Чтение онлайн

повадки у нее были как у бандита на разборке или надзирателя. Это со мной она еще держалась - я незаменимый кадр - а другим изрядно доставалось. Ее курносый нос морщился, лоб хмурился, рот оскаливался в окрике. Шаги были тяжелые, как у бравого военного. Вобщем, такая себе напрочь очерствевшая булочка. А ей бы свою пекарню держать, покупателям улыбаться и плавно прохаживаться.

Я и не подозревала, что скоро и мне предстояло натолкнуться на эту черствую булку Джаннет.

Началось все так. Я варила уже вторую партию пельменей, когда над моим ухом кто-то причмокнул. Я вздрогнула - не люблю этот звук.

Это был повар с пухлыми губами. Крупный, весь округлый. Но даже на его полном лице губы немилосердно выделялись. Моя подруга, которая отдала невесть сколько за губешки в два раза меньше, обзавидовалась бы. Но то подруга.

А я назвала его губастик. Кажется, даже вслух. Он не обиделся, скорее умилился, как ласковому прозвищу. Губы его хлопнули, как два больших вареника. И в этот момент я поймала взгляд Джаннет, полный боли и ненависти. И я даже не успела повару поварешкой засветить, когда он прошептал, проводя губой по моей шее:

– Приду ночью, лапочка.

Губастик ушел, а Джаннет теперь не сводила с меня мрачный взгляд. Я ее не боялась - я незаменимый специалист. Но не все так просто оказалось на этой герцогской кухне.

Я не видела, кто и когда подвинул на моем столе огромную разделочную доску с налепленными пельменями. Планировалось их заморозить. Но доску подвинули так, что провозивший мимо тележку с мусором парень задел ее, и пельмешки посыпались на пол и в мусор. А тележка по инерции еще проехала по ним сверху.

На кухне снова на мгновение повисла тишина. Но теперь люди не смотрели на меня - они прятали взгляд. Меня подхватили мощные руки крепкого мужчины и буквально выволокли из кухни. Джаннет злорадно шагала рядом.

После жаркой кухни повеяло жутким холодом - это был подвал. Открылась двойная решетчатая дверь, Джаннет что-то сказала - что я перевожу или что то в этом роде - и меня закинули в клетку. Они ушли, хлопнула подвальная дверь и все затихло. Только обкромсанный факел скудно освещал небольшой участок.

Земля вместо пола, ржавая решетка, темнота, сырость и холод. Холод, пробирающий до костей. Я развязала фартук-платок, укуталась в него и осмотрелась. Глаза не сразу привыкли к темноте, но я все же видела уставившиеся на меня два глаза. Почти детских.

– Привет, - сказала я, - как тебя зовут?

– Ирж, -ответил детский дрожащий голос.

– Хочешь есть?
– спросила я, нащупывая в кармане пельмени.

Что-то мучительное промелькнуло в этих детских глазах. Он мне не верил. Снова лег на куцую охапку соломы. Я подошла, села рядом и достала из кармана пельмешки. Нежные комочки теста, полные сочного фарша.

– Я знакома с парнишкой по имени Ерж, - сказала я.

Мальчик не слушал. Не смотрел на меня. Он не сводил глаз с пельменей. Здесь что, совсем не кормят? На миг у меня даже промелькнула мысль, что надо бы оставить себе еды. Но Ирж так смотрел.. Как никогда и никто. Он боязливо протянул грязную ручонку, на мгновение замер, потом мигом схватил пельмень и мигом проглотил. Так он съел все.

– Ерж мой брат, - сказал он.

Значит, все таки, слышал.

А ты чего здесь?
– спросила я.

Ну и холодища. Темно, сыро - а это что там белеет в том черном углу?

– Кувшин с вином разбил, - ответил Ирж и кивнул на угол, - а там скелет. Он всегда смотрит на меня.

– Скелет?
– встала я.

– Не надо!
– мальчик даже схватил меня за одежду, - стражник сказал, это прошлый узник сидел-сидел, про него все забыли, и он превратился в скелет. И теперь он подкрадывается к спящим и протыкает глаза костлявыми пальцами.

Ну и жуть!

– Погляжу на него, - высвободилась я и отправилась в черный-черный угол.

Это сказать было легко. Сначала я шагнула решительно, потом все более замедляла ход. Хотела даже вернуться в едва освещенную часть темницы. Но оглянулась на Иржа, на его худое, еще больше побледневшее от страха личико, и не смогла. Я заходила в темноту, постепенно привыкая к ней. Уже видела деревянную скамью и белые кости на ней. Дрожь против

противно пробиралась по моему телу от ног до макушки. И я убеждала себя, что от холода.

Череп взглянул на меня пустыми глазницами.

– Это был странный узник, - крикнула я Иржу, - у него есть копыта.

Мальчик даже приподнялся на соломе. Кажется, ему стало даже страшнее. Тогда я подхватила скелет и притащила к решетке.

– Похож на какое-то животное, - задумалась я, оглядывая кости.

– Барашек, - тихо прошептал Ирж.

– Хочешь, я унесу его обратно?
– предложила я.

– Нет. Тут не так страшно, - голос мальчика становился все слабее.

Ирж упал в солому и свернулся калачиком. Выглядел он больным. Я осторожно прикоснулась ко лбу - так и есть, жар. Я сняла с себя платок и укрыла мальчишку. Что-то во мне попробовало протестовать этому - холод пробрал меня без платка совсем жутко - но я не поддалась.

Кричать было бесполезно, нас отделяла крепкая подвальная дверь. Я

потянулась рукой к засову. Почти-почти, еще немного. Нет, никак. Всего полпальца не хватает. В детстве я мечтала, чтобы мои руки могли вытягиваться. Тогда модно было бы с дивана не вставать и брать из холодильника мороженое.

Я нервно переступила, и под моими ногами хрустнул барашек. Я внимательно осмотрела его и выбрала косточку побольше.

Первая косточка хрустнула, пытаясь приподнять засов. Все же этот барашек пролежал здесь немало. Вторая тоже насмарку. Так я переведу все запасы. Взяла сразу две и, наконец, дрожащими от холода рукам

подцепила засов. Он свалился, дверь открылась. Почти одновременно с дверью в подвал.

Хмурая Джанна зыркнула на открытую решетку и осталась стоять в дверях. Крепкий страж тяжелыми недобрыми шагами зашагал ко мне. Схватил меня своей ручищей и выставил в коридор. После чего запер решетку на засов.

– Иди!
– подтолкнул меня страж к выходу из подвала.

– Ирж болен, ему нужен врач, - кивнула я на мальчика.

Он и слушать не стал. Уперся ручищей мне в спину, выставил вон из подвала и захлопнул дверь.