Чтение онлайн

Нам хорошо платили. Одна заполненная и подписанная анкета жителя оценивалась в 10 рублей. Каждый день во время общения на улице с электоратом правдами-неправдами получалось оформить сто анкет, за которые я уносил домой по тысяче рублей. Несколько анкет приходилось «дорисовывать» разными почерками самостоятельно, сидя в кафе. На улице была поздняя дождливая осень, и находиться целый день на улице было холодно и мокро.

Работая, я быстро прикинул, что можно привлечь к делу других студентов. Вместе мы принесем намного больше анкет, а я получу свою комиссию за организацию. Сказано – сделано. Я вернулся в общагу и всем, кого встретил по пути, пообещал, что он за один день заработает тысячу рублей. На следующий день в поля вместе со мной вышли двадцать человек, и каждый за день принес сто заполненных анкет. Наш работодатель был очень доволен, хоть и объявил из-за объема об отсрочке платежа. Я же за один день заработал 3000 рублей – комиссию за привлеченных сотрудников по сто рублей за каждого, а также тысячу за свои анкеты. Это были большие деньги для меня в 2007 году.

Через некоторое время желающих зарабатывать стало больше – вербовать в общаге легко, сарафанное радио дает свои плоды. Пришлось организовывать автобус, чтобы развозить по городам области новоиспеченных интервьюеров. Поработав в таком ритме пару недель, мы захотели получить свои деньги. Работодатель, который меня нанимал, выключил телефон и пропал. Я всех успокаивал, просил подождать еще и еще, но не мог не заметить косых взглядов, ведь в глазах студентов я был начальником, который нанимал их на работу.

Не помню каким образом, но мы вычислили адрес проживания должника и заявились к нему целой толпой. С нами рассчитались, а для меня это стало большим уроком организаторской работы, взятия ответственности за происходящее, в том числе за выплаты людям, выбивание задолженности из неплательщиков. Не все люди честные и порядочные. В больших проектах с множеством посредников часто находится тот, кто хочет обмануть, что-то украсть у других.

Мало кто задумывается, что все начинается с мысли. Мысль – это основа всего. Ты можешь управлять мыслями, задавать им направление, окрашивать происходящее в нужные тона. Контроль собственных мыслей – это ключ к спокойствию и успеху. Ведь любое событие само по себе нейтрально, важно только наше отношение к нему. Что такое счастье? Это мысли о том, что ты счастливый. Что такое горе? Это только мысли, что ты несчастный. Мысль – это основа всего и в тоже время ничто. Мысль – это не слово, не поступок и не действие. Действие невозможно отменить или переиграть, а обдумывать какую-то мысль или нет – ты решаешь сам. Часто мы оцениваем произошедшие с нами события как негативные, а потом оказывается, что это было благом для нас. То, что когда-то казалось ошибкой, со временем оказывается тем самым единственным верным путем, переломным моментом, который навсегда меняет жизнь.

Вначале я думал, что происходящее – проблема. Но в результате инцидента я вышел на вышестоящего работодателя, с которым договорился о значительном повышении платы за работу. Я поднял плату за анкету студентам, и все остались довольны. Я стал зарабатывать еще больше. Таким образом проблема стала возможностью.

Наш доход иссяк, когда выборы завершились. В некоторых регионах не обошлось без перегибов. Президент Чечни Рамзан Кадыров объявил, что явка в республике составила не менее 99 процентов: «Это нормальный результат. Я доволен. Для меня самое главное то, что народ голосовал с удовольствием. На выборы вышел практически весь народ. Это показатель доверия к власти». Возможно, у Рамзана Кадырова работало много таких, как мы, кто анкетировал граждан и убеждал голосовать. Европейские организации выразили обоснованное сомнение в качестве выборов, признали их несвободными, несправедливыми и прошедшими с нарушениями. Но российские наблюдатели, как и наблюдатели СНГ, признали выборы состоявшимися по правилам.

Выборы меня тогда интересовали мало. А вот посредническая модель привлечения сотрудников, получения за них комиссии пришлась мне по душе. Тогда я и не знал, что аналогичной деятельностью буду заниматься ближайшие 15 лет. А пока меня ждало следующее место работы – ночной клуб.

Я замечаю, что у подавляющего числа людей слишком ограниченные понятия о труде. Первое, что им приходит в голову при слове «труд», – это тяжелая и ненавистная работа. Я уверен, большинство даже не пытается провести параллель между своими ежедневными действиями и конечной пользой, которую их труд принесет людям, потребителям. Пользой, благодаря которой они сделают наш мир лучше. Вместо нее люди оценивают сложность и трудозатратность.

