Чтение онлайн

Император Нерон, тот самый, при котором начались на христиан гонения, прослышал, что делается в Сирии, тотчас сменил наместника, а предводителем войска назначил Веспасиана. Человек незнатного рода, преклонных лет, Веспасиан считался одним из опытных военачальников. Бoльшую часть своей жизни он провел в рядах войска, отличился при завоевании Британии, или нынешней Англии, а потом занимал разные государственные должности. Только однажды он навлек на себя гнев императора. Он заснул в то время, когда Нерон, одевшись актером, читал перед народом стихи. Хотя в глазах императора это было тяжкое преступление, но оно как-то сошло ему благополучно. Веспасиан остался в милости. Между тем евреи хлопотливо занимались вооружением страны. В Иерусалиме заправлял восстанием Синедрион, или Собрание старейшин. Он разделил страну на 5 участков и назначил правителей. В Галлию, самую населенную и богатую попал Иосиф, потомок царской фамилии, но больше ученый человек, чем воин. Собрав до 60 тысяч сельчан, он не сумел их обучить ратному делу и занимался больше постройкой укреплений. Эти укрепления так и остались законченными.

Весной 67 года Веспасиан прибыл в город Антиохию и тотчас послал своего сына Тита с небольшим отрядом, бывшим у них под рукой, занять в Галилее самый важный город Сепфорис, преданный римлянам. Пока Тит исполнял это смелое поручение, под начальством Веспасиана собрались значительные силы, около 60 тысяч пехоты и конницы, но собственно римлян было не более 20 тысяч. С такими силами уже можно было начать трудную войну. Первое время Веспасиан подтянул в войсках дисциплину, внушил начальникам как следует исполнять свой долг, поднял дух солдат своим простым и ласковым обращением; внушил им доверие к себе своей неподкупной честностью, прямодушием и храбростью. Только после этого Веспасиан выступил в поход. Он задал себе такой план: наступая с севера, раздавить мятежников сначала в Галилее, а потом в Иудее; все, что уйдет от меча римлян, загнать в Иерусалим и под стенами этого города действовать, смотря по обстоятельствам: или ожидать, пока они передерутся, перемрут с голоду и запросят пощады, или же покончить с ними одним ударом, штурмом. Защитники Галилеи рассыпались перед Веспасианом; римский полководец вогнал мятежников в небольшой, но укрепленный городок Иотапату, нынешний Иефат. С ними находился сам Иосиф. Евреи, народ вовсе не воинственный, издавна умели хорошо отсиживаться; 48 дней убил Веспасиан на осаду Иотапаты и покончил с ней кровавым штурмом. Ни один защитник не хотел сдаваться, кто уцелел – сам убивал себя, или убивали друг друга. Пало 40 тысяч иудеев и взято в плен только двое, в том числе Иосиф Флавий.

Таврида, Гамала, Тарихея и другие города были взяты также после страшной резни. Волны тихого озера, где Господь Иисус Христос еще недавно проповедовал Царствие Небесное, обагрились кровью. Берега покрылись гниющими трупами; воздух заразился смрадом испарений. Толпы иудеев бежали на барки, Веспасиан приказал их всех убивать или топить в озере.

Он отправил 6 тысяч пленников в Грецию, на земляные работы. Город Гисхала держался последним и пал только в ноябре.

Его главный защитник Иоанн, названный, по имени родного города, также Гисхала, вместе с прочими беглецами явился в Иерусалим и распалял здесь народ огненными речами: «Мы не побеждены, – кричал он, – мы ищем более надежных мест! Зачем нам тратить силы в Гисхале, когда нужно защищать столицу?». Вся молодежь страстно желала сразиться.

Святой город был похож на лагерь, на оружейный завод: день и ночь ковали оружие, обучали юношей. Здесь, как и ожидал Веспасиан, собрались все беглецы, закипели страсти – дурные и хорошие: зависть к богатству, любовь к родине. Власть старейших пала сама собой; начались насилия, бесчинства. Зелоты безжалостно изводили всех, кому не доверяли; они не пощадили даже своей святыни, вторгаясь в храм с грязными ногами и обливая его ступени кровью замученных жертв. Они считали святым только одну – битву. Священники, ученые и все благомыслящие люди долго терпели эти беззакония и, наконец, восстали под предводительством первосвященника Анании, человека способного и мужественного. Зелоты засели в храме и, видя свою беду, призвали на помощь разбойничьи шайки идумеев, бродивших возле Иерусалима. Идумеи действительно освободили зелотов и вместе с ними подняли страшную резню. Более 12 тысяч иудеев пало под ножами своих же земляков и между ними первосвященник Анания, сын того Анании, который осудил на смерть Иисуса Христа. Весь отборный класс людей погиб. Их трупы предали неслыханному поруганию: их выкинули за городские стены на съедение шакалам и собакам. Веспасиан не мешал иудеям изводиться; он устраивал пока завоеванный край и вел дело так, чтобы Иерусалим не мог получить никакой помощи. К концу мая 68 года вся иудейская земля, за исключением столицы, была во власти римлян. Еврейское население этих стран исчезло навсегда. Та же судьба готовилась Иерусалиму, как неожиданное событие отдалило его смертный час. В начале июня умер Нерон, и солдаты разных стран стали выкликивать императорами своих полководцев. Между соперниками началась междоусобная война; разнузданные легионы грабили страну и дрались между собой; в одной битве уложили 80 тысяч людей. Эти смуты продолжались два года, пока, наконец, сирийские легионы, завидуя своим товарищам, провозгласили императором Веспасиана. Отправляясь в Рим, Веспасиан поручил окончить иудейскую войну своему сыну Плацидию Титу.

