Чтение онлайн

Вот тут ненавязчиво, достаточно мудро «разруливали» ситуацию великие братья, основатели «Спартака». Они «тушили», нивелировали любую вспышку. И футболисты продолжали общаться как ни в чем не бывало. Это, поверьте, особое искусство. При одном только появлении Старостиных в Тарасовке мы улыбались, хандру, если таковая случалась, как рукой снимало.

Но, когда Старостины и Бесков работали в унисон, – а это, разумеется, было почти всегда, – такое пробивное трио смотрелось всем на зависть! Спартаковцы, например, в советское время вообще без проблем летали самолетами «Аэрофлота». Потому, что над нами взял тогда шефство сам министр гражданской авиации Бугаев. Чья заслуга? Конечно, Старостиных. Мы в ту пору стали первыми пассажирами так называемых чартеров, которые как раз специально выделялись именно московским спартаковцам, их руководителям. Вот так.

А какие замечательные, запоминающиеся политзанятия проводил с нами Николай Петрович! Да-да, в те годы политзанятия в футбольных командах, как, наверное, и везде по стране, были еще в ходу. Думаю, мало кто из вас знает, как Николай Петрович встречался с самим вождем пролетарской революции. По заранее разработанному плану Ленин входил с парадного подъезда. А в итоге подъехал совсем к другому крыльцу. И как раз Ильич попадает на Николая Петровича. Протягивает руку будущему патриарху «Спартака»: «День добрый, Ульянов». Тот отвечает: «Приветствую вас, бухгалтер Старостин». И наш Николай Петрович повел Владимира Ильича на экскурсию по мануфактурной фабрике, где в ту пору трудился.

Мало того что Старостины создали «Спартак». Они еще и огромный вклад внесли в развитие родного детища. Почему, например, долгие годы в новейшее российское время «Спартак» был недосягаем для соперников, практически непобедим? Да потому, что Николай Петрович оканчивал еще царское коммерческое училище, он-то, как никто другой из нас, прекрасно помнил и прошел университеты НЭПа. Взять хотя бы тех же игроков, которые появились в команде в начале 90-х при распаде бывшего Союза. Коммерциализация состава любой футбольной команды стала фактически основой основ. И здесь заслуга Старостина неоценима. Когда все только готовились приобретать футболистов, скажем, с той же Украины, Николай Петрович вкупе с Олегом Ивановичем Романцевым уже делали это. «Спартак» быстрее всех решал многие вопросы. Отсюда и сногсшибательный для кого-то результат. Для нас-то он явился закономерностью. Да, спартачи, как нас нередко величают оппоненты и друзья-соперники, оказались сильны знаниями, извините, исторического момента, что было крайне важно в новых условиях.

Когда многие пребывали в относительном неведении, как и что делать, спартаковцы, к примеру, первыми перешли на выплату зарплаты, представьте, в валюте. Это многие в футбольном мире знают, не секрет. И ездила команда за рубеж именно на коммерческие турниры, что тоже стало приносить немалый доход в клубную кассу.

Вот, скажем, в то время, когда все российские клубы «парились» на каких-то сборах, «Спартак» отправлялся на весьма престижные и, откровенно говоря, неплохо оплачиваемые соревнования. В основном в Германию, Швейцарию летали. Там, в частности, ковалось и укреплялось материальное положение спартаковцев.

Ведь не секрет, за границу ездили, чтобы что-то ценное приобрести для дома, для семьи. Старостин в этих вопросах как рыба в воде. За что ему мы всегда благодарны – он исходил из интересов своих футболистов. Николай Петрович полушутя-полусерьезно замечал в подобных случаях, что «пусть игроки лучше сходят в тамошние магазины, купят, что им нужно, и успокоятся. Чем будут сидеть в гостинице и переживать». Знал человеческую природу, психологию.

В данной связи вспоминается поездка в Марокко. Константин Иванович тогда не смог отправиться с нами, и груз ответственности за пребывание команды в этой стране лег исключительно на плечи Старостина. Нечто непредвиденное произошло уже на банкете, устроенном в честь визита советских спортсменов. На вечере ждали, однако, не только нас, но и тех же баскетболистов. Они почему-то задерживались, и начало банкета все откладывалось и откладывалось.

И, видимо, кому-то из наших игроков уже надоело ждать, он встал, за ним потянулись остальные. Да к тому же проголодались мы, что скрывать. А тут нет и нет обещанного ужина. В общем, мы вслед за тем «лидером» покинули банкет. Чуть позже баскетболисты и руководство марокканское общались. Разумеется, наше отсутствие заметили. Конечно, срочно провели собрание, стали разбираться. Как же так, почему покинули мероприятие, и так далее. Дескать, некрасиво поступили, и все такое. Представители принимающей стороны затаили обиду. Все мы понимали, что в подобной ситуации выезд в замечательные магазины Касабланки, скорее всего, накрылся.

