Чтение онлайн

Выражение своего отношения у народа к происходящему было очень бурным и шумным, вот только я так и не понял, её осуждали или восхищались.

Я постарался расспросить Орру об этом странном парне и почему все девушки очень уж явно не горели желанием выйти за него замуж.

–  Блажной он, - коротко проинформировала меня она.

–  Ты имеешь в виду дурачок?
– рассматривая идущего с рассеченным лбом парня, спросил я.

–  Не пастух, не охотник, не хозяин, - в своей краткой манере сообщила она.

Мне пришлось еще долго задавать наводящие вопросы, пока я не понял, что он из себя представляет. Парень был совсем не глуп, но как сказали бы в том мире - мечтатель. Несколько раз посылали его пасти овец - а он ляжет на спину и рассматривает облака, а потом вечером всем селом отару искали. Попробовали пристроить к охотникам - отказался убивать живых существ. Куда только не пытались его пристроить, результат один.

По дому от него тоже толку мало, пошлют за дровами или навозными лепешками, сядет у какого-нибудь цветка или камня и часами может рассматривать его. За водой стоит послать, может и сутки, а то и больше просидеть, глядя на текущую воду. Пользы в хозяйстве от него никакой, вот девушки и разбегаются.

–  А если он весь из себя такой задумчивый, то почему в роли жениха выступил, - поинтересовался я этим несоответствием описанного образа с сегодняшним событием.

–  Родители, заставили. Боятся, что помрут, а братья его выгонят из дому. Вот и хотели найти ему няньку, - лаконично описала ситуацию Орра.

Не повезло парню родиться в кочевом племени, где главное дело жизни - трудиться с утра до вечера, обеспечивая семью. С таким отношением к жизни даже в монахи не пойдешь, там расписание соблюдать надо, да ритуалы выполнять. Вот разве что буддийским странствующим монахом у него получилось бы.

Пока живы его родители, может еще и продержится в племени, а как умрут, затюкают парня.

Когда Орра, по моей просьбе, привела мечтателя к нам, только тогда я смог нормально рассмотреть его. Мда-а-а уж. Его выражение лица здорово мне напомнило Вицына, когда он в фильме "Самогонщики" восклицал "чей туфля… о-о-о, мой туфля…". Неудивительно, что девушки шарахаются. Действительно выглядит как блаженный.

В первый же вечер Кай, как звали этого мечтателя, поразил меня как в смысле духовном, так и в смысле физическом. Какое-то время я беззастенчиво рассматривал это чудо. В свете костра он выглядел еще экзотичнее. Орра вручила нам пиалы и налила приготовленный напиток. Я не знал о чем спрашивать парня, и мы долго сидели молча, и хлебали горячее молоко с травами и маслом, почти как тибетское, хорошо хоть не соленое. Кай долго смотрел на огонь, а затем, подняв глаза на звездное небо, неожиданно спросил:

–  А звезды, это драгоценные камни прибитые к небу или другие солнца, только дальше нашего?
– спросил он задумчиво.

Я даже подавился. Ну ничего себе парень! Дикий кочевник и вдруг другие солнца.

–  А кто тебе сказал про другие солнца?
– осторожно поинтересовался я.

–  Монах один рассказывал. Он у нас несколько дней жил, - кратно сообщил парень и снова замолчал.

–  Солнца я думаю верней будет, - внимательно разглядывая это чудо, сообщил я.

–  Если это солнца, то значит там и такие же, как наша, земли есть, - задумчиво произнес он, глядя в небо.

Я даже замер от удивления и тоже уставился на небо. Вот это логика у парня! И тут что-то обожгло мою ногу. Заорав, я отскочил в сторону, сбрасывая сапог и стягивая штанину. Как оказалось, этот придурок, в задумчивости созерцая звезды, поставил на мою ногу чашку, полную недавно закипевшим молоком. Та, естественно перевернулась…

Я долго рассказывал ему, где я видел его вместе со звездами и землями, как он туда должен идти и что делать. Не реагируя на мой монолог, он взял мою кружку с молоком и начал пить. Собравшись возмутиться, я обратил внимание на неопределенную траекторию полета моей кружки в его руке, решил не рисковать и отполз в сторону.

Не удивлюсь, если от него шарахаются не потому, что он весь в мечтах и думах, а потому, что в этом состоянии он просто опасен для окружающих.

Недели три, с момента моего появления в стойбище, погода стояла жаркая, и не было дождя. Трава начала желтеть. В один из вечеров, когда мы разожгли костер, и Орра занялась приготовлением нашего ежевечернего напитка, к нам на огонек по одному стали подходить старички. В течении получаса прям собрание старейшин сошлось у нашего костра. Орра всем раздала пиалы и налила напитка. Из палатки выбрался наш шаман и, ничего не говоря, присоединился к компании.

Какое-то время все молча наслаждались напитком.

–  Солнце, однако, - сообщил один аксакал.

Все молча покивали головами. Хлебнули чай, если это можно так назвать, из пиал… еще помолчали…

–  Жара, однако, - сообщил следующий.

Всё собрание снова с умным видом покивало головами и снова отхлебнуло по глотку.

–  Трава желтеет… однако, - так же серьезно через большой промежуток времени поведал новость следующий старик.

На продолжительное время установилась тишина, прерываемая редкими и громкими прихлебываниями напитка.

–  Овцам однако, скоро есть будет нечего, - стелился еще один дедуля.

–  Дождь, однако надо, - чуть ли не через час заявил еще один.

Аксакалы снова дружно покивали головами, опрокинули в себя остатки напитка и, молча, встав, исчезли в темноте.

На следующее утро я проснулся от шумной активности возле нашего шатра. Шаман ползал по земле и что-то там рисовал и раскладывал в камни в некотором порядке, известном лишь ему одному. Орра была задействована на работах "подай, принеси" и бегала как угорелая, стараясь угодить старику. Присев у входа в свое жилище, я с интересом смотрел на приготовления.

Когда, по мнению шамана, все соответствовало его требованиям, он подошел ко мне, взял за руку и подведя к кошме, лежащей в центре круга, выложенного белёными камнями, усадил и дал в руки мой бубен. Похоже, он принял к сведению пожелания старейшин, и намерен их воплощать, а мне придется активно работать в его программе по вызыванию осадков.

Еще раз проверив свои приготовления, он, постукивая бубном, начал медленно прохаживаться вокруг меня, тихо завывая. За кругом камней горели четыре костра, и сидящие рядом старики, время от времени подбрасывали в них топливо.

Скорость передвижения, ритм ударов и сила голоса постепенно увеличивались. Через некоторый промежуток времени он причитал уже в полный голос. Мерный ритм бубна вводил в какое-то странное состояние, при котором затихали все мысли. По знаку шамана я подключился к его сольному выступлению, и мы заголосили вдвоем.

Чем дальше мы с шаманом пели, тем громче становился мой голос и тем более разнообразные звуки я начинал петь. Не то чтобы я сам выбирал их, они как бы сами собой неслись из меня.