Чтение онлайн

Во-вторых, был сорван замысел Ирака втянуть войска союзников в уличные бои, в которых преимущество западных солдат было бы сведено к минимуму. Американцы, вместо того, чтобы входить в города и вести «бои за каждый дом», обходили города и двигались к Багдаду.

В-третьих, не оправдалась надежда на развязывание партизанско-террористической «народной войны» в тылу врага. В этом факте наглядно проявилось отсутствие массовой поддержки режима со стороны большинства населения, а также значительной части вооруженных сил страны [596] .

Послевоенный Ирак.

Как справедливо отмечает видный специалист по Ближнему Востоку Г. И. Мирский, первое, с чем столкнулись оккупационные власти в Ираке, – это проблема религиозных конфессий. После падения власти баасистов, которая опиралась на суннитское меньшинство, в полный голос заявили о себе шииты, которые составляют около 60 % населения страны. Правда, шиитское большинство не является однородным. В их среде есть две группы. Первая – так называемые усули (от слова усуль – корни) – выступает за создание исламского государства, в котором вся полнота власти принадлежала бы шиитскому духовенству. Вторая группа – ахбари – не настаивает на установлении власти теократии. Весь вопрос заключается в том, какая из групп возглавит политический процесс в Ираке.

Другая проблема, которая касается не только шиитов, но и всех жителей Ирака, – как относиться к оккупации страны и в частности к американцам. Если сотрудничать, то на каких условиях? По этому вопросу, судя по всему, среди шиитов нет единого мнения.

Другой вопрос, от решения которого во многом зависит будущее страны, – это отношения оккупационных властей с суннитами, многие из которых образовывали собой значительную часть политической элиты страны до недавнего времени. Им принадлежали ключевые посты в армии, полиции, государственной службе.

Необходимо учитывать и то, что глубокие противоречия разделяют шиитов и суннитов, что подкрепляется религиозными различиями, преодолеть которые вряд ли быстро удастся.

Наконец, большой проблемой для Ирака является проблема курдов, которые в прежние годы подвергались гонениям и преследованиям, а теперь они получили реальную возможность создания собственного государства, что вызывает большое беспокойство не только в Ираке, но и в Турции, где проживает немало курдов, ведущих на протяжении многих лет борьбу против турецких властей.

Словом, в настоящее время Ирак оказывается в необычайно сложном положении. Единство страны оказывается под угрозой. Весьма туманно выглядят перспективы «создания демократии» в Ираке, что объявляют в качестве своих целей США и их союзники [597] .

Как повлияли события в Ираке на положение дел на Ближнем Востоке в целом?

Во-первых, открылась реальная перспектива переговорного процесса для мирного урегулирования арабо-израильского конфликта на базе существования двух государств на земле Палестины.

Во-вторых, экстремистское крыло палестинского сопротивления лишилось государственной поддержки в арабском мире. Наиболее воинственный антиизраильский режим перестал существовать, а, оказавшись в изоляции, Сирия вынуждена уменьшать свою поддержку экстремистско-террористическим палестинским и ливанским группировкам.

В-третьих, стратегический союз между США и «умеренными» арабскими государствами (Египет, Саудовская Аравия, Иордания, страны Залива) стали центральным звеном всей системы взаимоотношений между Западом и Ближним Востоком [598] .

Нужно сказать, что в вопросе с Ираком был попран авторитет ООН. НАТО была парализована внутренними противоречиями вокруг направления ограниченного контингента на помощь Турции, что фактически явилось одним из симптомов повсеместно нарастающей напряженности между США и Европой. Среди членов Европейского союза произошел серьезный раскол. Как отмечает директор Стокгольмского международного института исследований проблем мира Алисон Дж. К. Бейлс, под воздействием иракского кризиса Европа раскололась по разным направлениям. При этом выяснилось, что европейские страны не смогли оказать никакого существенного влияния на ход развития событий. На философском уровне, например, в Европе росло ощущение того, что, по меньшей мере, некоторые европейские интересы и ценности могут быть обособлены от американских, а на политическом уровне крепло убеждение в необходимости в первую очередь решить, что хочет и должна сделать сама Европа для собственной безопасности [599] .

