Чтение онлайн

Недавний опыт ведения войны во Франции в новых условиях оказался бесполезен. Немцам приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы не утратить инициативу. Враг сдавал территорию, но, отступив, тут же шел в атаку. Советские танки прорывали немецкое окружение, и дело осложнялось тем фактом, что немцы испытывали недостаток в танковых дивизиях второй линии, а нехватка транспортных средств приводила к тому, что пехота не могла двигаться с необходимой скоростью. Русские постоянно ускользали из расставленных ловушек.

Наконец, 1-я танковая армия прорвала фронт на юге и в тяжелых боях окружила и разгромила советскую армию под Уманью. Однако этот бой не имел решающего значения, и в августе, несмотря на огромные потери, противник по-прежнему оказывал решительное сопротивление. Гальдер сформулировал знаменательный вывод: «На всех участках фронта, где ведутся наступательные действия, войска измотаны. То, что мы сейчас предпринимаем, является последней и в то же самое время сомнительной попыткой предотвратить переход к позиционной войне… Общая обстановка показывает все очевиднее, что колосс России… был недооценен нами… К началу войны мы имели против себя около двухсот армий противника. Теперь мы насчитываем уже триста шестьдесят вражеских дивизий». Встал вопрос: прекратить наступление и подготовиться к защите того, что уже удалось завоевать, или продолжить наступление вперед к непонятной цели.

Решение было принято. Группа армий «Центр» должна быстро продвинуться на девятьсот километров в глубь страны. Группа армий «Север» должна окружить Ленинград и соединиться с финскими войсками. Но каждый шаг вперед означал для Германии расширение фронта, а некоторые дивизии в тяжелых боях и изнурительных переходах понесли значительные потери.

Тем временем новая колониальная политика национал-социалистов, мечтавших превратить славянский Восток в немецкую Индию, праздновала первые гибельные победы. Альфред Розенберг был сделан рейхсминистром оккупированных территорий. Его мать была латышкой, и это стало основным аргументом выбора фюрера. В Прибалтику, Белоруссию и на Украину были назначены рейхскомиссары.

Заранее был определен рейхскомиссар для Кавказа, хотя этот район пока еще находился в руках неприятеля.

Ни о какой разумной восточной политике речи не шло. Скоро в дело вступили гаулейтеры и специальные подразделения СС, полиции и СД. Мало того, «отряды ликвидаторов» СД, которые прикомандировывались к группам армий для решения административных задач (командующие группами армий не руководили этими подразделениями), являлись мощным стимулом для партизан, ведших войну в тылу врага. Советский Союз с удвоенной энергией обращался с призывами к партизанам.

Специальные подразделения СС и СД, с одной стороны, и Центральный штаб партизанской войны (действовавший в Москве. – Примеч. ред.) – с другой изменили облик войны, придав ей новые, внушающие ужас черты. Руководство Генерального штаба, как и большинство немецких командующих, чувствовало свою беспомощность в сложившейся ситуации. Генеральный штаб оказался между двумя диаметрально противоположными проявлениями терроризма. Ярчайшим примером служит событие, которое произошло с фон Боком. СС провели так называемую «полицейскую демонстрацию» в Борисове, где располагался штаб группы армий «Центр», и, воспользовавшись моментом, устроили еврейский погром. Возмущенные представители штаба обратились к своему главнокомандующему фон Боку, требуя принять меры и сообщить Гитлеру о творящихся безобразиях. Но фон Бок, скорее всего, просто испугался, а кроме того, как большинству ставленников фюрера, ему хотелось продемонстрировать свои способности и удержаться на занимаемом месте. Это объясняет нежелание Бока отделять себя от творящихся беззаконий и обращаться в ставку.

Победа следовала за победой, но Гитлер не добился поставленной цели. Ему не удалось уничтожить советские армии к западу от Днепра. Большая часть армий под командованием маршала Тимошенко перекрывала историческую дорогу Смоленск – Москва. Маршал Буденный сражался на Украине, а Ленинград яростно защищал старый товарищ Сталина по оружию в годы Гражданской войны Ворошилов, некогда тесно сотрудничавший с рейхсвером. Генеральный штаб получил информацию о новых формированиях, поспешно переброшенных к востоку от Москвы.

