Чтение онлайн

В 1872 г. было введено тайное голосование, что соответствовало требованиям демократических сил еще с XVIII в. Буржуазно-демократический характер носили и административные реформы правительства Гладстона, направленные против господства аристократии в армии и государственном аппарате. Старинная практика покупки чинов в армии была отменена, и офицерские должности перестали быть пристанищем для младших сыновей знатных семейств. Для занятия должностей на государственной службе был установлен публичный экзамен.

Среди уступок, на которые оказалась вынужденной пойти буржуазия, не последнее место занимала реформа образования, проведенная в 1870 г. В конце 60-х годов примерно половина детей школьного возраста (2 млн.) не посещали школу. Но развитие капиталистической промышленности требовало элементарно грамотных рабочих, из которых можно было бы выдвигать и низовых организаторов производства - мастеров.

Решающую роль в проведении реформы сыграли соображения политического характера: необходимо было взять под контроль духовное развитие народа, обеспечить идейное влияние на массы при помощи такого мощного оружия, как начальная школа. Это было тем более важно для господствующих классов, что верхушка рабочих получила теперь избирательные права, и, как всем было ясно, дальнейшее их расширение - лишь вопрос времени.

Вся Англия была разделена на так называемые школьные участки, в которых населением избирались школьные советы, облеченные довольно широкими полномочиями. Обнаружив, что в данном участке частных или церковных школ не хватает для всех детей, они должны были строить и содержать новые школы за счет субсидий от правительства, платы за обучение и специального местного школьного налога. Реформа не носила последовательно демократического характера: она не отделяла школу от церкви и не провозглашала всеобщего обязательного обучения. Тем не менее это была известная уступка со стороны господствующих классов, открывавшая путь к образованию для широких слоев населения.

Политика Гладстона в ирландском вопросе была разновидностью той же либеральной тактики, которую он проводил в Англии, только еще более ограниченной и сопровождавшейся жестокими репрессиями. Особенно большой шум был поднят буржуазно-либеральной прессой в связи с земельным биллем Гладстона (Land Bill), принятым в 1870 г. По этому закону вводились некоторые ограничения в права лендлордов. До сих пор они сгоняли арендаторов с земли в любой момент, не считаясь с затратами, которые были сделаны арендаторами для улучшения почвы, строительства жилых помещений, амбаров и т. д. Теперь же вводилась обязательная выплата компенсации, размер которой устанавливался судом. Кроме того, лендлорд мог изгнать арендатора лишь по истечении срока аренды, за исключением тех случаев, когда арендная плата не вносилась в срок. Либералы прославляли этот закон за то, что он вводил формальное равенство в отношениях между арендатором и лендлордом, в действительности же самые основы лендлордизма полностью сохранялись и после закона 1870 г.

Борьба английского рабочего класса в конце XVIII и на протяжении XIX в. привела к установлению буржуазно-демократического строя. Но если, например, во Франции и в США буржуазная демократия установилась в ходе революций, то в Англии она вводилась медленно, постепенно, в ходе реформ. Эти реформы были отдаленным последствием буржуазной революции XVII в., но они проводились под непосредственным воздействием рабочего движения, навязывались буржуазии рабочим классом. Своеобразие исторического развития Англии привело к тому, что если во Франции и в США установились буржуазно-демократические республики, то в Англии сохранялись монархия, аристократическая палата лордов, феодальные пережитки в законодательстве и судопроизводстве. Рабочий класс Англии, опередив пролетариат континента по организованности и социальным завоеваниям, отставал по уровню своего сознания. Отставание английского рабочего класса особенно ярко проявлялось в том, что в то время как на континенте возникали самостоятельные рабочие партии с социалистической программой (в Германии - в 1869 г., во Франции - в 1879 г.), в Англии отсутствовала не только социалистическая рабочая партия, но и вообще самостоятельная политическая партия пролетариата.

Между тем из-за относительной слабости английской государственной машины, из-за отсутствия мощного военно-бюрократического аппарата в то время английский рабочий класс имел объективную возможность взять власть в свои руки мирным путем, т. е. без слома существующей государственной машины. Эта мысль была выражена Марксом в 1871 г. Рабочий класс Англии, однако, не сумел воспользоваться этими исключительными условиями, так как сам он был политически неорганизован и идеологически разоружен.

Расширение избирательных прав, усиление роли палаты общин в ущерб влиянию палаты лордов, либеральные реформы конца 60 - начала 70-х годов и неизбежные дальнейшие преобразования в духе буржуазной демократии - все это создавало беспокойство в буржуазных кругах. Вынужденные под давлением снизу идти на расширение демократии, буржуазные политики изыскивали пути для укрепления своего контроля над нею. Сохраняя и расширяя демократический фасад, они стали в тени его изыскивать средства, чтобы подчинить себе новых избирателей. Не случайно первый шаг в этом направлении был сделан в Бирмингеме - крупном промышленном центре, где после реформы 1867 г. появились 30 тыс. новых избирателей.

