Чтение онлайн

— Вы все поняли?

— Да. Еще одно, император. Правда, это такая мелочь, из-за которой мне совестно вас беспокоить.

— О чем речь?

— Кто оплатит все эти такси и лимузины?

— Я, — ответил Смит.

— Должен ли я сперва сам заплатить водителям?

— Будьте так любезны.

— А вы мне все возместите? — спросил Чиун.

— Все.

— Я буду брать квитанции, — пообещал Чиун и повесил трубку.

Смит тоже положил трубку. У него пропала охота смеяться.

Шийла Файнберг расхаживала взад-вперед вдоль прохладной кирпичной стены пустого склада. Она сбросила кожаные туфли и теперь наслаждалась прикосновением ступней к полу.

— Куда они подевались? — спросила она.

— Я следил за ними до самого мотеля «Колони Дейз», — ответил мужской голос. Остальные восемь собравшихся уставились на говорящего. Они расположились полукругом, внутри которого расхаживала Шийла.

— И?.. — поторопила она его.

— Но они уехали оттуда, — закончил мужчина и зевнул.

Этот широкий зевок свидетельствовал не об усталости, напротив, он сигнализировал о потребности в дополнительном кислороде, что типично для крупных зверей, когда они лишены возможности размяться.

— Куда они подевались? — повторила Шийла свой вопрос и, отвернувшись к стене, словно с намерением пересчитать кирпичи, в ярости царапнула ее ногтями. Потом она снова посмотрела на свою стаю и проговорила:

— Мы должны до них добраться. Это все. Должны! Мне нужен молодой. Если бы Галлахан не упал с крыши! Он бы их выследил.

— Я их тоже выследил, — сказал тот же мужчина с легкой досадой.

Шийла резко повернулась к нему, словно он перешел в атаку. Он выдерживал ее взгляд не больше секунды; потом опустился на корточки и склонил голову. Дальше он говорил, не поднимая глаз.

— Сначала они ехали на такси, потом пересели в лимузин. Я говорил с таксистом. Лимузин был бостонский, направление — южное. Надо будет дождаться возвращения лимузина, тогда я узнаю у его шофера, куда он их отвез.

— Займись этим, — коротко распорядилась Шийла и добавила: — Я знаю, что у тебя получится.

Мужчина поднял довольные глаза, словно его погладили по голове. Славно, когда тебя замечают и хвалят. Особенно когда это делает вожак стаи.

Это могло означать, что ночью ему будет предоставлено право насытиться первым. Ему достанутся самые лакомые кусочки.

В окно больничной палаты заглядывало солнце. Под окном лениво плескались темно-серые воды залива Лонг-Айленд, похожие на нью-йоркский асфальт в безветренный, душный день. Влажность снаружи была настолько высокой, что людям казалось, что им на голову набросили полотенца, только что вынутые из кипятка.

В палате, впрочем, стояла кондиционированная прохлада. Проснувшись, Римо обратил внимание как на это, так и на то, что впервые за долгие годы не ощущает распространяемого обычным кондиционером угольного запаха.

Он замигал и огляделся.

Рядом с койкой сидел Смит. Увидев, что Римо проснулся, он облегченно вздохнул. Обычно его лицо походило на выжатый лимон, теперь же на нем появилось выражение, допускающее сравнение с нетронутым лимоном. Говоря о Смите, нетронутый лимон приходилось считать олицетворением счастья, а изрезанный и выжатый — нормой.

— Вы не представляете себе, какая это прелесть — вот так проснуться и застать вас рядом, — сказал ему Римо, не узнавая собственный сонный голос. Чрезвычайно крепкий сон не был ему свойствен. — Некоторые, просыпаясь, видят рядом любимую женщину. Другие — хирурга, четыре дня подряд боровшегося за жизнь пациента на операционном столе и одержавшего победу А я вижу вас, нависшего надо мной, как удав, намеревающийся полакомиться мышкой. От этого зрелища сердце переполняется весельем.

— Я посмотрел на ваши раны, — сказал Смит. — Ваше счастье, что вы хоть кого-то видите — А, раны... О них позаботился Чиун.

Римо обвел взглядом палату.

— Кстати, где он?

— Пошел в гимнастический зал. Сказал, что хочет увидеть место, где у него все пошло кувырком. Кажется, именно в этом гимнастическом зале вы с ним впервые встретились, — сухо молвил Смит.

— Точно. Ладно, не будем об этом. Слушайте, у вас не найдется закурить?

— Простите, я не курю. Бросил, как только появилось предупреждение Главного хирурга США. Тогда я решил, что с меня хватит и такой угрозы для моего здоровья, как вы.

— Как приятно вернуться домой! — сказал Римо. — Может, сгоняете в вестибюль за сигареткой?

— С каких пор вы закурили?

— Я то курю, то бросаю, — соврал Римо.

Ему и впрямь хотелось закурить, и он никак не мог взять в толк, в чем тут дело. Он не курил уже много лет. Годы тренировок привели его к пониманию того, что самое главное — это дыхание. Все приемы, все волшебство, вся техника Синанджу зиждились на дыхании. Без дыхания не получится никогда и ничего. При правильном дыхании становилось доступно буквально все. Первый урок заключался в том, чтобы не вдыхать дым.

И тем не менее он сходил с ума по сигарете.

Смит кивнул и вышел. В его отсутствие Римо как следует осмотрел палату и с легким содроганием пришел к выводу, что это была та самая палата, где он когда-то очнулся после инсценированной казни на электрическом стуле.

Ностальгия по былым временам? От Смитти этого ожидать не приходилось.

Римо поместили в эту палату по той простой причине, что она оказалась свободной. Если бы единственным свободным помещением оказалась бойлерная, Римо провел бы ночь у топки.

Это была обыкновенная больничная палата: белые стены, одна койка, один стул, одна тумбочка, одно окно. Впрочем, окно было непроницаемым для взгляда снаружи.

Смит вернулся с двумя сигаретами.

— Вы — должник медсестры из вестибюля. Я обещал ей, что вы вернете долг. Она сказала, что это необязательно, но я сказал, что завтра вы вернете ей две сигареты. Между прочим, она считает, что ваша фамилия Уилсон и что Чиун — ваш слуга.

— Только ему этого не говорите, — предупредил Римо и выхватил у Смита обе сигареты. Одна упала на пол.