Плацидий Тит не уступал дарованиями своему отцу; кроме того, он был отличный инженер. Как человек более мягкого характера, Тит всегда готов был оказать врагам пощаду, и только отчаянное упорство евреев заставляло его иногда прибегать к жестоким мерам. В то время это был лучший военачальник, способный окончить ужасную войну. В 70-м году, когда

План Иерусалима

Веспасиан прочно уселся на трон римских императоров, Тит собрал в Цезаре сильное войско, из египетских и сирийских легионов, с придачей пеших и конных союзников, а всего – до 80 тысяч. В апреле этого года римские орлы окружили иудейскую столицу. Это произошло после Пасхи, и как нарочно, стечение богомольцев со всех концов мира было необычайно велико. По старинному обычаю, они являлись с обильными приношениями для храма, но эти приношения попадали теперь в руки зелотов. Зелоты совершенно овладели столицей. Симон, сын Гиора, засел со своими единомышленниками в городе, Иоанн Гисхала овладел храмом, третий предводитель, Елеазар, – завладел внутренней оградой, где и перехватывал все приношения. Мирные люди умоляли римлян выручить их, но зелоты так бдительно содержали стражу, что никто не мог бежать.

С горы Скопас, на четверть часа ходьбы от северной стены, Тит обозревал обширный город и думал, как бы ему легче разрешить трудную задачу. Перед ним находилась одна из сильнейших крепостей, или, лучше сказать, несколько крепостей, соединенных вместе (см. План Иерусалима).

Ближе всех, так называемый город Везеф, окруженный каменной стеной в 25 локтей вышиной и 10 локтей шириной; стены пересекались башнями, числом 90. За Везефой внушительно возвышались две горы, соединенные прекрасной аркой и укрепленные по краям такими же стенами с башнями. Одна из них, на юго-западе, называлась Сионом, или Верхним городом; здесь находился дворец царя Ирода, построенный как крепость, и дворец Агриппы. На северо-востоке – гора Мория, на которой красовался храм из белого блестящего мрамора, построенный старым Иродом. Четыре стены из дикого камня, каждая в 75 локтей вышины, стояли уступами одна ниже другой, окружая главную святыню Иерусалима. Для прикрытия храма с северной стороны на высокой скале была построена отдельная цитадель, со стенами и башнями, – это замок Антония. Скрытые подземные ходы соединяли цитадель с храмом. На небольшом холме, между Сионом, Мория и Новым городом, стоял Нижний город, также окруженный крепкой стеной. Таким образом, чтобы добраться до храма, римляне должны осилить тройной пояс укреплений и за этими грозными стенами должны были встретить до 600 тысяч вооруженного населения; собственно войска – около 60 тысяч, задача стояла трудная, было о чем подумать.

