Чтение онлайн

— Не расстраивайся, Кос, — утешил меня Радбод, — все пригодится, не сегодня, так завтра. Нужную вещь ты нам подкинул, показал направление, в котором нужно двигаться.

— Хоть что-то доброе за эти дни, — пробурчал я, — значит, с патентом меня посетила птица обломинго.

— Мы можем выправить патент на грузовую самоходку, — обрадовал меня старик, вычленив главную мысль из странных для него слов, — потому что такой механизм можно создать в ближайшем будущем. Гномы и купцы только рады будут. Я посодействую этому. Через несколько дней я еду в Лазурию, где находится Патентное Бюро, и обеспечу тебя капиталом.

— Вот это здорово! Сразу жить захотелось! Мне без звонкой монеты в кошельке никак нельзя! Привык, знаете, зарабатывать своими руками. Не вечно же у воеводы Онагоста столоваться. У него через три-четыре дня терпение лопнет.

— Он такой, его отношение к нахлебникам хорошо известно, — подлил масла в огонь Горан, — помните, господин Радбод, полгода назад кто-то из вояк городского гарнизона не подумавши брякнул про Мирину очень неприятные слова. Тот несчастный не знал, чья она дочь, да еще хохорился, когда ему намекали, чтобы быстро извинился, и не строил из себя героя….

Горан снова напялил на глаз линзу, но теперь объектом его внимания стала какая-то деталь, зажатая струбциной. Он ее то ли обтачивал, то ли искал микротрещины. Я же расправил локаторы, услышав имя Мирины; мне, как базарной бабке стало интересно, чем закончилась история глупого вояки.

— А дальше что? — с деланным равнодушием спросил я, словно меня не затронула оскорбленная честь дочери воеводы.

— Сначала братья девушки его немножко помяли, а когда через месяц он вышел из лазарета, Онагост упек его в самую дырчатую дыру. На Базу «Рысья». Туда мало кто стремится по своей воле, потому что очень большие потери от набегов лесовиков. Не повезло человеку. Язык — благо, данное богами, но заодно и самый главный враг. Плохо распорядился солдатик своим даром, очень плохо. С воеводой шутить нельзя. Он здесь главное лицо после князя и его советников.

Горан вздохнул, словно прочитал реквием по несчастному парню, а я задумался. Действительно, при Онагосте лучше вести себя прилично. Осерчает — лишусь блата в столице. Оно мне надо? С девчонкой никаких шашней заводить не стоит! Даже дышать в ее сторону только с соизволения родителей! Да что я так рефлексирую? Скоро ведь уеду к эльфам в лагерь, где из меня будут делать местного Леголаса или Рембо. А потом уйду в разведку, где меня убьют воинственные тойоны. Ха! Смешного, конечно, мало.

— Не будем тебе мешать, — опираясь на трость, Радбод поднялся со стула. — Как ты смотришь, Кос, на поездку в заводские цеха? Посмотришь на работу механизмов, может, что подскажешь.

— Не откажусь, — в моем положении нужно как можно скорее сориентироваться в ситуации.

Мы снова стали колесить по городу, постепенно смещаясь от центра к западной оконечности. Смотреть в оконце кареты не было смысла; я уже окончательно запутался в переплетениях улочек, пересекающихся друг с другом в самых неожиданных местах, делающих круг и снова ломающих весь порядок городской застройки. В общем, как я понял, Велиград не представлял собой образец правильной планировки. Не Санкт-Петербург, увы.

— А почему в Инженерии так безлюдно? — спросил я старика. — Мне казалось, что в здании будет полно народу, толкотня, суета, крики и споры. Мы же увидели одного Горана.

— В Инженерию мало кто ходит каждый день, — охотно ответил Радбод, — все обычно находятся в разъездах или в цехах. Работы много, новинки нужно проверить в деле, да и мастерство многих рабочих оставляет желать лучшего. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Ага? Знаешь такую поговорку? У вас тоже такая бытует? Хм…. Забавно.

