин не жалеет труда нравиться нам. У него, верно, достаточно причин для этого».

22 декабря 1939 года Геббельс записал: «Фюрер поздравляет Сталина с 60-летием телеграммой. Краткие статьи в германской печати — своего рода танец меж разложенных яиц».

Запись 14 марта 1940 года: «…Сталин для русских — папаша. Фюрер видел Сталина в одном кинофильме, и тот стал ему сразу симпатичен. Тогда, собственно, и началась германо-советская коалиция».

Долгое время у нас считалось положительным результатом договора о ненападении то, что СССР получил около двух лет мирного времени для укрепления своей обороноспособности. Однако факты свидетельствуют о том, что время, предоставленное договором, было использовано Советским Союзом менее эффективно, чем Германией. За 22 месяца от подписания договора до начала Великой Отечественной войны Германия в большей степени повысила свой военный потенциал, чем СССР.

Есть множество свидетельств того, что Гитлер и не собирался нападать на нашу страну, не обеспечив себе надежного тыла, промышленных и сырьевых ресурсов Западной Европы. Пакт только помог осуществлению его намерений, и фактически никакой дополнительной передышки мы не получили.

Сталин просчитался в оценках возможностей англо-французской обороны против Германии. Как уже отмечалось, он был крайне поражен быстротой поражения Франции.

А после капитуляции французов немцы совсем обнаглели — стали совершать бесцеремонные перелеты разведывательных самолетов через границы СССР вплоть до Чернигова и Шостки. Протестов с нашей стороны не было. Это еще больше вызывало уверенность фашистов в безнаказанности.

В ноябре 1940 года состоялась поездка Молотова в Берлин, куда он прибыл под проливным дождем. Ему был оказан холодный прием. Состоялись его беседы с Гитлером и Риббентропом. Молотов выразил недоумение по поводу сосредоточения немецких войск в Польше, вблизи советской границы. Последовал ответ: подобная дислокация призвана уберечь германские войска от воздушных бомбежек англичан.

Беседы проходили в то время, когда в действительности завершалась разработка плана «Барбаросса» и дело шло к определению даты нападения на СССР.

15 ноября 1940 года Геббельс записал в дневнике: «Молотов уехал. Достигнуто согласие по всем интересующим вопросам… Все дальнейшее зависит от Сталина…»

При этом Геббельс дал характеристику главе советской делегации и сопровождавшим его лицам:

«…Молотов производит впечатление умного, с твердым характером человека, но слишком застегнутого на все пуговицы. Лицо восковой желтизны. Из него почти ничего не вытянешь. Слушает внимательно, не более того. Молотов — своего рода форпост Сталина, от которого все и зависит… Сопровождающие Молотова лица более чем посредственны. Ни одной личности большого формата… На их лицах был написан страх друг перед другом и комплекс неполноценности. Даже невинная беседа с ними почти полностью исключена».