Чтение онлайн

— Правда? — спрашиваю я, оглядываясь на него. Он перебирает кучу одежды, сваленную на прилавке.

— Я годами мечтала стать какой-нибудь Мэллори или Ариэль, но он предложил Джейд (нефрит). Сказал, что это подходит к моей ауре... что это окружит меня защитой.

— Это определенно очень в его духе.

Мы переглядываемся, и она усмехается:

— Знаю. Он бывает таким пафосным пиздоболом, да?

— Практически без остановки, — и всё же я не могу не согласиться. — Но у него есть этот дар, понимаешь? Умение преподнести всё так, чтобы это звучало и ощущалось как нечто особенное.

— Вот именно это я и имею в виду. — Она заминается, и её лицо становится необычайно серьезным. — Знаешь, я рада, что рядом с ним есть кто-то, кто способен ценить это, не бросаясь в омут с головой. Я всегда за него немного переживала. Реми потрясающий парень, не пойми меня неправильно. Он уникальный — полагаю, поэтому я и захотела заполучить его в свою «коллекцию». — Она криво усмехается. — Но я всегда знала, что справиться с его вечными качелями от эйфории до дна сможет только по-настоящему особенная женщина. Ему повезло с тобой.

Я цепенею, полностью намереваясь исправить то, что явно является огромным недоразумением, но тут он вдруг подходит вразвалочку, на его пальце висят полоски черного кружева, и он вежливо оттаскивает меня от нее.

— Надень это сегодня вечером.

Мое сердце и... ну, давайте смотреть правде в глаза, киска, пульсируют от намека.

— Хорошо.

— Давай, — он падает на стул прямо в примерочной. — Примерь их для меня.

Он задергивает занавеску, отгораживаясь от остального бутика. Чувствуя жар его глаз на своей коже, я приподнимаю футболку и снимаю бюстгальтер, затем стягиваю джинсы, скидывая их вместе с обувью. Его глаза метнулись к звезде, когда я опускаю хлопковые трусики, которые сейчас на мне, затем к моим сиськам и ниже.

Я даже не задумываюсь о том, чтобы быть обнаженной перед ним. Реми видел каждый дюйм моего тела в горячем свете лампы своего тату-стола, от тонкой кожи моего горла до костлявых лодыжек.

Он встает, подавая мне бюстгальтер, и затем наблюдает за мной своими пронзительными зелеными глазами, пока я его надеваю. Его пальцы оставляют огненный след, задевая мою кожу, когда он помогает мне с застежкой. Подушечки его пальцев шершавые, они пробегают вниз по моему позвоночнику к изгибу над задницей, и я, завороженная, смотрю, как его глаза следят за ними.

— У тебя здесь две маленькие ямочки, — шепчет он, надавливая пальцами. — Ты знала об этом?

У меня перехватывает дыхание. Было бы легко списать это на мои ночи с Саем, но это было бы нечестно. По правде говоря, Реми привлек мое внимание с того самого первого раза, когда он рисовал на мне в башне. Его тело и то, как оно двигается. То, как его глаза буквально прожигают меня. Изменяющиеся чернила на его мышцах. Даже его волосы — то, как они почему-то соответствуют его настроению: то неряшливые, то зачесанные назад.

Но главное — это то, как он ко мне прикасается.

Возможно, должно иметь значение то, что это не по-настоящему. Что это только потому, что он думает, будто у меня есть какой-то ключ к тому, что случилось с ним и Тейт той странной ночью два года назад. Но в моменты вроде этого все это совершенно не важно.

Потому что Реми прикасается ко мне так, будто я драгоценность.

Важна.

Особенная.

И от этого ягорю желанием к нему.

Наши глаза встречаются в зеркале, и я вижу в них то же самое ответное стремление. Оно так же глубоко, как и моё, переплетено с чем-то тёмным и невыразимым. Когда он разворачивает меня, ощущая жар его ладоней на своих плечах, мне кажется, я чувствую, как этот импульс проходит сквозь него; его челюсти сжимаются, когда он опускается на колени.

Разорвав зрительный контакт, он проводит ладонью вниз по моему бедру, под колено, останавливаясь на незаконченной гадюке, вытатуированной на икре. На мгновение я задумываюсь, может ли он учуять запах, увидеть, почувствовать, насколько я мокрая.

— Подними ногу, — говорит он голосом настолько низким и грубым, что он отдается в самом моем нутре. Когда я выполняю просьбу, он раздвигает трусики, направляя одну ногу за другой в отверстия для ног. Он медленно скользит ими вверх по моим ногам, провожая подъем взглядом, и я теряюсь в том, насколько благоговейно это ощущается, мои легкие сжимаются вокруг нуждающегося стона.

Он останавливается за мгновение до того, как натянуть их на мои бедра, и я поддаюсь инстинкту зарыться пальцами в его волосы, сжимая в кулаках белые, светлые пряди. Он поднимает на меня глаза, ухмылка играет на его губах, когда он подается вперед, чтобы запечатлеть медленный, горячий поцелуй на звезде у меня на бедре.

Без предупреждения он просовывает пальцы мне между ног.

Мои колени почти подкашиваются, когда он скользит в мои складки, вторгаясь, предъявляя права, владея. Когда он внезапно замирает, я точно знаю почему, но выражение его лица, когда я с трудом приоткрываю глаза, заставляет меня содрогнуться.

Его рот приоткрыт, нижняя губа блестит, как будто он был на полпути к тому, чтобы ее облизать, иего глаза.

Черт возьми, его глаза расширены от шока и горячи, как лава.

— Боже, Винни. — Его лоб морщится от желания, когда он отводит палец назад, только чтобы глубже погрузиться в мою скользкую влагу. Тем временем его другая рука судорожно шарит в поисках ширинки, расстегивая пуговицу и опуская молнию.

Это нехорошее чувство — осознавать, что я бы согласилась на это. Я бы позволила ему трахнуть меня прямо здесь, в какой-то случайной примерочной, и это почти наверняка был бы лучший секс в моей жизни.

Но потом...

— Мне насрать, сколько денег ты вбухал в это место, Реми, — разносится поверх музыки голос Джейд, — если ты будешь трахаться в моей примерочной, я тебя кастрирую.

Он замирает, засунув руку в штаны, его щеки покрываются красными пятнами, и я подавляю стон, наблюдая за тем, как он осторожно отступает от опасной грани нужды в своих глазах. Он бормочет: «Обломщица хуева», и со злостью — грубо — натягивает трусики до конца. Самое большее, что я получаю, это то, что он сжимает мою задницу, когда встает, но, делая это, он тяжело, прерывисто дышит в предвкушении.

— Мы закончим с этим позже.

Он ныряет сквозь занавеску примерочной, и первое, что я делаю, — это убеждаюсь, что по моему подбородку не текут слюни. Я поспешно одеваюсь, успокаивая сердце и либидо, пока собираю свои вещи. Мое отражение в зеркале раскрасневшееся и ошарашенное, кожа покрыта испариной. Я неделями с ужасом ждала того момента, когда один из этих мужчин возьмет меня, а теперь я, очевидно, чертовски отчаянно этого жажду.

Когда я выхожу из-за занавески полностью одетой, он уже расплатился и ждет меня со свертком пакетов под мышкой, аккуратно сложенных, чтобы убрать их в сумку на хвосте мотоцикла. Момент, возможно, и был разрушен, но взгляд, который он бросает на меня при моем приближении, говорит о том, что для его восстановления не потребуется много усилий.