Чтение онлайн

В июле 1571 г. переговоры благополучно завершились. В следующем месяце было заключено соглашение, согласно которому адмиралу возвращались его имущество и королевская милость. Старик только что вступил во второй брак с юной Жаклин д'Антремон, и будущее казалось ему безоблачным. Поверив обещаниям, он 12 сентября 1571 г. покинул Ла Рошель.

Жанна не одобрила возвращения ко двору своего верного соратника. За несколько дней до отъезда Колиньи она также отбыла из Ла Рошели с детьми и семьей Конде в свои владения. Приехав в По, она была тронута теплым приемом своих подданных — и католиков, и гугенотов, «столь сплоченных и единодушных, — писала она Карлу IX, — что я объявила всеобщую амнистию». Генрих добавил к ее письму несколько любезных слов: «Здесь столько возможностей приятно провести время, что я льщу себя надеждой увидеть вас в недалеком будущем при дворе».

Екатерина Медичи после победы над Колиньи не сложила оружия. Брачный проект стал ее навязчивой идеей. Королева-мать вела переговоры с Римом, чтобы получить от папы разрешение на брак, необходимое по двум причинам: кровное родство Генриха и Маргариты и прискорбная разница религий. Желая ускорить переговоры, Екатерина обратилась за помощью к своему кузену, Козимо Медичи, а также к своим новым союзникам, Колиньи и Людвигу Нассау, которые были убеждены, что Жанна напрасно тянет время. В По один за другим направляются ее эмиссары, но Жанна не сдается. Пришла пора использовать последний аргумент. Все знали, что папа не одобрял этого брака. А что если шепнуть ему о незаконном происхождении Генриха, рожденной Жанной в ее втором браке, законность которого не столь уж бесспорна?

Удар достиг цели. Теперь была поставлена на карту судьба сына. Если усомнятся в законности его рождения, он не будет иметь права ни на одну из корон. В ноябре 1571 г, Жанна решила дать свое согласие на брак, но как хороший дипломат, опять поставила условия. Карл IX должен отдать сестре в приданое Гиень; обсуждать брачный контракт Жанна поедет в Париж одна, без сына; из крепости Лектур следует вывести королевский гарнизон.

Между двумя королевами началась драматическая дуэль, которая закончится в канун Варфоломеевской ночи. Жанна все труднее переносила этот изнуряющий диалог. Чувствительная, нервная, истощенная хроническим плевритом, она жила исключительно благодаря силе воли. Окружение донимало ее своими советами. Одни видели в этом супружестве залог мира, другие же опасались последствий столь очевидно неудачного брака. Под впечатлением таких разноречивых мнений Жанна какое-то время колебалась, потом все же приняла решение. Она пустилась в путь вместе с дочерью Екатериной, племянником Конде и Людвигом Нассау. Генрих сопровождал ее до Ажана и 13 января 1572 г. попрощался. Мать и сын больше никогда не увидят друг друга.

Ко французскому двору, стараясь опередить Жанну, спешил другой кортеж, кортеж папского легата Александрини, которому папа предписал любой ценой помешать бракосочетанию. Легат оказался проворнее, он первым прибыл в Блуа и долго беседовал с королевой-матерью. Желая избежать скандала, Екатерина Медичи отправила к Жанне кардинала Бурбонского, чтобы задержать ее в пути. Жанна испугалась, что брачные планы были всего лишь уловкой с целью ее обмануть, и даже хотела повернуть обратно, но Екатерина рассеяла ее сомнения. Их встреча состоялась 15 января 1572 г. в замке Шенонсо.

Потом Жанна и ее дочь встретились с Маргаритой, которая оказала им «все знаки внимания и уважения и откровенно выказала им свое расположении», как написала Жанна сыну. 21 февраля Екатерина Бурбонская сделала приписку к письму матери: «Я видела мадам Маргариту, которую нашла очень красивой, и хотела бы, чтобы вы увидели ее сами. Я ей много говорила о вас, и она пообещала мне не лишать вас своего расположения. Она подарила мне прелестного щенка, которого я очень полюбила».

Все было бы хорошо, если б Маргарита поддалась на уговоры своей будущей свекрови отречься от католичества. Но принцесса не собиралась отказываться от религии, в которой ее крестили. Впрочем, все подрывало слабое здоровье королевы Наваррской: и насмешки невестки, вдовствующей герцогини Конде, и смехотворные любовные похождения ее племянника Конде. «Если вы не умеете пристойно предаваться любви, — писала она сыну, — то я вам советую вообще этим не заниматься». Вот уж такому совету Генрих не последует никогда.

