Чтение онлайн

«Если начальник абвергруппы обеспечивает их личной Охраной, это неспроста, — думал Конрад. — Они не работают, только отдыхают. Значит, они вовсе не служащие. А кто же? Уж не родственницы ли самого полковника Планка, приехавшие в Польшу на летние каникулы? Если это так, то почему бы не захватить их, а потом обменять на Еву».

Чтобы согласовать дальнейшие действия, Кальтенберг поехал в отряд. Прибыл он туда почти одновременно с Яничеком. Яничек за это время успел обосноваться в Кельцах, снял квартиру, приобрел автомашину и, совершая различные валютные сделки, познакомился с некоторыми должностными лицами из оккупационной администрации. Опасаясь разоблачения, они обычно приобретали золото через подставных лиц или же через своих родственников.

Сегодня у меня были мать и жена полковника Планка. Я им продал два обручальных кольца. Должно быть, готовятся к какой-то свадьбе. Заказали жемчужное ожерелье, за которым заедут через два дня. Надеюсь получить кое-какие сведения о Еве, — сказал Зденек.

Опишите внешность этих женщин, — попросил Кон рад.

Мать полковника Планка — довольно полная женщина лет пятидесяти, с массивным подбородком, свидетельствующим о ее арийском происхождении, — улыбнулся Зденек. — Представилась она как фрау Маргарита фон Планк. Жена полковника — стройная, полногрудая красавица с каштановыми волосами, ей, по всей видимости, нет и тридцати. Зовут ее Бертой. По ее словам, к ним недавно приехала золовка по имени Эльза.

Это они! — воскликнул Кальтенберг. — Не тратьте на них ни золота, ни драгоценных камней. Я их приведу сюда бесплатно.

— Как? — заинтересовались руководители отряда. Конрад доложил о результатах своих наблюдений за «Осиным гнездом».

Как видите, нападение на эту крепость — дело весьма сложное и может обойтись нам слишком дорого. Поэтому я предлагаю захватить кого-нибудь из родственниц начальника абвергруппы, скажем красавицу Берту, и по том обменять на нашу радистку, — закончил Кальтенберг.

Почему только одну, а не всех? А вдруг полковнику Планку жена давно надоела? Тогда он только поблагодарит нас, что мы избавили его от нее, — засмеялся Яничек.

Всех не могу. Увезти их придется на их же машине. А если туда сядет фрау Маргарита, для меня места не останется. Возьму лучше жену и сестру полковника, — улыбнулся и Конрад.

Мне не хотелось бы вступать в переговоры с начальником абвергруппы, а обмен, сами понимаете, без переговоров невозможен, — вздохнул Турханов.

Поручите это мне. Я все сделаю сам. Заверяю, что через несколько дней Ева будет здесь, — заявил Конрад.

Соколов сразу поддержал друга.

— В самом деле, — сказал он, — давайте сначала попробуем обменять, а если не выйдет, придется уж скрестить оружие.

У Комиссарова пока определенного мнения не сложилось, а Савандееву явно понравился план Кальтенберга. Турханов колебался некоторое время, но, тщательно взвесив все «за» и «против», согласился. Затем Конрад подробно рассказал, как он мыслит провести всю операцию. Казалось, он все предусмотрел, поэтому план по существу не вызвал никаких возражений.

Товарищи, мы знаем, как обращаются фашисты с пленными партизанами, — сказал полковник. — Давайте не будем подражать зверям и при всех обстоятельствах останемся людьми. Надеюсь, что женщины, пока будут у нас, не испытают никаких обид!

Будьте уверены! — с жаром воскликнул Конрад. — Мы с ними будем так вежливы и учтивы, что, уверен, им захочется еще раз побывать в плену у партизан...

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Операция, которую партизаны в шутку назвали «Умыканием», началась в полном соответствии с утвержденным командованием отряда планом. В назначенный день, еще на рассвете, Кальтенберг сосредоточил всю свою группу в лесу между озером и границей запретной зоны. На утренней заре к озеру на бронетранспортерах подъехали офицеры. Ровно в полдевятого они собрали снасти и поехали обратно. Теперь можно было подойти поближе к озеру и спокойно ждать появления голубого «мерседеса» в сопровождении двух мотоциклов «БМВ».