На первых порах вожди восстания сделали вылазку. После жестокого боя Тит вогнал их в город и тотчас приказал приступить к осаде. Войска разделили на три смены: одна вела подступы, другая прикрывала ее, а третья смена в это время отдыхала. Подступы повели крытые, из бревен, покрывая их толстыми досками, а чтобы неприятель не зажег, накидывали сверх крыши землю или сырую кожу. Начиная шагов за 400 или 500, римляне тихонько подвигались к стенам, производя частую стрельбу через бойницы. Когда же подошли близко к стене, Тит приказал устроить четыре высоких насыпи и соединить их между собой поперечными ходами. Насыпи делали так: вкапывали деревья и клали между ними в клетку брусья, середину забивали камнями и землей. Сторону насыпи, которая к стене, оставляли крутой, а все прочие делали отлогими для подвоза материала. Потом втащили на них четырехугольные башни, сажень по 10–15 каждая, обшитые снаружи толстыми досками и прикрытые сверху кожей, против пожара. В нижних этажах этих башен помещались тараны, приводимые в движение колесами и веревками. Бревно одного такого тарана имело 7 сажень длины, а железный баран, посаженный на конец бревна, весил 5 тысяч пудов. Его доставили на место 300 лошадей, а чтобы привести его в движение, требовалось до 700 человек. Кроме таранов, назначенных собственно для пробивания стен, римляне имели в осадном парке 300 самострелов, метавших копья и 40 самострелов, метавших камни. Евреи оборонялись храбро, упорно, старались замедлить приступ, бросая зажигательные стрелы, тяжелые бревна и камни. Когда же римляне втащили башни, защитники закрыли стены кожаными мешками, наполненные шерстью, чтобы уменьшить удары таранов, они старались перерезать косами канаты, ловили таран и оттягивали его особыми щипцами; наконец, сделали вылазку и подожгли одну из башен. Тут ранило самого Тита и римляне ожесточились. Удары таранов участились, и стены Нового города рухнули, на 5-й день осады римляне заняли его. Еще более отчаянно иудеи защищали вторую стену, за которой находился Нижний город, или Акра. Через 5 дней сделали пролом и в этой стене. Тит, щадя город, отдал приказ не уничтожать здания, но иудеи поняли этот приказ так, что римляне их боятся. В узких кривых улицах им удалось вытеснить их назад. Еще три дня бились за эту стену, ее взяли вторично, здания разрушили, а башню заняли солдаты. Войска получили четырехдневный отдых и в это время Тит начал переговоры; он послал к защитникам бывшего правителя Галилеи, Иосифа Флавия, но иудеи прогнали его стыдом. Тогда Тит устроил своей армии смотр, думая, что этим сможет запугать евреев, но и это не помогло.

Осада городов в древности: крытые ходы, заслоны; машина, метавшая камни; башня для стрелков и для помещения тарана

Исступление народа было выше всякой меры. Многие защитники нарочно сдавались в плен римлянам, а позже, когда немного обживались, тайно убивали часовых, отравляли колодцы, поджигали машины. Их мужество и ловкость становятся удивительными, особенно если вспомнить, что евреи никогда не служили в римских войсках.

Семнадцать дней войска Тита трудились под стенами Сиона и Мория и все их работы разрушались или вылазками, или контр-минами, которые евреи искусно вели под землей. Они делали на столбах подземные ходы и потом, дойдя по расчету до известного им места, поджигали дерево, отчего обрушивался ход, проваливались машины, солдаты и все, что находилось наверху. Тогда Тит решил извести евреев голодом. Он окружил город на 9 верст тройными валами. Евреи стали падать духом, особенно после того, когда приказали всех перебежчиков распять на крестах; жадные арабы и сирийцы ловили их как лисиц и резали животы, в надежде поживиться проглоченным золотом. Около 2 тысяч человек умерло под ножами, да столько же погибло на крестах.

До сих пор в город привозили продукты, теперь настал страшный голод; люди гибли тысячами, их трупы распространяли заразу. Живые питались травой, кожей, падалью. Бывали примеры, что матери убивали и ели своих младенцев. Начались поиски зерна. Буйная толпа голодных грабила зажиточных людей, врывалась в храм, насильничала и убивала. Всякий, кто казался бодрым, считался уже виновным в утайке зерна. Вырывали изо рта куски хлеба.

Город стал похож на клетку бесноватых, в которой не умолкали крики, стоны, рыдания и дикий хохот. Однако о сдаче города никто не смел говорить: таких немедленно предавали жестокой казни.

Три недели ушло на устройство четырех насыпей, для которых вырубили все фруктовые деревья на 15 верст вокруг Иерусалима. Когда втащили на них башни, Иуда, защитник цитадели, готов был уже сдаться, но Симон Гиора убедил Иуду, напал на римлян и разрушил часть деревянных работ. Три раза водил Тит свои войска на приступ, и только в третий раз, ночью, и то врасплох успел овладеть замком Антония. Разрушивши все, за исключением одной башни, римляне занялись расчисткой подступов к храму, главной иерусалимской твердыне (о ее стенах уже было сказано ранее). К внутренней стене примыкали обширные и прекрасные галереи, их которых открывались выходы во двор язычников. Сюда могли входить и евреи, и язычники. Здесь купцы заключали торговые сделки, лавочники меняли деньги; здесь покупали быков, овец и голубей для принесения в жертву. Отсюда Спаситель изгнал торгашей словами: «Не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется, а вы сделали его вертепом разбойников!». Высокая каменная ограда окружала террасу, на которой и стояло здание храма. Входящий с востока, через Коринфские ворота, попадал сначала во двор женщин, где стояла сокровищница, а потом уже, через другие ворота, во двор храма. Отсюда можно было любоваться зданием, белый мрамор которого «уподоблялся горе, покрытой снегом, усыпанной золотом и камнями». За каменной решеткой находились жертвенники и все принадлежности жертвоприношения. Сюда, кроме священников, никто не мог входить. Таков был Иерусалимский храм, краса и гордость евреев.