Чтение онлайн

«Прямое попадание, товарищ коммандер! Германская кровь плюс монгольская! Убийственное сочетание».

— …а в честь кого назвали деда — сказать затрудняюсь. ХХ век не способствовал сохранению свидетелей и документов.

«Мне ли не знать», — подумала бывшая подданная погибшей Англостанской Империи.

— Если не секрет, Джерри, с какой целью направляетесь в Венгрию?

— Совсем не секрет, Юлий. Отдых и больше ровным счетом ничего. Мне показалось, что это подходящее место, чтобы израсходовать накопившиеся за несколько лет дни отпуска. А вы?

— Немного отпуск, немного служба, — признался Бриннер. — Появилась возможность совместить приятное с полезным. До меня дошли сведения, что венгры разводят уникальную породу лошадей, которая может неплохо послужить нашему делу на монгольской границе. Вот, решил наа них взглянуть. Если окажется, что они нам подходят — начальство обещало рассмотреть вопрос о покупке опытной партии. Теперь, когда между нашими странами заключен новый торговый договор…

«Ага, вот почему Венгрия вдруг стала дружественной страной».

— Но довольно о лошадях, — продолжал полковник. — Давайте лучше о вас.

— Давайте лучше к власти перейдем, — хихикнула Джеральдина Вонг. — А войну отложим на потом.

— Простите? — не понял он.

— «Женщины, лошади, власть и война», — процитировала мисс Ригли великого англостанского поэта. — Самые популярные темы для разговоров.

— Хорошо, давайте про власть. — охотно согласился полковник Бриннер.

«Сдается мне, — подумала она, — это будет интересное п_у_т_е_ш_е_с_т_в_и_е».

На трибунах, расставленных вокруг космодрома в Англо-Саксонской Гвиане, собрались тысячи гостей — министры, генералы, родственники и друзья членов экипажа; астронавты, уже побывавшие на орбите или Луне; астронавты, которым еще только предстояло отправиться в космос; всевозможные герои Империи, заслужившие свои ордена на тех или иных внешних или внутренних фронтах; а также журналисты, иностранные дипломаты и другие официальные лица. Командир корабля произнес прочувственную и в меру пафосную речь; первосвященник из храма Марса в Иннсмауте благословил астронавтов и нарисовал у каждого на лбу Знак Огня; легионеры из почетного караула вскинули винтовки на плечо; флаги развевались, а в небо регулярно взлетали разноцветные воздушные шарики — в основном черные, красные и золотые. Все было очень мило и торжественно.

Старт был назначен ровно на полдень по местному времени. Президент-Император некоторое время колебался, прежде чем разрешил использовать гвианский космодром — некоторые из приближенных считали, что такая важная экспедиция должна отправиться в космос с одной из площадок на священной американской земле. Яйцеголовые очкарики, отвечавшие за проект, утверждали, что близость космодрома к экватору обеспечит условия, приближенные к идеальным. В конце концов повелитель снова подбросил золотую монетку. «Марс» — Гвиана, «Хейткрафт Первый» — Америка. Выпал «Марс». В конце концов, Гвиана тоже была американской землей, густо политой кровью героических солдат-марсопоклонников и их успешно уничтоженных врагов. Опять же, не мешает напомнить красным бразильцам по южную сторону границы, кто здесь хозяин.

Сам Президент-Император МАССИ, Ательстан Хейткрафт, наблюдал за действом, находясь на борту своего флагмана, линейного корабля Англо-Саксонского Императорского Флота «Кинг Пенда», который покачивался на волнах Карибского моря у берегов Гвианы и демонстрировал флаг Империи откровенным врагам и ненадежным союзникам. Таким образом властелин Севера Северной Америки и других земель пытался соблюсти некий здоровый баланс между значимостью момента и скучной рутиной. Конечно, корабли на Марс отправляются не каждый день, но у Империи так много побед и достижений, что даже Президент-Император в бесконечном могуществе своем не может присутствовать сразу и везде одновременно. Поэтому старт марсианского звездолета ему пришлось пропустить. Ничего страшного. Когда герои МАССИ доберутся до Красной Планеты и доложат об успехе, он будет там, возле пульта связи, чтобы принять доклад. И когда они вернутся на Землю — тоже. Он будет встречать их у трапа. Наверно.

