Чтение онлайн

На основании отнесения подвергшихся педологическому «изучению» школьников к одной из указанных категорий педологи определяли подлежащих удалению из нормальной школы детей в «специальные» школы и классы для детей «трудных», умственно отсталых, психо-невротиков и т. д.», оттуда же:

«Вопреки прямому указанию ЦК ВКП(б) и СНК Союза ССР о создании двух-трех школ для дефективных и дезорганизующих учебу школьников Наркомпросом РСФСР было создано большое количество «специальных» школ различных наименований, где громадное большинство учащихся представляет вполне нормальных детей, подлежащих обратному переводу в нормальные школы. В этих школах, наряду с дефективными детьми, обучаются талантливые и одаренные дети, огульно отнесенные педологами на основании ложно-научных теорий к категории «трудных». Что же касается постановки дела в этих «специальных» школах, то ЦК ВКП(б) признает положение с учебной и воспитательной работой в них совершенно нетерпимым, граничащим с преступной безответственностью. «Специальные» школы являются по существу безнадзорными, постановка учебной работы, учебного режима и воспитания в этих школах отданы в руки наименее квалифицированных воспитателей и педагогов. Никакой серьезной исправительной работы в этих школах не организовано. В результате большое количество ребят, которые в условиях нормальной школы легко поддаются исправлению и становятся активными, добросовестными и дисциплинированными школьниками, – в условиях «специальной» школы приобретают дурные навыки и наклонности и становятся все более трудно исправимыми».

В личные дела этих детей вредителями-педологами заносилась пометка о той или иной «патологичности» ребёнка: на школьников наклеивался ярлык трудных, дезорганизаторов учёбы, умственно отсталых, идиотов и т. п. Детей травмировали, озлобляли против власти и школы, калечили духовно, а часто, по сути, насильно выбрасывали из нормальной жизни в полу-уголовную и нездоровую среду.

Ни один из тестов, особенно проводимых в отношении детей, не имеющих ещё никаких знаний, не имел серьезного научного основания, а результаты отбора и сортировки детей были ужасными. Педологи 1920-1930-х не могут привести ни одного успешного примера, когда им удалось за 8 лет практики достигнуть вообще какого-нибудь позитивного результата. Более того, 1936 год – это год интеллектуального банкротства педологии.

С позиции современной науки о мозге, педология является не только тупиковым, но и вредительским псевдонаучным направлением. Тестирование, а в России уже имеются отрицательные результаты внедрения тестирования ЕГЭ, не выявляет творческих навыков, не имеет широкой степени охвата когнитивных способностей человека, никак не оценивает навыки коммуникации и т. д.

Современные исследования мозга человека говорят нам о том, что в любой социальной группе вследствие многообразия комбинаций конструкций мозга, унаследованных от родителей, может появиться талантливый в определённой области человек. При этом объективно выявить его склонность можно только либо методом перебора, пробуя ребенка в разных сферах активности, либо путем анализа мозга с использованием магнитно-резонансных томографов высокого разрешения и сопоставления результатов обследования с банком данных о конструкциях мозга известных людей, имеющих достижения в разных сферах (гениев).

Ознакомившись со статьями и работами одного из видных педологов [46] А.Б. Залкинда, хочу отметить, что читать его работу невозможно по причине отсутствия в ней конкретного содержания, в частности, методик исследования. К примеру, это псевдонаучное и псевдофилософские размышления о том, что «детвору, – как пишет Залкинд, – стихия классовой войны взрослых воспитывает глубже и ярче любой педагогической системы», «мозговой коре человека в её развитии по пути с социализмом, а социализму по дороге с корой мозга» (А.Б. Залкинд «Основные вопросы педологии») [47] . Это очень похоже на тот поток псевдонаучного сознания, который изливался из говорящих голов российских демократов-рыночников в начале 1990-х годов и который не имел никакой связи ни с фактическими их действиями, ни с их результатами.