Какие уроки для российской внешней политики содержит иракский кризис? Отвечая на этот вопрос директор Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений РАН А. Г. Арбатов указывает на то, что Москва слишком увлеклась тактикой дипломатического маневрирования, пытаясь сохранить хорошие отношения со всеми: и с США, и с ведущими странами Западной Европы (Францией, Германией), и с режимом Хуссейна (руководствуясь нефтяными и финансовыми интересами).

В результате не удалось предотвратить войну и крушение багдадского режима. Не получилось утвердить верховенство Совета Безопасности ООН и примат международного права над правом (американской силы). Не удалось обеспечить и свои нефтяные и финансовые интересы.

Правда, можно выделить и два положительных момента периода до начала войны.

Первый состоит в том, что Москва впервые за многие годы продемонстрировала, что может проводить самостоятельную линию, не следуя в форватере США, когда их политика не отвечает интересам международной безопасности, руководствуется сугубо односторонними интересами и идет вразрез с международно-правовыми нормами.

Второй – в том, что впервые в новейшей истории в условиях острых противоречий с США Россия выступила в тесном взаимодействии с другими ведущими державами Европы [600] .

С военным поражением Ирака и падением режима С. Хусейна, на роль потенциального лидера в районе Ближнего и Среднего Востока выдвинулся Иран. Нужно сказать, что тегеранский теократический режим проявляет заметную активность, что связано с поддержкой антиамериканских и антизападных сил. Приход к власти сторонников обновления идеалов Исламской революции (1979) во главе с президентом М. Ахмади-нежадом в результате выборов в июне 2005 г. резко обострил взаимоотношения Ирана с западным миром и прежде всего, с США. Особое раздражение ряда членов мирового сообщества из числа стран Запада вызывает курс Ирана на разработку собственной ядерной программы. Мировое сообщество не может не беспокоить линия Ирана на создание собственного ядерного оружия. Хотя, справедливости ради, нужно сказать, что руководство Ирана многократно заявляло о мирном предназначении своей ядерной программы. Вызывает беспокойство мирового сообщества и жесткая антиизраильская риторика, в рамках которой высказываются сомнения в законности существования государства Израиль. Именно Иран поддерживает движение в научном сообществе, представители которого отрицают факт Холокоста в годы Второй мировой войны.

Иран в последние годы стремится проводить независимую и далеко неоднозначно воспринимаемую мировым сообществом внешнюю политику, которая, судя по реальным фактам, направлена на усиление своего влияния на ряд соседних государств, многие из которых находятся в состоянии открытой гражданской войны. Так, Государственный департамент США не раз высказывал собственные подозрения, что официальный Тегеран оказывает поддержку радикальным группировкам «Хамас» в Палестине и «Хезболла» в Ливане.

На протяжении 2006–2008 гг. вопрос о взаимоотношениях с Ираном не раз обсуждался в ООН на самом высоком уровне. Так, в принятой 24 марта 2007 г. Резолюции Совета Безопасности ООН за номером 1747 содержался призыв к иранскому руководству прислушаться, наконец, к мнению мирового сообщества и вернуть собственную ядерную программу в международно-правовое поле, в частности под контроль МАГАТЭ [601] . Кроме того, в Резолюции содержится ряд ограничений на торговлю с Ираном в том, что касается «любых вооружений или связанным с ними материальных средств», а также призыв ко всем «государствам и международным финансовым учреждениям не брать на себя новые обязательства по предоставлению правительству Исламской Республики Иран субсидий, финансовой помощи и льготных кредитов, за исключением тех, которые предусмотрены для гуманитарных целей и целей развития» [602] .