Чтение онлайн

«Зашел Путин в Думу. Пришел в парикмахерскую. Стрижет его красивая девушка, приговаривая: „зюг-зюг“, а ножницы — „клац-клац“.

Путин:

— Слушайте, милая, кончайте дразниться! Ваш Зюганов у меня уже вот где сидит…

А та в ответ:

— Извините, Владимир Владимирович. Я вовсе и не дразнюсь. У вас на „зюг-зюг“ все волосы дыбом встают. Вот стричь их и удобно…» [25]

В каком бы неприглядном свете ни пытались нам представить Зюганова, факт остается фактом: на трагическом переломе отечественной истории из всех политиков левого толка он оказался наиболее востребованным. Без всякого преувеличения можно сказать, что его выбрало время. И в этом выборе мы усматриваем не мистический смысл, а закономерности, которые оказываются сильнее любых субъективных факторов, поскольку не зависят от чьей-либо воли.

Не склонный к внешним эффектам, Зюганов, в отличие от других, «харизматичных» и «пассионарных», представителей оппозиции, не поражал воображение общественности пламенными речами, ультимативными заявлениями и неординарными поступками. Но не только свойственные Зюганову неброские манеры общения определяли его сдержанную, без крайностей и забеганий вперед, линию поведения.

Во-первых, после августовских событий испытывал он тяжелое чувство, которое Валентин Распутин сформулировал как «невольную вину каждого за попущение злу». Считал он, что безнравственно отмежевываться от тех грехов партии, которые привели ее к поражению, а поэтому моральное право учить и вести за собой других нужно еще обосновать, доказать, подтвердить делами. Величина политического капитала, заработанного ранее, в новых условиях существенного значения не имела. Всё, или почти всё, приходилось начинать с нуля.

Во-вторых, он не только понимал, но и ощущал — интуитивно, на уровне здорового крестьянского инстинкта, — что нельзя торопить время, форсировать события: народ не готов к тому, чтобы поддержать какие бы то ни было решительные действия. Основная масса населения еще не успела осознать, а лишь только почувствовалачудовищный обман, грядущую нищету, безработицу, бесправие. Мир, привычный и устойчивый, рушился, но спасать его никто не спешил — обещания скорого пришествия на смену ему сытой и безоблачной жизни сделали свое дело, мифология мелкого лавочника оказалась заразной. Отдельные вспышки недовольства и митинговой активности не должны вводить в заблуждение: спонтанные, непродуманные шаги могут вызвать только локальные бунты и привести к новым трагедиям. Все разговоры о стремительном назревании революционной ситуации в результате резкого ухудшения положения масс — всего лишь абстрактное теоретизирование, которым прикрывается стремление нетерпеливых политиков выдать желаемое за действительное. Тем более что силы, способной возглавить сопротивление режиму Ельцина, сумевшего всеми правдами и неправдами обеспечить себе довольно внушительную социальную базу, в стране попросту нет: разгромлены и партия, и немногочисленные, не успевшие даже толком оформиться патриотические организации.

Кроме того, сразу же обнаружившаяся тенденция к установлению авторитарной власти и явная неспособность «демократов» управлять страной в своем сочетании образовывали гремучую смесь с непредсказуемым взрывным эффектом. Вся страна до предела напичкана смертоносным оружием, ядерными реакторами, предприятиями повышенной опасности, а армия и другие силовые структуры сбиты с толку и окончательно деморализованы. В этих условиях любая искра могла привести к новой, непоправимой катастрофе.

Все эти обстоятельства требовали разумности и сдержанности. И Геннадий Андреевич выступает как политик-реалист, сторонник выверенных и взвешенных действий. Главную задачу он формулирует так: удержаться на краю пропасти.Была ли реальная альтернатива такой постановке вопроса? Можно сколько угодно сотрясать воздух обвинениями Зюганова в нерешительности, чрезмерной осторожности и даже склонности к соглашательству — на мой взгляд, последующий ход событий только подтвердил его правоту. Мы удержалисьи, во многом благодаря Зюганову, использовали едва ли не все шансы, чтобы сохранить страну и вместе с тем не дать втоптать в грязь, вытравить из народного сознания идею социальной справедливости. А сколько раз пророчили возглавляемой им Компартии политическую смерть и даже неминуемую физическую гибель! Но КПРФ прошла через все испытания и, несмотря на плотное кольцо недоброжелателей и откровенных врагов, поощряемых правящим режимом, сумела преодолеть раздиравшие ее внутренние неурядицы, смогла консолидироваться, сплотиться и выработать четкую, развернутую программу действий. Нравится это кому или нет, но мы не можем обойти вниманием важнейший исторический факт: в России на сегодняшний день живет и обладает притягательной силой только одна идеология. Это — возрожденная и обновленная идеология Коммунистической партии, целостная мировоззренческая система, которая в течение последних полутора десятилетий разрабатывалась и обосновывалась при активном, непосредственном участии Зюганова. В отличие от КПРФ, ни правящий сегодня класс, ни одна из других действующих партий так и не смогли дать российскому обществу ни одной сколько-нибудь значимой, объединяющей его идеи. То, что беззастенчиво воруется у коммунистов, в интерпретации российских временщиков выглядит жалкой пародией и лишь обнажает их духовную нищету. Налицо полевение масс, реальный перелом в сознании людей, которые в поиске реальной силы, способной возглавить борьбу за подлинное возрождение России, все чаще обращают свои взоры на КПРФ. Результаты мартовских и апрельских выборов 2007 года в региональные законодательные собрания — яркое тому подтверждение.

