Чтение онлайн

При проведении нужных для этого мер, которые в отдельности указаны во II части доклада, конечно, от нации потребуются большие жертвы, как в отношении личного состава, так и денежные, но они будут во всяком случае меньше тех, которые потребовались бы от нас в случае проигранной кампании.

В странах наших противников делаются громадные напряжения для увеличения своей боеспособности, Германией также должны быть принесены жертвы.

Во второй части доклада выставлялись соответствующие требования. Людского материала для усиления армии было достаточно. Франция выставляла 82% своих военнообязанных, Германия же только от 52% до 54%. Если бы мы напрягли наши силы подобно Франции, то при проведении всеобщей воинской повинности мы могли бы достигнуть увеличения контингента новобранцев на 150.000 чел., а наших вооруженных сил мирного времени на 300.000 чел.

Увеличение призыва молодых годов являлось бы социальным долгом и тогда старшие возрасты, среди которых было много отцов семейств, могли бы быть отпущены. Мы бы избежали необходимости немедленной отправки на фронт большей части приданных резервным частям ополченцев, в то время как тысячи молодых людей оставались дома, потому что не были обучены. Существеннейшие требования заключались в следующем: в увеличении штатов всех родов войск, с целью придать большие силы действующим частям во время войны; в сформировании по крайней мере трех новых арм. корпусов для наступления на западе, с целью сгладить разницу в силах и одновременно оставить достаточную защиту на восточном фронте; в создании армейских инспекций, нескольких кавалерийских полков и т. д.; в пополнении тяжелой артиллерии, сапер и войск сообщений; в развитии авиационных частей; в усовершенствовании обозных формирований; в пополнении и улучшении войскового снаряжения (походные кухни, больший запас боевых припасов, зенитные орудия); в усилении вооружения пограничных крепостей (расширение Грауденца и Торна).

Кроме того, являлась настоятельная потребность в омоложении и дальнейшем усовершенствовании резервных формирований за счет ландвера. Франция в значительной степени усилила боевую готовность и качество соответствующих категорий войск. Доклад был дополнен статистическим материалом. Дальнейшие подробные данные были представлены для парламентских обсуждений весной 1913 г. (см. вышеприведенную таблицу).

Этот доклад явился главным стимулом для усиления армии. Согласно закона от 3/VII 1913 г., который все же не соответствовал выставленным требованиям, эта военная реформа увеличила наши силы мирного времени на 117.267 чел., но она не дала трех необходимых арм. корпусов.

Выставленные докладом требования и их обоснования являются главным образом делом Людендорфа, бывшего тогда начальником отделения Б.Г.Ш. в чине полковника. Он употребил всю силу воли для его осуществления. Имеются все основания быть ему благодарным. Мы были бы еще более ему благодарны, если бы ему удалось настоять на сформировании трех новых корпусов. Это его требование не дошло до рейхстага.

Значение, которое этот вопрос получил в обществе, заставляет нас выяснить нашу позицию по отношению к нему. Тогдашний военный министр ген. Геринген привел в «Крейццейтунг» от 13 ноября 1919 г. причины, которые в то время побудили военное министерство отнестись к этому вопросу отрицательно. Образование трех новых корпусов привело бы к созданию многочисленных высших штабов и войсковых частей. Без ущерба для внутренней структуры армии и в связи с другими заключающимися в законопроекте значительными расширениями достичь этого было нельзя. После этого ген. фон Мольтке заявил о том, чтобы его требования, в случае если они не будут внесены в законопроект, были бы доведены до сведения рейхстага. Однако, исполнить это одновременно с представлением других обширных требований военное министерство считало неудобным. Генеральный Штаб должен к этому добавить следующее. Решение кайзера отложить формирование трех новых арм. Корпусов на будущее время являлось результатом доклада военного министра 23/I 1913 г. Начальник Г.Ш. узнал об этом решении позднее из сношения военного министерства от того же числа. На этом он однако не успокоился. В марте 1913 г. он писал рейхсканцлеру о том, что в связи с вероятностью возвращения Франции к 3-х летнему сроку службы, он просит еще раз внимательно пересмотреть этот вопрос и выяснить, не является ли возможным в связи с этим обстоятельством сформировать в ближайшее время до 1 октября 1913 г по крайней мере один арм. корпус. 5 марта 1913 г. начальник Г.Ш. еще раз доносил канцлеру, что по имеющимся сведениям Россия предполагает сформировать 3—4 арм.. корпуса, что, в связи с предстоящим возвращением Франции к 3-х летнему сроку службы, отразится на нас неблагоприятно. В будущем же программа организации армии, развитая в докладе 21/XII1912 г., во всяком случае явится недостаточной, а потому осуществить ее немедленно тем более необходимо. Долг заставляет начальника Г.Ш. обратиться еще раз к рейхсканцлеру с просьбой вновь обсудить — нельзя ли тотчас же приступить к осуществлению программы, которая имела в виду, кроме дальнейшего увеличения штатов мирного времени, сформирование трех новых арм. корпусов и еще раз подчеркивалось, что это требование является минимальным по отношению к тому, что должно быть теперь же сделано для реорганизации армии. Копии сношений от 1 и 5 марта были сообщены военному министру. Эти примеры показывают размер полномочий начальника Г.Ш. и рамки, в которые он был поставлен при защите выдвигаемых им требований. Надо заметить, что доклад 1912 г. ни в коей мере не ратует за наступательную войну. Наоборот, в нем ясно подчеркивается, что агрессивные цели налицо у наших противников, в то время, как у нас речь идет лишь об удержании за собой нашего собственного достояния. Ясно, что такого рода оборонительная война при осуществлении ее не может ограничиться обороной и что после начала военных действий нельзя выжидать и смотреть, что решит предпринять против нас противник, а нужно попробовать посредством наступления нанести поражение по крайней мере одному из противников.