А пропесочивал нас руководитель делегации. Николай Петрович смотрел-смотрел на этого руководителя. Он оказался своего рода оригиналом: надел пиджак, нацепил шляпу, представ перед нами в спортивных штанах. Вот Николай Петрович и говорит: «Да, руководитель у нас хороший. Без портков, но в шляпе». Народ оживился, кто-то прыснул от смеха. И уже очень серьезным, на первый взгляд, тоном начальник «Спартака» добавил: «Поступили вы, ребята, неправильно, слова верные сказаны, все четко обозначено». Футболисты после этих фраз Николая Петровича расстроились еще больше. А мы-то с Хидей уже костюм присмотрели, даже успели заказать. Требовалось срочно идти за изысканной вещью. «И в заключение, – произносит Старостин. – Выезд в город через пятнадцать минут». Чем поверг буквально в шок руководителя делегации и несказанно обрадовал нас. Ну, а кто мог хоть что-то возразить легендарному начальнику «Спартака»? Сказано – в город, значит, так тому и быть. Народ сразу ринулся к отъезжающему в торговые ряды Касабланки автобусу. Никто не остался без покупок: брали классные тогда вещи из кожи, джинсы, много чего еще. Сам этот фактик лишний раз характеризует Старостина: он умел найти нужные для всех слова.

Не могу не рассказать еще одну простенькую и в то же время забавную историю наших похождений по магазинам Касабланки. Отправился я с Сашей Кокоревым, нашим замечательным игроком, болельщики со стажем наверняка помнят этого мастера. Заходим в маленький, почти совсем неприметный магазинчик. Должен сказать, что по ходу пребывания команды в Марокко травму спины получил Олег Романцев, из-за чего досрочно покинул расположение клуба. И перед вылетом в Москву Олег просит купить жене плащ.

Говорю своему приятелю и партнеру Кокореву: «Сань, вон там какой-то неплохой коричневый плащ висит. Не мог бы ты дотянуться, снять». Я-то не такой рослый, как Сашка, ну, никак не достаю рукой нужную покупку. Плащ на крючке свисает, вроде рядом все, а не дается в руки. Кокорев дергал-дергал… «Да дерни ты, наконец, как следует!» – призвал я от нетерпения Сашу. Продавец, даже по марокканским меркам, совсем малюсенький ростом, почти лилипут, молча наблюдал за нашими потугами. Как будто предчувствовал: что-то сейчас произойдет. Тут еще продавец под ногами крутился, раздражал тем самым.

Кокорев рванул на славу! Вся конструкция, на которой располагалась куча вещей, в том числе и тот самый плащ, в момент рухнула навзничь. Продавца завалило, так что он издавал едва различимые звуки под этой армадой шмоток. Я-то успел вовремя отскочить. Наконец, из-под завалов показывается голова марокканца: «Брать будете?» – истошно прокричал он. «Не будем!» – сказал, как отрезал, Кокорев.

Вернусь к рассказу о Старостиных. Вот черта характера того же Николая Петровича. Когда выезжали за границу, патриарх неизменно составлял себе список всех сотрудников базы в Тарасовке. Не было случая, чтобы «Спартак» и Старостин не привезли обещанных подарков – поварам, водителям, работникам арены, ухаживавшим за состоянием газона. Думаю, только в «Спартаке» в те годы стали выезжать на зарубежные матчи сотрудники клуба, нашей базы в Тарасовке. Незабываемая, я бы даже сказал, потрясающая атмосфера в той же Тарасовке формировалась во многом самим Николаем Петровичем. Почему говорили, что база – наш второй родной дом? Да потому, что там жили порой целыми семьями – с женами, детьми. Покидая на время Тарасовку, футболисты не опасались за своих близких в том смысле, что они всегда будут под опекой – накормлены, обласканы. Такую, по-настоящему семейную ауру, повторюсь, создавали Николай Петрович, Константин Иванович; продолжил, считаю, славные традиции Олег Иванович.

…79-й год, незадолго до матча с ростовским СКА. В гостинице, где мы расположились, футболисты, тренеры, руководители перемещались по-разному. Кто-то на лифте любил сновать, а кто-то и пешочком по этажам прогуливался. Проходим этаж и видим, что тренер Иван Варламов пытается удержать дверь лифта. Что-то там заело. Минуя пролет пешком, Андрей Петрович Старостин замечает голову брата. «Николай, – обращается своим привычным баском к брату Андрей Петрович. – Где ключ от номера?» – «Уже целых десять минут в этом лифте нахожусь», – сетует Николай Петрович. «Я десять лет в лагерях сидел, и ничего», – завершает диалог Андрей Петрович. Ребята, конечно, прыснули от смеха, разве здесь удержишься? «Андрей, ты слышал?» – «Я-то видел» – и такие случались коротенькие, но весьма выразительные словесные дебаты.

Вот еще примечательная вещь. Время от времени каждый из спартаковцев ездил на Красносельскую, там, можно сказать, располагалась штаб-квартира нашего клуба. Все мы знали, что, если Николай Петрович, отвернувшись к окну, начинал напевать, – а слуха музыкального у него абсолютно никакого, – значит, тот или иной вопрос, с которым приехал футболист, не решался. Примета такая. Не стоит забывать, что Старостины все-таки в солидном уже возрасте. «Вы не забыли?» – бывало, обращался к нему кто-то из нас. Николай Петрович моментально доставал из кармана свой знаменитый блокнот, говорил: «Все нормально. Процесс идет, не волнуйся». Он никогда и ничего не забывал для игрока сделать, так был устроен.