Педологические экспромты кажутся не имеющими смысла, если бы не одно «но». Отупление и деградация масс невозможны, если не разрушить систему образования и не нейтрализовать способную, творческую часть нации. По факту именно этим и занимались педологи-практики в СССР в 1928–1936 годах, во всяком случае именно такой был получен результат.

С началом «демократических» реформ в России в 1991 году из самой лучшей системы образования в результате последовательного внедрения «инновационных» западных методик, включая вездесущее тестирование, удалось получить руины. Добавив к этому коммерциализацию высшего образования и существенное удорожание среднего и начального для многих семей, образование как таковое сделали малодоступным для населения, а значит, сократили, ограничили экспериментальную способность талантливой молодёжи проявить себя и заявить о себе.

Но как же могло случиться, что в начале XX века почти 8 лет, а в наше время уже почти 30 лет кучке вредителей-аферистов удаётся морочить голову огромной стране? Во-первых, страна в начале XX века была занята очень важными делами: индустриализацией и коллективизацией. Сейчас она также занята постоянным выживанием, а те, кто «поднялся», – погоне за наживой, служа «золотому тельцу». Во-вторых, существуют (выявлены практикой) некоторые психологические эффекты и парадоксы, которые позволяют продлить время манипулирования [48] :

Например, так называемый «эффект доктора Фокса».

Яркая подача информации авторитетным оратором может завуалировать бесполезность сказанного. Слушатели выйдут из аудитории с мыслью, что получили новые ценные знания, даже если прослушали откровенную чушь. Яркими примерами таких ораторов являются многие современные политики: от М.С. Горбачёва, до А.Б. Чубайса, В.В. Жириновского и В.В. Путина. Если бы этот эффект не действовал, каким бы образом всем этим людям удавалось удержаться на вершине политического «олимпа», несмотря на всю пустоту и повторяемость их обещаний?

Небезынтересен и «Эффект свидетеля».

Чем больше людей оказались рядом с местом преступления или ДТП, тем меньше шанс, что кто-нибудь из них отреагирует и поможет пострадавшим. Каждый очевидец думает, что помочь должен не он, а другой. Ответственность за поступок распределяется между несколькими людьми, и у каждого отдельного человека она будет ниже, чем есть на самом деле. Но если очевидец происшествия всего один, он понимает, что ответственность переложить не на кого, и с наибольшей вероятностью придёт на помощь.

Также и в обществе: все ждут, что найдется Бог, царь или герой, который победит коррупцию, произвол, защитит слабых, накажет нерадивых и установит правильный порядок жизни, и это будет кто-то другой.

Что же говорить о хорошо знакомой нам «Предвзятости подтверждения»?

Человек отдаёт предпочтение информации, которая подтверждает его точку зрения. Даже если данные недостоверны, он всё равно будет опираться на них.

Именно поэтому политической пропаганде, а также коммерческой рекламе так важно формировать штампы или стереотипы массового сознания. Это снижает способности индивида к критическому мышлению и восприятию новых идей или переосмыслению старых.

И, наконец, «вишенка» на нашем торте из социальных манипуляций – Выученная беспомощность, или в оригинале «learned helplessness». Наверное, уже многие слышали этот популярный психологический термин. Что означает это понятие? Это приобретенный опыт, который не дает человеку даже попытаться произвести какие-то действия, ведь он заранее твердо уверен, что у него ничего не выйдет. Подробный рассказ об этом крайне важном для нашего повествования психологическом эффекте Вы найдёте в следующем отдельном разделе этой книги.

Геноцид, как правило, невозможен без инертности масс, подвергаемых явному или скрытому уничтожению. Для преступника крайне важно либо скрыть злодеяние, либо убедить людей, что происходящие события имеют объективный характер и, главное, не зависят от воли самих людей, подвергаемых геноциду, что геноциду нельзя, просто невозможно эффективно противостоять.

Достигается это внушением широким человеческим массам предельного политического или социального фатализма – убеждённости либо в предопределённости негативных общественных событий, либо в том, что эти события не зависят никак от отдельного человека. Разумеется, это ложная предпосылка, но она действует.