Чтение онлайн

О каких ракетах?

О тех, что указали русским летчикам дорогу к нашей станции.

Я не видел никаких ракет, — сказал один.

Знать не знаю о ракетах, — добавил другой.

Пан Бродзиловский, вы ошиблись. Русские при выходе на цель всегда выпускают осветительные ракеты, — вмешался дежурный.

Может быть, — согласился начальник станции. — Значит, договорились? Никаких ракет мы не видали!

Никто не стал возражать. В это время в будку ворвался человек в форме офицера словацкой армии.

— Проклятые свиньи! — заревел он басом. — Все вы — московские агенты. Где мой эшелон?

Начальник станции встал во весь рост и, смерив вошедшего презрительным взглядом, спокойно спросил:

— С кем имею честь разговаривать?

Надпоручик Майоров, — представился словак. — Начальник охраны эшелона военнопленных. Скажите, где мой эшелон?

Вы его охраняли, вы и должны знать, где он, — ответил начальник станции, явно издеваясь над незадачливым офицером. — Мы вас приняли, поставили, как было указано господином военным комендантом. Ищите его там, в тупике.

Вошел еще один словак.

Господин надпоручик, эшелон нашелся! — доложил он. — Стоит в поле, метрах в трехстах отсюда.

Слава богу! — с облегчением вздохнул надпоручик. — Надеюсь, все там в порядке?

— Половина вагонов пуста. Пользуясь отсутствием часовых, кто-то открыл двери и выпустил военнопленных.

— Этого еще недоставало! — чуть не плача, прошептал офицер. — Теперь уж суда не миновать. Немцы за такие дела отправляют на виселицу... Но и вы не ухмыляйтесь! — крикнул он полякам. — Побег устроили вы, мы прозевали, — значит, висеть будем вместе!

«Похоже на то, — побледнел пан Бродзиловский. — Нет, не дадут нам умереть своей смертью... Либо расстреляют, либо повесят».

И, словно в подтверждение этого, снаружи послышался шум моторов. Рядом с будкой остановился автомобиль, и тут же в дверях показался немецкий полковник.

Хайль Гитлер! — вскинул он руку.

Хайль Гитлер! — нестройным хором ответили на его приветствие.

Мне нужен был военный комендант, но он погиб. Служащие сказали, что его обязанности временно выполняете вы, — глядя на пана Бродзиловского, сказал полковник.

Верно, герр полковник. Комендант погиб смертью храбрых. Скажите, с кем имею честь говорить?

Инженер-полковник Грюгер. Прибыл за военнопленными. Вот мои документы, — и он выложил на стол целую кипу бумаг.

По этому вопросу разговаривайте с ним, — возвращая бумаги полковнику, показал на Майорова пан Бродзиловский.

Начальник охраны надпоручик Майоров, — представился тот.

Вы что, русский?

Нет! — испуганно замотал головой Майоров. — Я — словак, верный солдат президента Тисо, самого преданного друга фюрера.

Возможно, возможно, — не стал возражать полковник. — Мой шофер тоже чех. Я доволен им. Недавно даже представил к награде. Впрочем, время — деньги, как говорят умные люди. Не будем терять его на пустяки. Покажите-ка мне свой товар!

Эшелон стоит в поле. Как прикажете: подать его сюда или сами подъедете? Вы, кажется, на машине?

Поедем вместе. Мне хочется как следует осмотреть их, не спеша. Знаю я вас, конвоиров: сплавите положенное продовольствие на черный рынок, а пленных довозите полуживыми. Они нужны мне для тяжелой работы, а не для того, чтобы смотреть, как они дохнут от истощения. Больных и слабых забирайте назад.

Майоров задрожал. «Все знает, — заныло у него сердце. — Суда не миновать... Ведь я им не выдавал даже пятой части пайка... Может, половина из них не стоит на ногах... А если к ним прибавить сбежавших...»

Автомобиль остановился у одного из вагонов.

— Моя резиденция, — показал Майоров. — Заходите. Я вас ознакомлю с документами.

Полковник прошел вперед, а надпоручик шепнул подбежавшему к ним помощнику: «Раздай пленным все, что осталось из съестных припасов. Живо!»

Вагон был старый, двухосный, из трех купе. В первом расположился начальник конвоя, во втором и третьем унтер-офицеры.

— А неплохо жилось раньше польским панам. Смотрите, в каждом купе есть душ, туалет, — показал Майоров.

Подумаешь, — презрительно поморщился полковник. — Обыкновенный допотопный вагон. После первой мировой войны мы их все продали финнам и полякам.

Да, это правда... Вы сегодня ужинали? Нам из-за бомбежки не пришлось.

Я тоже не успел.

Тогда поужинаем вместе. Что вы предпочитаете — коньяк или сухое?

На фронте выбирать не приходится. Что у вас есть?

Шампанское, коньяк, бордо. Все французское. В Тарнуве достали. Пришлось квартировать у одного графа в имении. Сам он еще в тридцать девятом бежал в Лондон. Наследники ничего не жалели — только чтобы мы не призвали их к ответственности за отца. Вот на прощание и нагрузили машину запасами из графского подвала.

Майоров открыл буфет, достал бутылку, откупорил и налил два бокала. Гость и хозяин чокнулись, выпили, закусили.

Удивительное вино, не правда ли? — заискивающе улыбаясь, спросил словак.

Да, превосходное. Французы — большие мастера своего дела, — похвалил вино полковник.

Виноделы прекрасные, но вояки плохие. Проиграть войну за сорок дней — величайший позор.

Я был там. Войну проиграли Петен и Лаваль, а народ все еще стреляет. Даже в центре Парижа по ночам лучше не выходить на улицу.

Убить из-за угла — дело нехитрое. В Тарнуве я потерял заместителя. Был большой бабник. Этим и воспользовались польские партизаны: завлекли к одной красотке на квартиру. Смотрим — утром не является на службу. Послал солдат. Они и принесли его. Так разделали беднягу, что родная мать не узнала бы.

Хозяин налил еще по бокалу. На сей раз выпили не чокаясь.

— Если вам нравится мое вино, герр полковник, могу поделиться с вами по-братски, — предложил надпоручик.

— Не смею отказаться. Сколько я должен заплатить?

О, я не торгую. Дарю вам в честь нашей встречи.

Как говорили древние римляне: «Даю, чтоб ты дал», — засмеялся полковник. — Можете не сомневаться. Отплачу сполна.

Майоров позвал вестового и приказал погрузить в багажник автомобиля «герра полковника» три ящика коньяка.

Попал я в большую беду, герр полковник, — вздохнул надпоручик. — Пользуясь суматохой, во время бомбежки кто-то открыл несколько вагонов и выпустил на свободу военнопленных... Не знаю теперь, что и делать.