В течение нескольких недель Гальдер и Браухич пытались убедить Гитлера начать мощное наступление на Москву, чтобы завладеть советской столицей до наступления зимы и тем самым нанести решающий удар по авторитету советского правительства. Браухич подробнейшим образом изложил свои мысли в письменной форме и направил Гитлеру. Ответом послужила директива № 34, гласившая: «Развитие обстановки в последние дни, появление крупных сил противника перед фронтом и на флангах группы армий «Центр», положение со снабжением и необходимость предоставить 2-й и 3-й танковым группам около десяти дней для отдыха и пополнения их соединений требуют пока отложить дальнейшие задачи и цели, поставленные директивой № 33». Гитлер официально отменял решение о немедленном захвате Москвы и требовал сосредоточить внимание на Крымской и Донецкой областях. Браухич с Гудерианом, который решительно поддерживал главнокомандующего сухопутными войсками, безуспешно пытались повлиять на Гитлера, чтобы заставить его изменить решение. Когда им стало ясно, что они потерпели поражение, генералы всерьез задумались об отставке. В конечном счете они остались на занимаемых должностях, понимая, что армия вправе потребовать этого от них.

Приказ Гитлера повернуть армии группы «Центр» и 2-ю танковую армию Гудериана на юг стал причиной грандиозного сражения на окружение в период с 17 по 19 сентября. Киев пал. 26 сентября 11-я армия прорвала линию обороны в районе Перекопа и двинулась в Крым. Остальная часть армии Рундштедта готовилась к наступлению на линии Ростов – Харьков. В последних событиях Гитлер разглядел доказательство того, что сопротивление противника наконец-то смято, и все больше и больше убеждался в собственном гениальном руководстве и в нерешительном, но крайне упрямом характере руководства Генерального штаба. Он считал, что наступил тот момент, когда надо со всей силой обрушиться на врага.

Не завершив операции, определенные директивой № 34, Гитлер поспешил издать директиву № 35. Согласно этой директиве, армии группы «Центр» должны были начать наступление на Москву и захватить ее до наступления зимы. Танковые армии Гудериана, Гота и Гепнера, двигаясь с севера и юга, должны были взять столицу в клещи. Операция должна была начаться через восемь– десять дней, и то, что Гудериан находился в это время на Украине, не принималось во внимание. Столь непродуманное руководство вызывало растущее раздражение Гудериана.

Только 30 сентября танковая армия Гудериана смогла принять участие в осуществлении нового плана и двинуться в направлении Орел – Тула. Операция, руководство которой было возложено на фон Бока, получила кодовое обозначение «Тайфун». Это должна была быть «последняя битва восточного похода», ураган, сметающий все на своем пути. В боях на направлении Вязьма – Брянск Бок захватил в плен шестьсот тысяч солдат противника; Гитлер хвастался, что советские армии брошены на землю и уже никогда не поднимутся. Даже Гальдер обрел душевное равновесие. Согласно его записям, Гальдер считал, что в случае относительно умелого руководства и при благоприятной погоде Москву удастся захватить. Как видим, его прогнозы не оправдались.

В двадцатых числах октября сложилась следующая ситуация. 4-я армия фон Клюге и 4-я танковая армия Гепнера находились к востоку от линии Калуга – Можайск. 3-я танковая армия Гота – на линии Тверь – Старица. Завязшие в грязи танки Гудериана смогли добраться до Тулы только в начале ноября. Несмотря на это, Гитлер купался в лучах славы.

Фон Рундштедт получил приказ начать наступление на Ростов-на-Дону, а затем продолжить движение в направлении Майкопа, Армавира. Фон Лееб стоял на подступах к Ленинграду. В тот момент казалось, что город не устоит; победа неминуема. Армии Ворошилова понесли немыслимые потери, и последние оборонительные рубежи удерживались с помощью курсантов, жителей города, среди которых находились женщины, старики и дети.