Чтение онлайн

А. Караулов: – А почему сигарет нет? Водка, вино есть, а сигарет нет?

А. Гришин: – Разобрали на черный день.

А. Караулов: – Скажи, а вот богатые в Донецке сегодня остались?

А. Гришин: – Там очень много машин такого хорошего класса – lexus, mercedes…

А. Караулов: – И как богатые, бизнесмены себя в этой ситуации ведут?

А. Гришин: – Они там ведут себя очень смирно, особенно по отношению к ополченцам. Если едет машина какого-нибудь отряда или казачьей сотни, то все стараются уступить ей дорогу.

А. Караулов: – Сейчас все остановилось, слава Богу?

С. Михеев: – Не остановилось. Ситуация сложная. Боевые действия до конца не остановились.

А. Караулов: – Почему, если в Минске вроде бы все решено было?

С. Михеев: — Во-первых, потому что не выполнено главное условие: не разделены воюющие стороны. Классика урегулирования конфликта.

А. Караулов: – Ну, вот сторона стоит, и вот сторона стоит.

С. Михеев: – Есть линия фронта, но не линия разделения сторон. Воюющие стороны надо разделить демилитаризованной зоной, развести их на расстояние выстрела.

А. Караулов: – Но наблюдатели ОБСЕ, наблюдатели от России, от Германии, от любых стран готовы наблюдать?

С. Михеев: – ОБСЕ готовы наблюдать. Но этого ничего не сделано, потому что Киев вынашивает планы возобновления военной операции.

А. Караулов: – Ты так считаешь?

С. Михеев: – Я думаю, что это не исключено. Не будем торопиться. Не так давно снаряд попал на территорию химического предприятия, находящегося на окраине Донецка. Все близлежащие районы, все жители были готовы к эвакуации, но, слава Богу, обошлось. Хотя рядом был склад с опасными материалами. В свое время не кто-нибудь, а Юрий Михайлович Лужков, который еще в годы советской власти работал в Северодонецке, рассказывал о том, что может быть, если хотя бы один снаряд попадет в эти химические заводы.

Юрий Лужков: «Вы задавали вопрос, что произойдет если туда попадет снаряд, не дай Бог. Это ужасно… Там, если есть какие-то радикальные изменения в технологии, то и сами эти установки, агрегаты могут стать объектом взрыва даже не от снаряда. Могут сами рвануть. И это тоже мало не покажется… Это очень опасно. Очень опасно. Это газы, которые в каком-то из процессов получают – угарный газ, водород. А водород с кислородом – это самое мощное взрывчатое вещество из всего того, что узнало человечество…»

А. Караулов: – Еще раз: на окраине Донецка снаряд все-таки оказался на территории рядом со складом химического завода. В Организации Объединенных Наций, которые изучают сейчас ситуацию на Украине, не знают того, что сейчас говорит Лужков?

С. Михеев: — К сожалению, киевским властям все равно, будет и там водородный взрыв или нет.

А. Караулов: – Но он взорвет и Киев. Водород, как и лихорадка Эбола, распространяется где угодно, куда угодно – на огромные расстояния. Мир водородный взрыв после Чернобыля и Фукусимы не переживет.

С. Михеев: – Люди, которые находятся у власти в Киеве, не политики. Мы их воспринимаем слишком серьезно. Да, они озверевшие, действительно не понимающие границ…

А. Караулов: – Но, согласись, ООН, те же наблюдатели ОБСЕ, Евросоюз – серьезные организации и серьезные люди. Нам всем, Европе (а Украина – центр Европы), зачем такие риски? Водородный взрыв, ничего себе…

С. Михеев: – Они не понимают, что творят.

А. Караулов: – Это уже диагноз – «Не понимают, что творят»…

А. Караулов: – Что там, на юго-востоке тебя поразило больше всего?

А. Гришин: – Поразило? «Саур-могила» поразила.

А. Караулов: – Мемориал?

А. Гришин: – Бывший мемориал.

А. Караулов: – Гора, где были могилы наших воинов, погибших в 1943 году. А теперь там еще и могилы тех, кто защищал сейчас этот мемориал?

А. Гришин: – Да. Восемь могил там еще прибавилось.

А. Караулов: – Огонь потух вечный…

А. Гришин: – Какой там огонь, о чем ты? Там вся земля усеяна, ну, может быть, как в Сталинграде, гильзами!

А. Караулов: – Ополченцы и армия Коломойского. Это Коломойский там штурмовал, его полки…

А. Гришин: – Там перекручены пушки, стволы.

Ирина Чалина, экономист, г. Дружковка, Донецкая Народная республика: – «Саур-могила» – это самая высокая точка в Донецкой области. Это мемориальный комплекс, где ополченцы полностью держали оборону мемориального комплекса под руководством командира Душмана. Это город Дружковка.

А. Гришин: – Больше всего поразило, что на одной из восьми могил, на кресте, написано, как раньше – «Неизвестный солдат».

А. Караулов: – Казалось бы, этого уже не может быть! И снова неизвестные солдаты…

Л. Ивашов: – Все может быть, во-первых, потому что ополчение формировалось из добровольцев.

А. Караулов: – Кто хотел, тот брал винтовки.

Л. Ивашов: – Да. Это не была такая четкая военно-организационная структура. Люди приходили, их расставляли, даже учитывали, не спрашивая, порой, фамилии. Во-вторых, не все добровольцы заявляли свои фамилии, свои подлинные имена.

А. Гришин: – Семь идентифицированы. Там, кстати говоря, есть один мой однофамилец – Олег Гришин, а восьмой опять – неизвестный солдат.

Л. Ивашов: – Все повторяется.

А. Караулов: – Но до какой степени? В 21-м веке, когда все, казалось бы, должны помнить то, что было в веке ХХ?

Л. Ивашов: – Вы знаете, мы по сравнению с 19-м веком, сегодня деградируем. Человечество деградирует и в плане знаний, и в плане нравственности своей.