Чтение онлайн

Приказом наркома обороны К.Е. Ворошилова от 19 августа всему экипажу была объявлена благодарность, а начальник ВВС Алкснис через три дня после приезда лично принял участников перелета и вручил всем именные золотые часы. В секретариате им были вручены путевки в подмосковный санаторий «Архангельское».

В сентябре 1936 года Проскуров и Прокофьев подали рапорта, с тем чтобы их направили добровольцами в республиканскую Испанию, где вспыхнул мятеж. Друзья взяли в библиотеках книги по Испании, начали учить испанский язык. Когда был получен приказ, чтобы быстрее добраться до цели, вылетели пассажирским самолетом по маршруту Москва — Берлин — Париж. На руках командировочные предписания от московского автомобильного завода. Цель командировки: посетить автомобильные предприятия «Рено» для обмена опытом. Три дня в Париже, затем поезд Париж — Тулуза, пассажирским самолетом до Аликанте, поездом до Мадрида.

Аэродром Алькала-де-Энарес. Советский военно-воздушный атташе в Испании Б. Свешников представляет их летчикам-«старикам»:

— Новые волонтеры — поляк Феликс и чех Солдатчек.

Здесь пути-дороги друзей разошлись. Проскурова направили под Картахену. Здесь он, будучи командиром отряда, летал на устаревшем бомбардировщике «Бреге-19» с аэродрома Хетафа.

Свое первое задание группа выполнила успешно. Проскуров совершил еще несколько вылетов и остался «безлошадным». Затем в Альбасете началось формирование интернациональной эскадрильи «Испания». В нее вошло три отряда — два на самолетах «Потез-54» и один на «Бреге-19». С 15 октября франкисты перешли в наступление, и боевая работа стала более напряженной. С каждым боевым вылетом увеличивалась бомбовая нагрузка: кроме четырех стокилограммовых бомб наружной подвески, в фюзеляж «Потеза» загружалось 50 мелких осколочных и зажигательных бомб. В шутку эти устаревшие самолеты летчики прозвали «протезами». Проскуров возглавил звено из трех «Потез-54».

…Три часа ночи. Тревога. Под Мадридом обнаружены замаскированные артиллерийские позиции. Командир группы приказывает во что бы то ни стало уничтожить их. Один за другим самолеты взмывают в небо.

Когда приближались к цели, противник открыл сильный заградительный огонь, но самолеты упрямо идут к цели. Первыми сбросил бомбы бомбардировщик капитана Ларакко, за ним Проскуров, последним кнопку бомбодержателя нажал Деменчук Боевая задача была выполнена.

27 октября 1938 года шестерка бомбардировщиков, в составе которой находился Проскуров, нанесла бомбовый удар по аэродрому в Талавере в районе реки Тахо, в результате которого было уничтожено 15 самолетов мятежников.

На следующий день они же бомбили аэродром мятежников в Гранаде.

30 октября три бомбардировщика, которые пилотировали испанец Сопилло, украинец Проскуров и болгарин Горанов, вылетели на бомбардировку живой силы и техники в районе Навальконеро, что всего в 30 км к юго-западу от Мадрида. Ведущий Сопилло опоздал к вылету, а затем безрассудно изменил маршрут полета и долго летел над вражеской территорией. И, конечно же, еще до приближения к цели, в районе Навалькорнеро перехватили восемь «хейнкелей».

Один вражеский истребитель пристроился к ведущему, а затем сделал крутой разворот на юг и помахал крыльями. Ведущий последовал за ним. Измена!

Оставшиеся «хейнкели» ринулись в атаку на два бомбардировщика. Их встретил огонь стрелков, и после второй атаки один из «хейнкелей» вспыхнул от меткой очереди стрелка. В тот же миг загорелся мотор на самолете Горанова, и он начал отставать. Проскуров не оставил друга в беде: сбавил скорость и вместе с экипажем Горанова продолжал отбиваться от наседавших вражеских истребителей. Когда у Горанова был подбит второй мотор, фашистские летчики оставили его, так как были уверены, что поврежденный самолет далеко не уйдет. Они бросились за машиной Проскурова. Искусно маневрируя, тот уводил истребители все дальше и дальше от горящей машины. Поврежденные и изрешеченные пулями бомбардировщики Горанова и Проскурова так и не сумели дотянуть до аэродрома. Проскуров сделал вынужденную посадку на виноградном поле, а раненый Горанов сел на фюзеляж на нейтральной полосе. Лишь на следующий день экипаж Проскурова пешим порядком возвратился на свой аэродром.

В дальнейшем, взаимодействуя с военно-морским флотом, Проскуров летал на «Потез-54» с аэродрома Сан-Хавьер. Необходимо было найти крейсера мятежников «Сервера», «Канариес», «Болеарес» и навести на них флот. Не было опыта распознавания кораблей с большой высоты, опыта бомбометания по кораблям в море. Брошенные бомбы, казалось попадали в цель, а крейсер все-таки уходил без повреждений. После неудачных бомбардировок Остряков [77] и Проскуров приходили на стоявшие в Картахене корабли, знакомились с мишенью в натуре, разрабатывали тактику будущих операций. Для выполнения этой задачи Проскуров вызвал из эскадрильи Шахта штурмана Прокофьева, который имел опыт распознавания военных кораблей. Теперь задача была выполнена, а экипаж Острякова— Прокофьева при бомбардировке повредил один из кораблей.