День обещал быть жарким. Солнце уже с утра припекало немилосердно. В лесу стояла тишина. Поверхность воды, чистая и гладкая, сверкала словно зеркало. Партизанам хотелось бы сбросить с себя обмундирование и прыгнуть в воду. Но все знали, что об этом можно было только мечтать. Война не только оторвала их от родных и близких, но и лишила возможности удовлетворять самые простые человеческие желания. Они знали, что, пока не уничтожен фашизм, никто не может жить спокойно и радостно, поэтому безропотно переносили все тяготы и лишения.

Солнце уже почти стояло в зените, когда, шурша по песку, на поляну выскочила голубая машина, а за ней — два мотоцикла. Красавица Берта сидела за рулем. Рядом с ней была молоденькая русоволосая девушка, а все заднее сиденье занимала непомерно толстая женщина с крашеными волосами, собранными в пышный пучок. Машина остановилась у самой воды. Женщины сбросили легкие шелковые халаты. Берта и ее золовка сразу бросились в воду и быстро поплыли почти на середину озера, а фрау Маргарита улеглась на горячем песке. Их телохранители поставили мотоциклы метрах в сорока от легковой машины. Кальтенберг взял их на мушку и дал из автомата короткую очередь. Один из охранников ткнулся лицом в землю, другой, нелепо размахивая руками, пытался убежать, но вторая очередь и его пришила к земле.

Услышав выстрелы, фрау Маргарита вскочила на ноги и начала звать на помощь, а Берта и Эльза поплыли к противоположному берегу. Заметив это, Конрад направил на них автомат.

— Эй вы, русалочки! — крикнул он, выскочив из-за кустов. — Живо на берег! Даю три минуты и, если за это время не приплывете, пеняйте на себя! А вы молчите! — добавил он, обернувшись к фрау Маргарите, которая тут же упала в обморок.

Хотя поведение эсэсовцев, расстрелявших охранников, было совершенно непонятно, однако, услышав немецкую речь, купальщицы немного успокоились и приплыли к берегу.

Что это значит? — с возмущением спросила Берта.

Это значит, что нам пора ехать, — спокойно ответил Конрад. — Садитесь в машину, фрау Планк!

Там уже сидели два партизана — один за рулем, другой на заднем сиденье. Женщины взяли полотенца, вытерлись, потом сели в машину. Причем, по указанию Кальтенберга, Эльза заняла место рядом с шофером, а Берта — рядом с автоматчиком на заднем сиденье. Конрад вытащил из кармана письмо и засунул его за лифчик лежащей в обмороке фрау Маргариты, потом тоже сел в машину. Берта поняла, что дело принимает серьезный оборот. Сначала она подумала, что эсэсовцы по ошибке приняли их за полек, грубо нарушивших приказ о запретной зоне, но, когда их назвали по фамилии, а арестовавший их офицер оставил при свекрови какое-то письмо, у нее не осталось никаких иллюзий. Но ей не хотелось признать себя побежденной, и она продолжала играть роль незаслуженно обиженной, но гордой женщины.

Ну, сели, а дальше что? — спросила она.

А дальше, милые мои, надо одеться, — бросая им обеим на колени халаты, усмехнулся Конрад.

Я думала, вам так приятнее...

Дело не во мне, а в вас, — сквозь зубы процедил Конрад. — Вы не красотки из ночного бара, чтобы голыми разъезжать по дорогам.

Женщины оделись. Кальтенберг выбросил из окошка третий халат и приказал шоферу ехать. Машина в сопровождении двух мотоциклистов, на которых вместо расстрелянных солдат вермахта уже сидели переодетые партизаны, быстро помчалась по дороге. Берта думала, что их повезут в графское имение, но, выйдя на шоссейную дорогу, «мерседес» повернул в обратную сторону.