Поскольку папа не давал разрешения на брак, Карл IX попросил теологов Сорбонны высказать свое мнение и, не дожидаясь их ответа, предложил свадебный церемониал, который должен был удовлетворить обе партии: брачные клятвы будут произнесены на паперти собора Парижской Богоматери принцу крови, кардиналу Бурбонскому, и жених, если захочет, может не присутствовать на последующей за этим мессе. Жанна не могла отказаться от такого предложения, не вызвав неодобрения своих друзей, особенно Людвига Нассау. 11 апреля был составлен брачный договор, который будет подписан женихом 17 августа, после смерти матери.

Жанна послала Генриху в Беарн сигнал к отъезду. Карл IX поручил Бирону ускорить его, но принц был прикован к постели лихорадкой. После выздоровления он 22 мая выехал из По. В Нераке, где Генрих задержался из-за весенних паводков, размывших дороги, он, если верить легенде, любезничал с дочерью садовника замка по имени Флоретта. История, быть может, и правдивая, но ее завершение ложно; несмотря на надпись у источника Флоретты на берегу Баизы, девушка не бросилась в реку — она прожила еще двадцать лет и умерла 25 августа 1592 г.

Смерть королевы Жанны

Несмотря на недомогание, Жанна посещала лавки и мастерские, выбирая там одежду и драгоценности для торжественного дня. Усталость ускорила ее болезнь, вероятно, туберкулезной этиологии. Y нее резко подскочила температура, и вскоре она почувствовала сильные боли в правом легком. Не питая никаких иллюзий по поводу своего состояния, она 7 июня составила завещание в присутствии парижского нотариуса Эсташа Гогье. В нем Жанна наставляет сына «никогда не сворачивать с пути истинной веры и не предаваться обычным для этого мира порокам». Она поручает сына заботам его кузенов Конде и Конти и доверяет ему опеку над сестрой Екатериной, которая должна будет закончить свое образование в Беарне, и просит не допускать к ней иных женщин, кроме добропорядочных протестанток, пока дочь не выйдет замуж за протестантского принца.

Жанна скончалась 9 июня на сорок третьем году жизни. Хотя позже поговаривали об отравлении, результаты вскрытия не оставляют сомнений в причине ее смерти: правое легкое сильно поражено, в нем обнаружено затвердение и прорвавшаяся гнойная опухоль, которая вызвала смерть; в черепе, вскрытом по ее желанию, чтобы узнать причину мучивших ее головных болей — она боялась передать детям неведомую болезнь, — врачи увидели «какие-то пузырьки, наполненные жидкостью».

Двор погрузился в глубокий траур, но католики в Париже, Риме и Мадриде не скрывали своей радости. Теперь из старшего поколения еретиков остался один Колиньи.

Когда Генрих IV 12 июня узнал о болезни матери, он был в Вертейль-сюр-Шарант. На следующий день — гонец передал роковое известие Бирону, который решил утаить его от принца до второй половины дня. Но за обедом пастор в застольной молитве помянул усопшую королеву. Это не ускользнуло от внимания Генриха. «Это был тяжелый удар. Встав после молитвы, принц удалился в другую комнату, откуда присутствующие услышали стоны и рыдания».

Из-за отсутствия его собственных признаний мы не можем судить о степени его горя, но во всяком случае можем представить его потрясение, которое он испытал из-за изменения своего статуса. Внезапно он стал королем Наварры, ответственным за свою судьбу и за судьбу королевства и протестантской партии, единственной правомочной стороной в самый трудный момент переговоров о браке с Екатериной Медичи и Карлом IX. У него снова началась лихорадка, и он отложил отъезд, отказавшись даже присутствовать на похоронах матери, для которых он вынужден был одолжить 6000 ливров, чтобы оплатить церемонию. Жанну похоронили в отсутствии сына в склепе собора Святого Георгия в Вандоме рядом с мужем, вопреки ее желанию покоиться в Лескарском храме, погребальном склепе королей Наварры. Это было первое нарушение Генрихом последней воли матери, за ним последуют и другие.

После небольшой паузы он продолжил путешествие. Мы ничего не знаем о тех днях, когда он скакал по дорогам в окружении свиты из 800–900 дворян. Только 8 июля он прибыл в предместье Парижа Палезо, где его встретили одетые в траур старейшины Бурбонского дома, кардинал и герцог Монпансье. Городские власти Парижа вышли ему навстречу в предместье Сен-Жак и произнесли приветственные речи. Он поблагодарил за радушный прием и въехал в Париж в сопровождении Конде, Колиньи, Ла Рошфуко и всего штаба протестантской партии, продефилировавшего на лошадях перед удивленными парижанами. Как до этого Колиньи, Генриха не преминули предупредить о подстерегающих его в столице опасностях, но он не обратил на это внимания и поселился в Лувре вместе с сестрой Екатериной.