С 3 февраля 1937 г., после отъезда Э. Шахта в Советский Союз, Проскуров возглавил 1-ю эскадрилью бомбардировщиков «СБ», которая базировалась на аэродроме Сент-Клементе. Здесь он вновь начал летать в одном экипаже с Прокофьевым.

В середине марта того же года с аэродрома Алькала друзья участвовали в нанесении бомбового удара по основной железнодорожной станции снабжения итальянского корпуса Сигуэнса. Проскуров повел эскадрилью в обход цели с востока, откуда противник меньше всего ожидал налет. Шли на пределе высоты, прикрываясь холмистой местностью. Едва пересекли шоссе, стало видно станцию, до предела забитую железнодорожными составами. Лучшей цели Прокофьеву еще не приходилось видеть. Можно было бомбить, не целясь. Но штурман дал команду Проскурову подвернуть вдоль эшелона цистерн.

Пять тонн бомб превратили станцию в огненный ад. Оставались еще полные боекомплекты к пулеметам. На обратном пути, сзади с тыла, самолеты вышли на высоте 300 м. на колонны итальянского корпуса, двигавшегося по шоссе. Перестроились в цепочку. Прокофьев вспоминал: «Так близко врага мы еще не видели. Наглый, самоуверенный, он пришел в чужую страну, чтобы поработить ее народ… Я смотрел на Проскурова. Он стиснул зубы. Его голубые глаза пылали гневом. Машина перешла в пологое пикирование, я открыл огонь по автомобилям. При выходе из пикирования стрелок поливал огнем нижнего пулемета. Этот маневр повторили экипажи остальных самолетов. Было видно, как солдаты вскакивали с автомашин и разбегались. Многие бросали оружие».

В это время летчики эскадрильи Проскурова делали по 3–4 вылета в день. К исходу 12 марта наступление итальянского корпуса, рвавшегося к Мадриду, было приостановлено, а затем началось его паническое отступление.

В конце мая республиканский флот совместно с авиацией должны были нанести удар по ВМБ мятежников на острове Ибиса. Обнаружив на рейде немецкий линкор «Дойчланд», командующий флотом решил не осложнять международную обстановку и отказался от обстрела базы. Однако летчиков-бомбардировщиков не предупредили об отмене удара. Три самолета, которые пилотировали Проскуров, Остряков и Тхор вышли на цель. Лавируя между разрывами снарядов зенитной артиллерии, ведущий самолет, который пилотировал Н. Остряков, прошел над линкором. Штурман Ливинский точно прицелился и нанес удар. В немецкий линкор угодили две бомбы, которые нанесли ему значительный ущерб, выведя из строя около 80 членов экипажа.

По возвращении из Испании Проскуров в июне 1937 г. стал первым украинцем — Героем Советского Союза. В том же месяце его назначили на должность командира 54-й авиабригады в Белой Церкви (Киевский военный округ), затем командующим 2-й отдельной авиационной армией особого назначения в Воронеже.

В ноябре 1939 г. ему была вручена Золотая Звезда Героя Советского Союза с порядковым номером 33.

Был в судьбе летчика-Героя период жизни, о котором долгое время не упоминали: с 14 апреля 1939 г. по 27 июля 1940 г. он возглавлял Разведывательное управление НКО СССР. Его назначение на этот пост все же не было случайным, как кажется на первый взгляд. Достаточно вспомнить командировку в Румынию. В Испании он был знаком с начальником Разведуправления Берзиным, а при возвращении из Испании несколько недель провел в Париже. В загадочные командировки он исчезал и позднее, ничего не объясняя родным.

После прокатившейся в 1937–1938 гг. волны арестов Проскуров сумел в короткий срок наладить деятельность Разведывательного управления. Он быстро входил в курс дела, становился талантливым руководителем. Никогда не повышал голос на подчиненных, прислушивался к их мнению, советовался по операциям. Он поражал сотрудников острым умом, цепкой памятью и настойчивостью. Домой уходил в 2–3 часа ночи. После докладов Сталину и в Генштаб он снова и снова перепроверял полученную информацию. Многие налаженные им разведструктуры действовали на протяжении всей Великой Отечественной войны. У Проскурова возникла идея создать единый центр по изучению и анализу всей разведывательной информации. В своих докладах он ничего не приукрашивал и не преуменьшал. Точку зрения Управления он докладывал Сталину напрямую, через голову своего наркома, что не совсем нравилось Тимошенко [78] . Были у него стычки и с Л.П. Берией. Многих разведчиков он уберег от арестов. Это стоило ему в конечном счете карьеры.