Чтение онлайн

Выйдя из театра Шекспира на шумящие улицы Лондона, зритель встречался здесь с той же бурей страстей, противоречий, сталкивающихся судеб, которую только что переживали герои трагедии. Он - этот зритель - умел уже лучше видеть, понимать, оценивать происходящее, он еще больше освобождался от пут догматического мышления, а значит, мог и яснее определить свою политическую позицию.

Ни в одном из искусств Англия не достигла таких высот в эпоху Возрождения, как в театре. Только музыка в известной мере приближалась к нему по своему значению в жизни различных слоев общества и по своим достижениям. Крупнейшим музыкантом и композитором английского Возрождения был Джон Доуленд (1562-1626), автор многочисленных песен на слова второстепенных поэтов. Его сборники выдерживали по пять изданий и быстро раскупались любителями музыки. Это были лирико-философские и любовные песни, как мажорные, так и элегические. Человеку Возрождения эта музыка была близка, она отражала и его тревоги, и жажду любви и счастья, PI радость жизни.

В начале XVII в. благодаря деятельности выдающегося архитектора Айниго Джонса (1573-1652) в Англии появились сооружения, характерные для эпохи Возрождения. Стремясь освободить английскую архитектуру от отжившей «поздней готики» и от безвкусного смешения стилей, Джонс пытался перенести на английскую почву стиль высокого итальянского Возрождения, сочетая его с английскими национальными традициями. Это был высокообразованный архитектор-гуманист, поклонник античности, знаток искусства нового времени. Между прочим, Джонс оставил значительный след и в истории английского театра, выступая в роли не только художника, но и постановщика. Из поездок в Италию он привез отличное знание новейших достижений итальянского искусства, и особенно многочисленных дворцов и загородных вилл знаменитого архитектора и теоретика архитектуры Палладио. Джонс, однако, не просто копировал итальянские образцы, отдавая себе отчет в том, что английские традиции, образ жизни, климат требуют других творческих решений. Но следование античным образцам, спокойные строгие формы, торжественная монументальность, отражавшая светлое мироощущение гуманистов, - этому Джонс учился у Палладио. Ему удалось осуществить лишь немногие из многочисленных замыслов. Политические бури века не способствовали созданию монументальных ансамблей, а именно к ним стремился Джонс, видя в них лучший способ выразить идею гармонии, единства человека и мира. Тем не менее, сохранившиеся проекты Джонса оказали значительное влияние на дальнейшее развитие английской архитектуры.

В портретной миниатюре, имевшей глубокие корни в английском искусстве средневековья, также сказались перелом в сознании, вкусы и художественные принципы Возрождения. Хотя миниатюра была разновидностью придворного портрета, из-за своих размеров она все же не носила столь официального характера, как станковые портреты. Поэтому художники-миниатюристы были более свободны в изображении особенностей именно данного лица, в выборе позы, жеста и т. д. Правда, и здесь значительное место уделялось декоративному обрамлению портрета, деталям обстановки и туалета, но все же на первый план выдвигается индивидуальное, неповторимое лицо изображаемого. Это относится к творчеству как Николаса Хиллпарда (1547-1619), так и его ученика Исаака Оливера (1562-1617). Если в миниатюре Оливера «Портрет Ричарда Сэквилла» закрыть лицо, то перед нами будет типичный портрет знатного человека, со всеми атрибутами богатства и аристократизма. Но умное, жизнерадостное, проницательное лицо Сэквилла - это и обычное лицо человека эпохи Возрождения, и в то же время - отражение глубоко индивидуального характера. В горячих политических, философских, научных, богословских спорах, в бурной реакции зрителей шекспировского театра, во всем многообразии бытовых и психологических сдвигов исчезали святость королевского престола, незыблемость религиозных представлений, прочность сословных граней. Однако в процессе развития культуры Возрождения не сложилось стройной революционной теории, которая могла бы стать непосредственным «руководством к действию» для масс крестьян, ремесленников, рабочих, для буржуазии и нового дворянства.

Революционной идеологией английской буржуазии стало пуританство - религиозное течение, требовавшее полного очищения церковной организации и символа веры от остатков католицизма, т. е. завершения Реформации. В борьбе с католической реакцией даже весьма ограниченный протестантизм, введенный Генрихом VIII, способствовал распространению Библии, изданной на английском языке. Чтение Библии в семейном кругу вошло в обычай среди йоменов, сквайров, купцов. Но если англиканские семьи, безоговорочно принявшие новую религию, видели в этом домашнем чтении лишь дополнение к церковным службам и «таинствам», то пуритане вообще не видели смысла в посещении церкви. Библия была для них единственным источником вероучения, между собой и богом они не признавали никаких посредников, и, следовательно, англиканская церковь была, с их точки зрения, столь же ненужной и греховной, как и католическая.

Пуританское учение в принципе не отличалось от кальвинизма, который уже сыграл в Нидерландах роль революционной идеологии и был теперь основой официальной церкви в Голландии. Господствовал он, как отмечено выше, и в Шотландии. Его влияние на формирование английского пуританизма было очень велико. Требуя отделения церкви от государства, выборности церковных служителей, введения свободной проповеди, не связанной каноническими текстами, пуритане тем самым выступали против абсолютистского государства, его официальной идеологии. Они отвергали всяческую регламентацию (по крайней мере, в религии) и этим - но только этим - были близки культуре Возрождения. В самом деле, во всем остальном - в религиозных доктринах, в осуждении искусства, особенно театра, развлечений, мирских наслаждений, в ханжеской проповеди аскетизма, стяжательства и скупости пуританская идеология в такой же мере противостояла официальной идеологии абсолютизма, как и культуре Возрождения.