Журналисты сделали последние снимки; астронавты в последний раз сверкнули белоснежными улыбками и поднялись по трапу; инженеры из наземной команды задраили внешние люки и доложили о готовности; ведущая одного из центральных телеканалов, любимица Империи, прокричала в камеру что-то невразумительное и разбавила это доброй порцией воздушных поцелуев; зрители на трибунах натянули заранее розданные защитные очки; из динамиков, репродукторов и громкоговорителей принялись доноситься сигналы обратного отсчета; лидеры враждебных держав, втайне от всех сидевшие перед экранами в своих бункерах и кабинетах, кусали губы или локти — кто во что горазд…

— Десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один… зажигание…

Из титанических дюз нацеленной в небо гигантской ракеты ударили языки пламени, сопровождаемые клубами дыма — после чего корабль медленно, но уверенно оторвался от земли — и от Земли тоже.

— Это великий день, господа. Он войдет в историю! — Ательстан Хейткрафт все-таки не удержался от исторической фразы, которая войдет в историю или как минимум в имперские учебники истории — и, как истинный солдат, приподнял не пошлый бокал с вином, а свою старую армейскую фляжку. Чтобы сделать добрый глоток, ему пришлось запрокинуть голову и зажмурить глаза — солнце стояло в зените. Поэтому самое интересное Президент-Император пропустил.

Корабль взорвался на высоте примерно в полтора километра. Поскольку двигатель космолета питался от ядерного реактора, мощность взрыва, по разным оценкам, составила от семнадцати до двадцати одной мегатонны беллонита. Из гостей и работников космодрома не выжил никто, даже сотрудники ЦУПа в подземном бункере. Ударная волна трижды обогнула земной шар — но если в Африке или Азии ее заметили только отдельно взятые сейсмологи и сейсмографы, то в Гвиане и ее окрестностях последствия так или иначе заметили почти все. Целые города и деревни были сметены с лица Земли, а радиоактивные осадки выпали даже на северных берегах Амазонки. Число жертв и разрушений традиционно не поддавалось подсчету. Дежурные офицеры на бразильских станциях раннего предупреждения совершенно справедливо решили, что бесноватые американские марсофашисты нанесли первый удар и приказали поднять в воздух стратегические бомбардировщики. Обстановка прояснилась, а приказ об отмене поступил, когда первая волна стратегов находилась в считанных километрах от границы. Таким образом, только чудо спасло планету от долгожданной атомной войны.

Правительство коммунистической Бразилии заявило официальный протест и потребовало компенсацию за ущерб. Правительство МАССИ дало ответ в духе легендарного американского полководца, окруженного в врагами в лесах на германской границе, но в сумрачных кабинетах за кулисами высоким сторонам кое-как удалось договориться. Гвиана была объявлена непригодной для жизни. Часть населения Империя эвакуировала на всевозможные карибские острова; десятки тысяч неверных подданных нашли убежище в той же Бразилии и других соседних странах. Но были и другие — десятки тысяч людей, отказавшихся покинуть родные руины по той или иной причине или брошенных на произвол судьбы — и судьба их на долгие годы скрылась под мрачной завесой тайны.

Причину взрыва достоверно установить не удалось. Техническая неисправность? Ошибка одного из инженеров или астронавтов? Вражеская диверсия? — все может быть.

Что же касается Президента-Императора Ательстана Хейткрафта, то его, обгоревшего и получившего дозу, успешно выловили из воды, где он оказался после того, как ударная волна перевернула его линкор вверх дном. Лучшие врачи Империи несколько недель боролись за его жизнь и наконец-то спасли.

— Десять лет жизни я вам гарантирую! — жизнерадостно сообщил главный хирург, когда властелин МАССИ наконец-то открыл глаза. — А будете добросовестно принимать таблетки — может и все двенадцать!