Чтение онлайн

– Будет лучше, если вы замолчите, господин капитан!
– Шэндор вроде бы обратился к кавалеристу на «вы», и не забыл добавить слово «господин», однако произнёс это таким тоном, что щёголь внезапно почувствовал себя оплёванным.
– Я уже выслушал вашу кляузу на господина майора, и у меня нет никакого желания тратить своё время на вторую. Прошу вас покинуть заседание штаба - вещи, о которых тут будет говориться, вас совершенно не касаются.

– Но...
– вероятно, крон-капитан был туповат, или же свято верил в своё превосходство, однако, он, похоже, не уловил той грани, которую нельзя переходить.

– Пошёл вон, сопляк!
– рявкнул Шэндор так, что зазвенели стаканы, стоящие на краешке стола.
– Не то я прикажу выпороть тебя пряжкой от ремня!

Капитан стал пунцовым. Казалось, из его ноздрей и ушей сейчас повалит пар. Однако было видно, что он порядком струхнул, поэтому на этот раз ему хватило ума промолчать. Резко повернувшись, он буквально выскочил наружу, не забыв громко хлопнуть дверью.

– Придержите его внизу, - кивнул генерал своему адьютанту.
– Пусть посидит пока и остынет. Ну а вы, господин лейтенант, расскажите нам всё, что вам известно о гомункулах. Так уж вышло, что вы тут пока единственный, кто видел их воочию. Ваше мнение будет нам очень полезно.

Брайк, приятно удивлённый тем, как повернулось дело, охотно рассказал и о том, как они неделями пялились на прибывающие суда, и о результатах своих наблюдений за гомункулами, и просто, без прикрас рассказал о сражении у Синицы. Шэндор посмеивался в усы - то, что он слышал от лейтенанта, довольно заметно расходилось с той официальной версией, которая была распространена высшим командованием.

– Хорошо, господин лейтенант, - произнёс генерал спустя полчаса, когда Брайк рассказал всё, что знал, а также ответил на ряд вопросов, возникших у присутствующих.
– Пока что вы можете быть свободны. Вас проводят в отдельную комнату, где дадут возможность поесть и немного отдохнуть. Вскоре я вызову вас снова.

Это было очень странно. Солдат, который встретил лейтенанта за дверью, куда больше походил на провожатого, нежели конвоира. Брайк сам затворил за собой дверь в отведённую ему комнату и, как он ни прислушивался, так и не услышал звука задвигающегося засова или поворачивающегося в замке ключа. Кажется, его не собирались запирать. Более того, его провели, похоже, в не самую дешёвую комнату постоялого двора - тут была приличная кровать с матрасом, набитым конским волосом и вполне свежим постельным бельём. Через несколько минут, вежливо постучав, вошёл солдат с подносом, на котором кроме здоровенной миски с вкусно пахнущей похлёбкой, хлеба и куска сыра стояла кружка с элем. Решив, что время поудивляться у него ещё будет, Брайк с аппетитом набросился на еду, а затем, следуя совету генерала, не раздеваясь и не расстилая постели лёг, чтобы немного вздремнуть.

На сей раз Брайку дали поспать несколько часов, судя по тому, что когда его разбудили, на улице было уже темно. Генерал Шэндор вновь вызывал его к себе. Когда лейтенант вошёл в знакомую уже ему комнату, Шэндор сидел за столом. Около десятка свечей, стоящих вокруг карты словно часовые, освещали множество линий и стрелок, исчертивших пергамент. Лицо генерала выражало усталость - кажется, сам он не высыпался уже давным-давно.

– Как отдохнули, лейтенант?
– осведомился он.
– Хотите есть?

– Спасибо, отдохнул хорошо, - вежливо ответил Брайк.
– Есть не хочу. Я весь к вашим услугам, господин генерал!

– Хорошо, - кивнул Шэндор.
– Присаживайтесь.

Брайк послушно сел. Почему-то он не чувствовал никакого волнения. Было видно, что если его и приговорят к смерти, то явно не сейчас.

– Поговорим как мужчины, лейтенант?
– Шэндор откинулся на спинку стула, но тот был такой неудобный, что генерал, сморщившись, вновь подался вперёд и облокотился прямо о карту, лежащую перед ним.

Не зная, что ответить на подобное предложение, Брайк просто кивнул.