Трудозатратность меня никогда не пугала, но некоторая работа, например, в ресторанах, представлялась неэффективной, напрасно отнимающей много физических сил. Зато она была простой и доступной для студентов. Ее удобно совмещать с учебой. Мальчики обычно шли в официанты, а девочек ещё охотно брали в администраторы. Мне нравилась идея обслуживания, но не формат. А вот работать в ночном клубе двадцатилетнему парню казалось крутым и интересным.

Впервые про идею устроиться барменом я услышал от товарища из института. Его отчислили, поэтому он стоял за стойкой вечерами до глубокой ночи. Мне это не подходило, ведь при ночной работе можно сразу забыть про посещение занятий. Я дал себе слово искать работу только на выходные. При отсутствии опыта решил, что самым лучшим способом будет действовать напролом – открыл список ночных клубов и начал обзванивать. Где-то отказывали сразу, где-то приглашали на собеседование, но впоследствии все равно отказывали.

Десяток неоправданных попыток меня не огорчил, наоборот, я сильнее загорелся идеей устроиться барменом.

В процессе поиска работы я узнал, что некоторые из ребят на этой должности хорошо зарабатывают на чаевых. Спустя короткое время я наконец нашел заветное место работы, подходящее по графику. А главное – меня были готовы взять и обучить.

Клуб Ferum, куда я устроился, оказался крайне специфическим местом. Он работал каждую неделю с пятницы по субботу и привлекал любителей памп-музыки.

Pump, Pumping House или Stupid House – стиль электронной танцевальной музыки, который был популярен в конце 90-х годов. Стиль придумала голландская группа Klubbheads – басовая линия в виде довольно унылого звука, иногда похожего на удары по бамбуковой палке. Удары идут на слабую долю, в большом количестве используются хлопки, свистки и сирены, часто трек сопровождается вокальным соло. На постсоветском пространстве именно Петербург являлся меккой памп-движения, и разные заведения специализировались на подобном творчестве.

Непосвященному человеку слушать эти треки невозможно. Вся идеология поглощения памп-музыки строится на том, что слушатели находятся в состоянии наркотического опьянения. Поэтому клиентов клуба – молодежь от 16 до 23 лет – совершенно не волновало обустройство помещения. Внутри все «уставшее» и затертое, порванные сиденья барных стоек, сломанные и уничтоженные наркоманами туалетные кабинки. Беззубая уборщица, одетая в кружевное платье, готовая покуражиться с любым проходящим мимо.

Танцы, которые я лицезрел в клубе, выглядели дикими и инопланетными. Все малолетки города съезжались в Ferum по пятницам, чтобы подергаться в шортах под громкую электронную музыку, закинувшись таблетками. Оксибутират превращал их в животных с искривленными лицами и выпученными глазами. Наркоманов, которые превысили дозу и окончательно утрачивали человекоподобие, мы называли «обмороками». Считалось совершенно нормальным, если кто-то из них валялся в судорогах на грязном полу или бился головой об стену. Работы охранникам было хоть отбавляй – каждый час кого-то за руки и за ноги вышвыривали на улицу.

Несмотря на наличие фейсконтроля на входе, в клубе открыто торговали наркотиками. Однажды я взял отпуск и поехал домой на каникулы. Через неделю из новостей по телевизору я узнал, что, пока меня не было, сотрудники наркоконтроля устроили в клубе «маски-шоу» и арестовали моего коллегу бармена. Оказывается, помимо разлива напитков он успевал приторговывать амфетамином.

Сотрудники ФСКН (Федеральная служба РФ по контролю за оборотом наркотиков тогда еще не входила в состав МВД) были частыми гостями заведения, но они отнюдь не являлись меломанами. Они отказывались танцевать под музыку и пытались выполнять свои прямые обязанности – пресекать употребление, хранение и продажу всевозможных химических соединений.

Контингент гостей клуба был неплатежеспособен, для наркоманов алкоголь не является приоритетом. Поэтому ассортимент моего бара не блистал изобилием. Мы продавали пару-тройку десятков напитков. Большой популярностью пользовалась водка «Зелёная марка» за семьдесят рублей и разливное «Клинское» в пластиковом стакане за сто. На водке и пиве много в баре не заработаешь, поэтому я старался продавать коктейли.

Именно с коктейлей бар получал основной доход. В ночной клуб идут за удовольствием от вечера. Никто не хочет экономить на своем удовольствии, сидя за барной стойкой. У нашего заведения не было ни лицензии, ни меню. Стоимость коктейлей порой приходилось озвучивать из головы. К тому же мало кто из посетителей, находясь в этом клубе, понимал истинный состав напитка. Никто в полупьяном состоянии не отличит основной компонент – дешевую водку от дорогого рома. Особенно если налить ликера, сахарного сиропа. Такому клиенту важен не состав, а подача напитка: форма бокала, наличие зонтика, трубочки, кусочка фрукта. Гостю важен процесс создания напитка в руках бармена.