В этом смысле и надо понимать слова, когда речь идет о наступательных тенденциях. В дальнейшем мы конечно коснемся вопроса о предусмотренном нарушении бельгийского нейтралитета. Вопрос, нужно ли было вести наступление через Бельгию, будет рассмотрен позднее.

Французская «Желтая книга» среди дипломатических документов 1914 года вместо доклада 1912 года опубликовала другой доклад от 19 марта 1913 года, который должен был доказать, что мы искали войны и стремились к наступлению с широкими политическими целями. Составителем этого доклада «Тан» называет ген. Людендорфа. Последний, перепечатав его в упомянутой уже книге («Французское извращение моего доклада 1912 г. о грозящей войне»), отрицает какое бы-то ни было отношение к нему. Содержание его ни в коей мере не отвечало взглядам Г.Ш. Очевидно, это — подлог, жертвой которого стало французское правительство. Поэтому рассматривать его мы не будем.

В связи с тем, что Г.Ш. узнавал о постановке военного дела у противников, обстановка с 1912 г. по 1914 г. непрерывно менялась. Поэтому весной 1914 г. Г.Ш. счел нужным еще раз в отправленном рейхсканцлеру и военному министру докладе выставить требование о скорейшем проведении закона о всеобщей воинской повинности, то есть о приеме на военную службу всех немцев, способных носить оружие. Это требование до начала войны выполнить не удалось. Мотивировка приводилась следующая:

Далее прибавляется то, что за последнее время на Балканах политическое положение совершенно изменилось.

Нельзя не признать, что Г.Ш. ясно представлял себе размеры и значение будущей войны, — войны, в которую он не вовлекал, но для которой требовал крайнего напряжения сил немецкого народа. В то же время, те же доклады показывают, насколько неосновательны утверждения, будто Г.Ш. недооценивал наших противников, в особенности военную мощь России.

Если германский народ для своей военной подготовки не сделал всего того, что мог и должен был сделать, принимая во внимание усилие наших врагов, то вина за это «лежит не на Генеральном Штабе. Кто является за это ответственным, мы не будем здесь рассматривать.

Теперь мы подходим к положению, непосредственно предшествовавшему началу войны. Роковые дни конца июля 1914 года были очень тяжелы для Г.Ш. Объявление мобилизации влекло за собой мировую войну, которую не хотели начинать до тех пор, пока являлась хоть какая-нибудь возможность избежать ее. Но малейшее опоздание в объявлении нашей мобилизации могло нанести нам непоправимый вред. Тяжелую ответственность за правильный выбор момента мобилизации с точки зрения военной необходимости нес начальник Г.Ш. Взгляд ген. фон Мольтке на создавшееся 28 июля положение вытекает из представленного на другой день рейхсканцлеру доклада, опубликованного в книге: «Побуждал ли Г.Ш. к войне», «Документы германского Г.Ш.».

Там мы читаем: «Австрия мобилизовала против Сербии только часть своих вооруженных сил, а именно 8 арм. корпусов, которых было достаточно только для осуществления карательной экспедиции. Россия же в это время принимает все меры, чтобы иметь возможность в наикратчайший срок мобилизовать 12 арм. корпусов Киевского, Одесского и Московского военных округов и чтобы привести в боевую готовность северный участок границы против Германии и побережье Балтийского моря. Она заявляет, что желание объявить мобилизацию вызвано намерением Австрии вторгнуться в Сербию, которое может привести к разгрому Сербии, на что Россия согласиться никак не может, хотя Австрия и объявила, что о разгроме Сербии она и не думает». Что же должно было явиться последствием этого? Если Австрия вторгнется в Сербию, то ей придется иметь дело не только с сербской армией, но и с превосходными силами русских, другими словами, она не сможет вести войну против Сербии. Это значит, что Австрия будет вынуждена мобилизовать и вторую половину своей армии, так как она никоим образом не может отдаться на милость. или немилость готовой к войне России. В тот момент, когда. Австрия мобилизует всю свою армию, столкновение между ней и Россией станет неизбежным. Для Германии же это явится casus foederis. Если Германия не хочет быть вероломной и отдать своего союзника на уничтожение превосходным силам России, то она в свою очередь должна также мобилизоваться. Это повлечет за собой мобилизацию остальных военных округов России. Но тогда Россия может сказать, что на нее нападает Германия и этим она обеспечит себе поддержку Франции, которая обязана согласно договорам принять участие в войне, в случае нападения на ее союзницу — Россию. Таким образом, франко-русский договор, который, как говорилось, был заключен с чисто оборонительной целью для отпора завоевательным планам Германии, становился активным, влекущим за собой взаимное растерзание культурных государств Европы.

Под постоянными предлогами, что она еще не мобилизуется, а что принимаются только подготовительные меры «на всякий случай», что «до сих пор еще не призван ни один запасный» — Россия подготовится к войне настолько, что в случае действительной мобилизации будет готова к наступлению в течение немногих дней.

Россия уверяет, что против Германии она не желает ничего предпринимать, но она прекрасно знает, что Германия не может остаться безучастной при столкновении своей союзницы с Россией. Германии также придется мобилизовать свою армию и тогда Россия опять — таки сможет сказать всему миру: «я не хотела войны, она вызвана Германией».