Видный бирмингемский промышленник Джозеф Чемберлен (1836-1914), слывший радикалом и известный своей деятельностью в муниципальном совете, возглавил работу по созданию бирмингемской либеральной ассоциации. Город был разделен на 16 районов (кварталов), и в каждом из них па публичном митинге избирался комитет - нечто вроде бюро низовой территориальной организации либеральной партии. Председатели и секретари районных комитетов, а также по три выборных представителя от кварталов составляли городской исполнительный комитет. Кроме того, избирались по 30 делегатов от кварталов в «генеральный комитет» города. Во главе всей этой системы стояло бюро из 11 человек, и они-то были фактическими руководителями либералов всего города. Группа Чемберлена контролировала полностью организацию, обеспечивала избрание намеченных руководством лиц в различные органы и широко пользовалась правом кооптации.

По образцу бирмингемской ассоциации возникли либеральные ассоциации и в других городах, а в 1877 г. па съезде в Бирмингеме была учреждена «Национальная либеральная федерация», т.е. политическая партия в современном смысле слова. Примеру либералов вскоре последовали и консерваторы, причем Дизраэли прямо заявил, что консервативные ассоциации должны придерживаться строжайшей дисциплины «на манер македонских фаланг и римских легионов». В обеих партиях возник мощный аппарат, который легко приводился в движение по воле лидеров. Это был так называемый коукес - в Америке еще в XVIII в. так именовали крепко спаянную группу политиканов, которые любыми средствами, включая подкупы, угрозы, спаивание избирателей, обеспечивали успех своей партии на выборах.

Таким образом, к 70-м годам XIX в. английская буржуазия пришла, не только располагая первоклассной промышленностью, торговой монополией, прочной империей, быстро растущим богатством, но и абсолютным и практически безраздельным политическим господством. Внимание консервативного кабинета Дизраэли можно было теперь сосредоточить главным образом на вопросах внешней и колониальной политики.

К 1875 г. финансовое положение Египта ухудшилось настолько, что страна была на грани банкротства. Египетский хедив запутался в кабальных займах лондонских и парижских банкиров. Государственный доход составлял всего 10 млн. ф. ст., а 6 млн. приходилось ежегодно выплачивать в виде процентов иностранным финансистам. Б поисках выхода хедив решил продать принадлежавшие ему акции Суэцкого канала. Когда это стало известно Дизраэли, он решил приобрести эти акции и тем самым получить контроль над столь важным стратегическим пунктом на путях в Индию. Надо было спешить, так как существовала опасность, что главный конкурент - Франция - помешает покупке. Но по конституции любые расходы государства утверждались парламентом, а это требовало времени и, главное, разглашения тайны. Поэтому Дизраэли решился действовать вопреки закону. Получив заем в банке Ротшильда, он купил акции, и лишь затем поставил об этом в известность парламент. Он хорошо знал, с кем имел дело: сделка была слишком выгодной, чтобы буржуазные парламентарии осудили премьера за нарушение конституционного обычая. Наоборот, они устроили ему овацию, отлично понимая, что финансовый контроль над каналом положит начало и военно-политическому контролю и вообще захвату Египта.

Колониальная экспансия Англии на Ближнем Востоке усилилась также в связи с ближневосточным кризисом 1875-1878 гг. Внутренний кризис Османской империи продолжался, продолжалась и борьба великих держав за «турецкое наследство», причем главными соперниками по-прежнему оставались Россия и Англия. Теперь, когда Суэцкий канал был прорыт и Англия установила над ним финансовый контроль, английские правящие круги были еще больше заинтересованы в Восточном Средиземноморье и поэтому еще более противились укреплению позиций России на Балканах, на подступах к проливам Черного моря.

Между тем угнетенные турецкими феодалами южные славяне в 1875 г. начали вооруженную борьбу за независимость. Сначала восстали Босния и Герцеговина, затем последовало восстание в Болгарии, в войну против Турции вступили Сербия и Черногория. Зверская расправа с болгарскими повстанцами и мирным населением вызвала возмущение во всем мире. Русский царизм пытался использовать обстановку на Балканах и симпатии демократического общественного мнения России и других стран для расширения своего влияния на подступах к проливам. Объективно позиция России способствовала освобождению славянских народов от турецкого ига. Турция же отвергала предложения России и западноевропейских держав о посредничестве и компромиссном разрешении кризиса, поскольку чувствовала поддержку Англии и непосредственно подстрекалась ею.