Чтение онлайн

– - Что с вами, любезная баронесса? Я вас не вижу по целым дням... Вы все хвораете?
– - спросила Анна Иоанновна.

– - Да, ваша светлость... Мне нездоровится, -- стараясь не глядеть в лицо своей повелительнице, хмуро ответила та.

– - Что же происходит с вами? И, если вы больны, отчего не обратитесь к доктору?

Насмешливая улыбка пробежала по губам баронессы, но она, поспешив скрыть ее, ответила:

– - Ах, ваша светлость, вы так добры... Но...

– - Что "но"? Договаривайте!

– - Но не все доктора могут принести облегчение. Быть может, вы согласитесь с этим сами?

– - Я? С какой стати?
– - вспыхнула герцогиня.

Она сразу поняла все: эта "красивая баба" намекала ей на Морица, который под видом доктора явился на их первое тайное свидание. Так вот какова она, эта "преданная немецкая божья коровка"! Она жалит, язвит...

– - Потрудитесь, милая, говорить яснее!
– - гневно произнесла Анна Иоанновна.
– - Почему я должна быть осведомлена в искусстве докторов?

– - Прошу простить меня, ваша светлость, но вы, кажется, не так изволили понять меня, -- печально ответила баронесса.
– - Я хотела сказать, что врачи тела часто бессильны врачевать душу.

– - А ваша душа болит?

– - О да, ваша светлость!

– - Что же с вами происходит?
– - удивилась герцогиня, обладавшая короткой памятью.

– - Вы должны это знать, ваша светлость, -- прозвучал вдруг ответ гофмейстерины.

– - Я?!

– - Да, вы,.. Помните ли вы, ваша светлость, что вы обещали сделать для меня?
– - И Эльза Клюгенау в упор посмотрела на свою повелительницу.
– - Вы обещали великодушно быть моей "свахой", как вы изволили выразиться... Я люблю Эрнста Бирона... Прежде он выказывал ко мне симпатию, любовь... Но призвание никогда не могло сойти с моих уст...

Анна Иоанновна отпихнула ногой обитую атласом скамеечку.

– - А, вы вот о чем!..
– - каким-то странным, не своим голосом начала она.
– - Вы о Бироне?.. Но, послушайте, моя милая баронесса, мне кажется, что если мужчина любит женщину, а женщина -- его, мужчину, то... какое же тут требуется еще посредничество третьего лица? В подобных случаях оно скорей нежелательно...

– - Как когда!..
– - глухо, неопределенно ответила баронесса.

Анна Иоанновна холодно бросила ей:

– - Ступайте!.. Вы больше мне не нужны сейчас. А с моим обер-камер-юнкером я поговорю...

Этот холодный, суровый ответ многое объяснил баронессе: недаром в это последнее время она подметила ревнивым взором женщины, что Эрнст слишком часто посещает герцогиню.

– - Ради Бога, ваша светлость, сделайте милость, не говорите ему ничего об этом!
– - умоляюще воскликнула она.

– - Ступайте!
– - последовал вторичный властный приказ.

Клюгенау покорно вышла.

По ее уходе Анна Иоанновна, чисто по-московски, "по-измайловски" всплеснув руками, воскликнула:

– - Да что же это такое, матушки? Или весь свет белый пошел против меня? Замуж захочешь идти -- не смей, потому какие-то проклятые "конъюнктуры" не сходятся; если так просто, поразвлечься желаешь -- тоже не смей: немка какая-нибудь протестует: "Мой он, дескать, а не ваш". А что же мне на сем свете принадлежит? Ничего, кроме тоски, скуки, слез да одиночества?

И Анна Иоанновна решила объясниться с Эрнстом.

Бирон явился в этот вечер к ее светлости в особенно бодром, приподнятом настроении духа. Он понимал, что герцогиню необходимо "подстегивать", по его любимому "лошадному" выражению, иначе она совсем сомлеет со скуки и наделает, чего доброго, таких чудес, за которые ее удалят из Митавы. А ведь еще большой вопрос: потянет ли она его за собой?.. Случай с Морицем, только чудом не разрушивший всех его горделивых, честолюбивых планов, заставил "милого Эрнста" стоять настороже, быть начеку.

– - Ваша светлость, вы опять скучаете? Это видно по вашему лицу, -- начал ловкий "конюх", склоняясь на одно колено перед герцогиней и покрывая поцелуями ее руку.

Анна Иоанновна отдернула ее, хотя без гнева.

– - А тебе весело, Эрнст Иванович?
– - насмешливо спросила она.
– - Ишь, как ты разгорелся...

Бирон улыбнулся:

– - Я не могу веселиться, ваша светлость, когда моя повелительница скучает.

– - Ого? Ты -- такой верный раб?

При слове "раб" Биррна передернуло. Впрочем, эту резкую фразу он сейчас же поспешил "смягчить", переделать по-своему:

– - Когда солнце не светит, все люди становятся несчастными, хмурыми... Я хотел предложить вам, ваша светлость, какое-нибудь развлечение... Вполне необходимо встряхнуться...

– - Какое же развлечение может быть в этой проклятой Митаве?
– - апатично произнесла Анна Иоанновна.

Бирон, знавший слабость герцогини к охоте, живо воскликнул:

– - А охоту устроить, ваша светлость? Мои егери напали на след нескольких кабанов. Правда, это -- опасная охота, но такой великолепный Немврод, как вы, не должен бояться ничего!
– - И он близко нагнулся к Анне.
– - И притом ведь около вас буду я, который готов отдать последнюю каплю крови за счастье увидеть хоть одну улыбку на вашем лице!..
– - страстно произнес он.

Анна Иоанновна блаженно улыбнулась.
– - Ах, до охоты ли теперь, Эрнст Иванович!
– - уже расчувствовалась она.
– - Да как-то и неловко теперь выйдет. Время такое тревожное, сам знаешь. "Вот, -- скажут, -- вдет заваруха, а наша герцогиня охотами себя тешит". Пообождем уж малость...

– - В таком случае не устроить ли бал? Вы, ваша светлость, не должны забывать, что вы -- герцогиня Курляндская. Отчего бы вам не показать митавскому обществу, что все происшедшее -- пустяшная комедия для вас, герцогини и племянницы императора?

– - Пожалуй... А то на самом деле подумают, что презренный раб Меншиков нагнал и на меня, русскую царевну, такого страха, что я боюсь высунуть нос из своих покоев. А я на него плевать хочу!
– - сразу всколыхнулась Анна Иоанновна.

Одна лишь имя ненавистного ей человека привело ее в состояние бешенства.

Бирон довольно улыбнулся и тотчас произнес:

– - Я говорил по этому поводу с Петром Михайловичем. Он одобряет мой план...

Анна Иоанновна пытливо поглядела на своего тайного фаворита.