Чтение онлайн

Тогда же на Алдане Билибин неожиданно получил предложение от концессии «Лена-голдфилдс» занять в этом предприятии должность главного геолога с весьма солидным окладом. Молодой советский инженер отклонил это предложение. Он предпочел заняться исследованиями на Колыме, искать там полезные ископаемые на благо Родины.

На Алданских же приисках, по поручению Ю. А. Билибина, был набран С. Д. Раковским весь личный состав Колымской экспедиции. Она в 1928–1929 годах положила начало освоению богатейших россыпных месторождений.

Наша новая Индигирская экспедиция выступала в поход, на передний край борьбы за дальнейшее ускоренное развитие отечественной золотопромышленности.

В сборах незаметно прошел месяц.

В один из последних дней ноября мы, участники экспедиции, собрались в кабинете директора треста Дальстрой Эдуарда Петровича Берзина.

Высокий, крупный, одетый по-военному, он встречает нас вопросом: — Ну как, снабженцы вас теперь не обижают?..

И, едва закончив разговор о значении Индигирской экспедиции и её организации, возвращается к вопросу о снабжении, о том, как надо беречь людей, заботиться о них.

— Не забывайте о теплой одежде, — говорит он. — Все, что нужно, заказывайте в нашем промкомбинате. Надо, чтобы у вас не получилось так, как со мною в первую зиму на Колыме. Тогда я решил: использую передовую технику, на вездеходе новой конструкции без дороги быстро проеду от бухты Нагаева до прииска Средникан. А техника-то подвела. Застрял мой вездеход в снегу. Мороз — под пятьдесят! Я со своими спутниками дрожу в обледеневшей кабине — все мы в одних шинелях. Даже печки железной и палатки, горе-таежники, не захватили с собой. У костра от обмораживания спасались. Олени тогда вывезли нас из тайги… Теперь я сшил себе всю таежную теплую одежду: кухлянку, пыжиковые брюки, торбаза меховые — без них в тайгу ни шагу!

«Что-то нас ожидает в Индигирской экспедиции? — думаю я. — Там ведь трудности исключительные. Безлюдная, малоснежная тайга, раскинувшаяся на сотни километров в районе северного полюса холода. Ежедневные поездки, ночевки в бязевых палатках при жгучем морозе в 60 градусов и ниже! А наледи… Вода, выдавленная морозом на поверхность льда, бежит тебе навстречу, дымясь и искрясь. Вот, поди, преодолевай ее!».

Я смотрю на бритую голову Берзина, на его аккуратно подстриженную темно-русую бороду и вспоминаю его неожиданное появление на Колыме.

Это было в феврале 1932 года. Ледокол «Литке» пробивался через морские льды в бухту Нагаева. Пробиться, казалось, невозможно. Берзин решил: пройдем — и принял на себя всю ответственность. Не хватило топлива. Сожгли в топках мебель и добрались до Нагаева. Так были доставлены необходимые грузы для Дальстроя, работники и дирекция треста.

Зимой 1931–1932 года в тайге, на приисках, горняки и разведчики жестоко бодали. Однако весной начали регулярно доставлять нам продовольствие, и мы почувствовали, что новое руководство энергично наводит порядок в деле снабжения.

Тракторами пробили дорогу за Яблоновый хребет, организовали здесь перевалку грузов и доставляли их дальше в тайгу на оленях и лошадях.

Припомнил я и первые встречи с новым директором, заботливым, готовым помочь, быстро решавшим самые разнообразные вопросы, в том числе и личные, бытовые.

На защитного цвета гимнастерке Берзина прикреплены ордена. Их тогда имели еще очень немногие.

В начале гражданской войны Эдуард Берзин был командиром первого легкого артиллерийского дивизиона латышской стрёлковой дивизии. В 1918 году английский посол Локкарт и шпион Рейли вместе с группой контрреволюционеров хотели подкупить, его, обещав пять миллионов рублей за то, чтобы он подговорил латышей, несших службу по охране Кремля, поднять восстание против Советской власти и арестовать Ленина и правительство. Преданный революции Берзин разоблачил заговорщиков, и они были разгромлены.

Впоследствии оказавшиеся за границей Локкарт и Рейли грозились пустить в ход любые средства, чтобы отомстить Берзину.

Артиллерийский дивизион под командованием Эдуарда Петровича всю гражданскую войну сражался за власть Советов на Западном, Юго-Западном и Восточном фронтах.

Когда закончилась гражданская война, Берзина перевели на хозяйственную работу. Он был начальником строительства Вишерского бумажного комбината. По окончании строительства его вызвали в Москву. Совет Труда и Обороны назначил его директоров вновь организованного Государственного треста по промышленному и дорожному строительству в районе Верхней Колымы — Дальстроя.

За пять лет планомерной работы дружного коллектива под руководством упорного и самоотверженного Эдуарда Петровича дальний Северо-Восток стал краем неутомимой стройки. Автомобильная дорога — путь к богатствам Колымы — что ни год, продвигалась на двести километров к северу. Все вновь возникающиё предприятия связывались с побережьем.

— …Добро! — закончил совещание директор. — В начале декабря выделим для экспедиции транспорт. Перебрасывайте грузы на Берелёх и двигайтесь дальше, к Индигирке, на оленях. Все ископаемые, какие там откроете, будут нужны для выполнения пятилеток. Желаю успеха!

Вечером пятого декабря в темноте заканчиваем погрузку последней машины. Шесть трехтонок с грузами и людьми ушли в тайгу еще до обеда.

Я и Рябов помогаем взобраться в кузов нашим одетым в ватные брюки и меховые дохи дамам. Устраиваем их потеплее, в передней части кузова, поближе к кабине. Прощаемся с остающимися работниками экспедиции. Машина трогается.

— Вот мы наконец и поехали в тайгу. Закончились наши сборы и беготня, — удовлетворенно отмечает Наташа.

Дует встречный, пока еще теплый ветер. Однако с каждым десятком километров он становится холоднее.

Ночь непроглядно темна. Нас в машине то и дело потряхивает: едем быстро.

Вот и поселок Палатка. Отогреваемся, пьем в столовой горячий чай. В три часа ночи подъезжаем к поселку Атка, что в двухстах восьми километрах от Магадана. Перед этим переваливаем через Яблоновый хребет.

— Пять лет назад, — говорю я Рябову, — мне удалось проделать этот же путь на собаках за двое суток. Я тогда гордился скоростью передвижения. А теперь нам потребовалось всего восемь часов.

Едем дальше. Встречный ветер уже очень холоден. В поселке Атка термометр показывает 45 градусов ниже нуля.

Спим в спальных мешках из оленьих шкур.

В глубь тайги. Старые знакомые, Трудная дорога на оленях. Встреча Нового года. В Якутии. Неожиданное распоряжение. Новое поручение. Опять перемена: Индигирская экспедиция состоится! Летом в тайге.

Утро. Наша машина бежит по отличной дороге, проложенной по правому берегу реки Оротукан. Везде кипит жизнь. Идет разведка и строительство новых предприятий.