Потянуло гарью и пережжённым углем. Пахло так, как будто из вагонного депо, когда в зимнее время пассажирские вагоны в отстойниках протапливают во избежание разморозки котлов. Гадкая смесь сожженных концентратов заволакивает морозное небо, хватает за глотку, дерет наждаком легкие. Я закашлялся. Оказывается, я уже настолько отвык от запахов родного мира, что мне сразу поплохело.

— Согласен, запах еще тот, — сочувственно поглядел на меня Радбод, — вот поэтому князь Стоян категорически настоял на переносе цехов на окраину Велиграда.

Мы втянулись в какой-то узкий проулок, состоящий из полуразвалившихся хибар. Вдоль покосившихся заборов скопились кучи какого-то мусора, земля и вся редкая растительность была запорошена угольной пылью. Она тут же поднималась в воздух под копытами лошади и колесами нашей кареты, свивалась в маленькие столбики смерча, и долго еще кружилась и рассыпалась под дуновением ветра.

— Вы используете уголь? — я провел рукой по лицу. Так и есть. Сажа уже прилипла к коже. — Каменный или древесный?

— Конечно, каменный! — воскликнул Радбод. — Древесный уголь требует много дерева, и чтобы удовлетворить потребность для наших цехов, пришлось бы вырубить все леса в округе. Сам понимаешь, на такое кощунство никто не пошел. Лес — это святое, особенно для эльфов. Кто же захочет ссориться с ушастиками? Нам помогли гномы. Они обнаружили на Южном кряже большие залежи горючего камня, вопрос был в том, как доставлять его сюда. Потребность в нем была так велика, что возникли большие неприятности из-за него. Гномы хотели обеспечить работу Арсенала в своих Кижах, а мы не собирались обустраивать цеха в тысячах поприщах от Велиграда. Сошлись на том, что первые паровые телеги будут переданы гномам, и на них будут осуществляться перевозки камня к нам. Потом догадались грузить на корабли. Но подниматься вверх по течению очень тяжело, тем более, с гружеными баржами. Тоже не выход. Гномы пообещали, что попробуют поискать залежи горючего камня на Северных отрогах, но только после того, как территория будет очищена от тойонов. Никто не хочет получить стрелу, когда занят не ратным делом.

Развалины бараков закончились, дорога расширилась, и мы оказались на площадке, забитой всевозможным строительным материалом. Здесь были уложенные штабелями доски, навалены груды камня, щебня, песка. Кирпич стоял под навесами на деревянных поддонах. Суетились люди с носилками, в которых колыхался раствор желтоватого цвета.

— Мы строим два новых цеха под кузнечные прессы, — пояснил Радбор, вылезая из кареты. — Дальше пойдем пешком.

Экскурсия не принесла для меня ничего нового. С чем-то я уже был знаком, почерпнув знания из книг наших уважаемых фантастов, когда они засылали своих прогрессоров в прошлое или в чужие миры, что-то увидел впервые, но уяснил одно: технологическое развитие всерьез потащило цивилизацию людей в бешеном русле, и к чему это приведет — я прекрасно знал. И я просто оглох от шума, производимого многотонным прессом, который с помощью водяного колеса штамповал какие-то детали. После каждого удара о наковальню по ушам больно бил грохот и спрессованный воздух. Отовсюду доносились крики. Из соседнего цеха выкатили самоходную коляску и приделывали к ней округлый бак с многочисленными отверстиями. Я сообразил, что в эти дыры будут вставлять трубки, соединяя в сложную систему подачи пара на движущие механизмы.

В другом месте монтировали рамы из темно-коричневого бруса. Судя по кряхтению рабочих, он был немалого веса. Несмотря на использование лебедки, которую контролировали пара человек, больше приходилось действовать руками, насаживая на металлические штыри.

— Что за дерево? — заинтересовался я. — Или это пропитка такая?

— Обычный бук, пропитанный раствором, — ответил Радбод, увлеченный процессом сборки. — Пропитка длится почти седмицу, после чего становится крепче камня. Заодно становится негорючим. Не железо, конечно, но мы довольны такими свойствами рамы.