Чем объясняется этот кажущийся парадокс? Почему революционная идеология передовой буржуазии приходит в конфликт с передовой культурой гуманизма? Ведь экономический базис, на котором покоится и гуманизм и пуританство, один и тот же - растущий капиталистический уклад.

Английская буржуазия рвалась к власти, и свободная стихия Возрождения, расковывающая умы, подрывающая авторитеты, отстаивающая права человеческой личности, приходила в противоречие с интересами класса, который должен был вскоре стать господствующим. Идеология пуританства была революционной, но она была буржуазно-ограниченной, в то время как титаны науки и искусства Возрождения были, по выражению Энгельса, чем угодно, только «не буржуазно-ограниченными». Поэтому пуританство, сыграв свою историческую роль и оставив известный след в национальном характере англичан, не создало великих культурных ценностей, а творения Мора, Бэкона, Шекспира навсегда вошли в сокровищницу мировой культуры. Острие пуританской идеологии было направлено против феодально-абсолютистского строя. Из убеждения, что между человеком и богом нет посредников, следовал вывод, что вся общественная организация создана людьми, выполняющими волю бога. Королевская власть непосредственно учреждена не богом, т. е. имеет не божественное происхождение, а сформирована в результате договора между народом и королем. Так в рамках пуританизма родилась чисто политическая теория «общественного договора», согласно которой народ имеет право и даже обязан свергнуть короля, если он нарушает договор, правит во вред обществу. Восстание против «тирана» становилось в представлении пуритан богоугодным делом, и их теория приобрела характер фанатичной веры в справедливость революционного действия.

Впрочем, умеренное крыло пуритан, состоявшее в основном из крупнейших финансистов и купцов, а также части нового дворянства, склонно было ограничиться мирным давлением на короля. Сторонники этого крыла хотели, очистив церковь от пережитков католицизма, ликвидировать епископат и передать власть пресвитерам - выборным старшинам из числа наиболее богатых прихожан. Отсюда и название этого течения - пресвитерианство. Пресвитериане, в сущности, стремились создать буржуазно-дворянское управление церковью, т. е. повысить роль «средних классов» в государственном управлении и в идеологическом влиянии на массы. В этом случае, полагали они, можно будет направить монархию целиком в русло буржуазной политики, превратить короля феодалов и придворной знати в короля буржуазии и нового дворянства.

Значительно дальше шли сторонники полного самоуправления церковных общин, их независимости от каких-либо, пусть даже пресвитерианских, церковных властей. Отсюда и название сторонников этого течения - индепенденты (independence - независимость). В 1581 г. в г. Норидже образовалась первая индепендентская община, и с тех пор эти независимые общины, стоявшие в открытой оппозиции к официальной церкви, стали возникать по всей стране. Средние слои буржуазии, сквайры, йомены - такова была основная социальная база этого течения. Индепендестское требование самоуправления в церковных делах было прямо направлено против короля как главы англиканской церкви и соответствовало лозунгу ограничения королевской власти вообще в делах сугубо мирских.

По мере усиления оппозиции абсолютной монархии буржуазия и новое дворянство начинают по-новому смотреть на парламент. Этот средневековый орган сословного представительства, благодаря своеобразию английского абсолютизма, продолжал существовать при Тюдорах, хотя и был на протяжении почти всего XVI в. покорным регистратором их воли. Когда же прочный союз между буржуазно-дворянским блоком и абсолютной монархией начал давать трещину, буржуазия и повое дворянство нашли в лице парламента исторически сложившийся орган, который можно было использовать против реакции. Уже в 1571 г. при утверждении парламентом англиканского символа веры пуритане впервые выступили с протестом против незавершенности Реформации. С начала 90-х годов между парламентом и Елизаветой стали возникать конфликты по вопросу о том, какие права принадлежат парламенту и каковы прерогативы короны. Споры эти не приобрели еще большой остроты, но они подготавливали превращение парламента в центр антиабсолютистской оппозиции. В 1601 г. парламент заявил протест против того, что королева раздает и продает патенты на монопольную торговлю и различные привилегии крупнейшим лондонским купцам. Это уже был открытый конфликт, в котором буржуазия отстаивала требование свободной торговли. Правительство предпочло уступить, раздача монополий была ограничена; парламент, таким образом, начал становиться силой, с которой приходилось считаться.

К началу XVII в. в Англии созрели экономические, политические и идеологические предпосылки буржуазной революции. Буржуазия и новое дворянство, вооруженные революционной идеологией пуританства, все чаще вступали в конфликты с королевской властью. Конфликты стали обостряться в связи с политикой первых королей из династии Стюартов. В 1603 г., после смерти Елизаветы, па английский престол вступил шотландский король Яков VI; в Англии он был Яковом I (1603-1625). Два государства оказались объединенными династической унией, хотя у каждого из них сохранились свои правительства и парламенты; это было некоторым шагом на пути к мирному объединению двух государств.

Яков I и его сын Карл I (1625-1649) оказались перед выбором: либо отказаться от положения абсолютных монархов, подчиниться диктату буржуазии и нового дворянства и пожертвовать интересами светской и духовной знати, либо стать на путь феодальной реакции. Выбор, который сделали первые Стюарты, - в пользу феодальной реакции - определялся прежде всего тем, что интересы феодалов для абсолютной монархии всегда были выше интересов буржуазии и обуржуазившегося дворянства. Конечно, некоторое значение имело и то, что у Стюартов не было традиции искать опору в «средних классах», и даже то, что Яков I - сын казненной Марии Стюарт - принадлежал к группировке, тесно связанной с международной католической реакцией.