…С учетом трагической реальности, сложившейся к осени 1991 года, стремительного и непредсказуемого развития событий Зюганов выделил три группы первоочередных задач, которые предстояло решать одновременно: осмыслить качественно новую обстановку, переформировать свои ряды, начать действовать. При этом он считал не только возможным, но и необходимым направить работу по их осуществлению в русло идей, высказанных в «Слове к народу» [26] .

Свои взгляды он последовательно развивает и обосновывает в ряде публицистических работ. За два года, прошедшие после августа девяносто первого, выходит целый цикл его статей (всего около тридцати публикаций), в которых содержится всесторонний анализ минувших событий, социально-политических проблем, порожденных распадом Советского Союза и развалом КПСС, и предложены принципиально новые подходы к их решению. В статье «На исходе трагического семилетия» Зюганов указывает на необходимость устранения главной причины постигшей страну трагедии. По его мнению, она носит преимущественно субъективный характер и заключается не в плачевном состоянии экономики, не в растерзанных в клочья финансах и даже не в межнациональных распрях. Суть ее — в насильственном навязывании обществу доисторического либерализма, который напрочь игнорирует основы нашей государственности, многонациональный характер народа, весь социально-психологический уклад его жизни. «России нужен не новый виток гнилого либерализма, а здоровый прагматизм, сориентированный на исторически выстраданную систему морально-этических ценностей. Она готова принять подлинный рынок, а не рыночные миражи, которые сегодня повсеместно наблюдаются в рукотворной экономической пустыне. Наш народ давно заслужил мир и покой. Но они вряд ли возможны, если мы не убедим его в том, что нет спасения поодиночке, если не разработаем и не осуществим хорошо продуманную программу национальной безопасности».

В сложившейся обстановке путь к спасению страны, возрождению ее экономического могущества и духовного богатства Зюганов видел в создании союза государственно-патриотических сил.При этом он был убежден, что решающая роль в объединении людей, не утративших способности к национально-государственному мышлению, должна принадлежать патриотам-коммунистам. Этой идеей пронизано письмо-обращение «Отечество превыше всего» к членам запрещенной КПСС, подготовленное им совместно с одним из лидеров ленинградских коммунистов, публицистом Юрием Беловым. В нем прямо признавалось, что «коммунисты виноваты перед людьми за слишком запоздалое прозрение». Именно поэтому «коммунисты, безотносительно от принадлежности к той или иной партии, к тому или иному движению, связаны одной обязанностью — нравственно реабилитировать себя перед обществом».

Впервые в качестве узловой идеологической проблемы авторы письма выдвигают русский вопрос —«не в его квазипатриотическом, а всемирно-историческом значении». По их мнению, «центром возрождения нового Союза, к чему обяжет история, может стать только Россия. Это предписано ей ходом исторического развития нашей государственности. Будет Россия сильным и гибким, действительно демократичным государственным образованием, потянутся к ней другие народы по исторической необходимости и доброй воле. Современность не снимает, актуализирует вопрос о федеративном устройстве политического объединения народов и наций, создавших единое историческое пространство».

Письмо было опубликовано в канун I съезда Российского общенародного союза, созданного по инициативе депутата Верховного Совета России Сергея Бабурина. На съезде, состоявшемся 21 декабря 1991 года, Зюганов был избран в состав его руководства. Одновременно он выступает главным организатором возрождения Координационного совета народно-патриотических сил России, деятельность которого была прервана августовским переворотом. Возобновление его работы в январе 1992 года положило начало объединению левой и правой оппозиции, воплощению идеи примирения «красных» и «белых», создало условия формирования массового движения — Фронта национального спасения.

Конечно, этот процесс проходил не гладко: сказывались идейные противоречия участников различных оппозиционных течений — их организационное объединение давалось с большим трудом. Не раз пришлось Зюганову обращаться к их лидерам с призывом отложить все разногласия «на потом», до лучших времен, когда в стране будет избрано и начнет действовать правительство народного доверия,способное защитить коренные интересы государства.Не сразу, но слова его были услышаны. Правда, произошло это только после того, как ельцинисты показали, на что они способны. В феврале 1992 года, в День Советской Армии и Военно-Морского Флота власти, пытаясь воспрепятствовать мирной демонстрации, в которой принимали участие ветераны Великой Отечественной войны, применили силу: в ход пошли омоновские дубинки, пролилась кровь.

На следующий день после столкновения лидеры правых и левых движений провели первую совместную пресс-конференцию, а на состоявшемся заседании Координационного совета народно-патриотических сил Зюганов был избран его председателем. В начале марта на совещании руководителей движений и партий, депутатов Верховного и местных Советов, редакторов патриотических изданий было принято решение о создании объединенной оппозиции. В подписанной ими декларации «Справедливость, народность, государственность, патриотизм» провозглашались пять основополагающих принципов оппозиции:

1. Единство и целостность Отечества, готовность вступить в полнокровный государственный союз со всеми тяготеющими к России народами и странами.

2. Соединение всех духовных и культурных традиций, сформировавшихся на всех этапах нашей истории. Взаимная терпимость, недопущение конфронтации между «белыми» и «красными», нового раскола страны теперь уже по национальному признаку.

3. Создание гражданского общества социальной справедливости, обеспечивающего каждому благосостояние по его труду, надежную безопасность и государственную защиту всем, кто в этом нуждается.