– Против вас возводятся очень серьёзные обвинения, лейтенант, - начал Шэндор.
– Да, собственно, вы этого и не отрицаете, и сами, если можно так выразиться, свидетельствовали против себя. Нарушение прямого приказа, оставление поля боя - за любой из этих проступков вполне можно лишиться головы.

– Я знаю это, господин генерал, - Брайка не слишком испугали слова генерала, поскольку он чувствовал, что разговор пойдёт совсем по другому руслу.
– И готов принять любой приговор.

– Вы не трус, лейтенант, - Шэндор кивнул головой, словно отвесил небольшой поклон, как дань уважения смелости Брайка.
– Знаете, пока вы спали, я навёл кое-какие справки. С вашими людьми поговорили и многое выяснили о вас. Вы знали, что в роте у вас было прозвище Батя?
– добродушно усмехнувшись, спросил генерал.

– Я слышал об этом, господин генерал, - с лёгким смущением ответил Брайк.

– Вам ведь едва за тридцать, лейтенант?

– Тридцать два, господин генерал.

– Отличное начало! Вы далеко пойдёте, лейтенант... Если, конечно, раньше вас не повесят, - с усмешкой добавил Шэндор, и Брайк снова лишь кивнул, не найдясь с ответом.
– Мне рассказали о том, как вы вели себя при Тавере и при Каледе, а также и в других местах. Вы бы слышали, как выгораживали вас солдаты! Каждый за вас горой! Вас любят ваши подчинённые, а это дорогого стоит, уж поверьте старику!

Теперь Брайк действительно чувствовал себя крайне неловко. Эти речи очень смущали лейтенанта. Похоже, о собственных грехах ему было слышать проще, чем о добродетелях.

– В том числе ваши люди рассказали нам и о том, что произошло позавчера... И знаете что?
– доверительно проговорил Шэндор.
– Я считаю, что вы поступили верно. Конечно, я сейчас говорю не как генерал и командующий армией, а как офицер, как мужчина, как разумный человек. Ваш полковник Жокко - просто кретин, что повёлся на писульку этого капитана-недоноска. Он, а не вы, виноват во всём, что случилось дальше. Однако, с него спросить у нас уже не получится. А вы - здесь. И формально вы - преступник. И что нам со всем этим делать, а, лейтенант?

– Не знаю, господин генерал, - у Брайка вдруг возникло неприятное чувство, что Шэндор сейчас просто пытается водить его за нос, словно мздоимец-судья, который запугивает несчастного истца, чтобы выторговать у него приличную взятку.
– Я уже говорил, что приму любой приговор.

– Ну а вот если представить, что вы на моем месте, - хитро сощурил глаз генерал.
– Что бы вы сделали с таким вот строптивым лейтенантом?

– Я бы не стал казнить такого лейтенанта, или сажать его в карцер, - спокойно ответил Брайк.
– Сейчас война, господин генерал. Возможно, самая страшная из войн, которые когда-либо видел наш мир. Может быть, я чего-то не понимаю, но мне кажется, что на кону сейчас ни много ни мало - существование человечества, а также и лирр, и гномов. Зная, что этот лейтенант храбр и умел, я бы отправил его на фронт. Наверное, я бы понизил его до сержанта, а может даже и до рядового, и пусть бы он кровью искупил свой проступок.

– Лейтенанта, который не слушает приказов командира?
– усмехнулся генерал.
– Хорош бы получился из него рядовой!

– Рядовой - не командир, господин генерал!
– возразил Брайк.
– На нём не лежит ответственность за жизнь людей. Он просто выполняет приказы. Поэтому ему гораздо проще - всего-то и нужно, что сделать то, что велели. Можно совсем не думать о последствиях.

– А ведь вы верно говорите, лейтенант!
– одобрительно воскликнул Шэндор.
– Именно ответственность отличает рядового от офицера! И это именно то, чего, на мой взгляд, так не хватает большинству наших офицеров. Тому же полковнику Жокко, или этому олуху, майору Прасту, который арестовал вас. Они - рядовые в погонах, слепо исполняющие любой приказ, который спустит на них начальство. Я не говорю, что каждый офицер должен обсуждать и оспаривать всякий приказ начальства!
– тут же поправился генерал.
– Но бывают такие моменты, когда командир должен сделать выбор между слепым долгом и совестью. Увы, этому не учат в наших офицерских школах. Однако вы, как мне кажется, обладаете этим редким даром. И поэтому с моей стороны будет преступлением разжаловать вас в рядовые.