Герои и чудеса Средних веков
Шрифт:
Единорог
Единорог – это прекрасный пример того, как среди героев Средних веков, рядом с историческими персонажами и реальными существами, живут и существа фантастические. Судьба пришедшего из древности единорога, с одной стороны, показывает, с каких ранних времен и до какой степени мужчины и женщины Средних веков перестали чувствовать границу между реальным и фантастическим, а с другой – говорит об их пристрастии к персонажам удивительным, несущим значение символа.
Единорог пришел в Средневековье из Античности. Отцы Церкви, христианские авторы раннего Средневековья, прочли о нем в произведении, остающемся свидетельством очень большого присутствия животного мира в средневековой культуре. Речь о Phisiologus – «Физиологе», трактате, который был составлен по-гречески в Александрии между II и IV веком, по всей вероятности, в среде гностиков, насквозь пропитанной религиозной символикой, и почти сразу был переведен на латинский язык. Причины распространенности и известности единорога кроются в его качествах эстетического порядка, а также в его интимных отношениях с Христом и Пречистой Девой в лоне средневековых религиозных верований. Единорог трижды упоминается Плинием в его «Естественной истории» (8,31,76), а также разносторонним писателем III столетия Солином, представившим на суд средневековых читателей самый внушительный список чудес в своем труде Collectanea verum memorabilium, но отрывок с определением мы приводим все-таки из «Физиолога»:
«Единорог мал и очень дик. На голове у него рог. Ни один охотник не может поймать его, если только не пустится на хитрость. Но стоит ему лишь увидеть девственницу, так он к ней и льнет. Лишь взглянет она на единорога – как единорог прыгает ей в лоно. И тогда оказывается там в плену и может быть препровожден в королевский дворец».
Проникновение единорога в псевдонаучное знание и систему средневековых символов очень укрепилось благодаря многочисленным известным текстам. Таким, как Moralia in Job Григория Великого (31,15), «Этимологиям» Исидора Севильского (12,2, 12–13), «Комментариям к псалмам» Беды Достопочтенного (комментарий к псалму 77), энциклопедии De verum naturis («О природе вещей») Рабана Мавра (VIII, 1). Об успешном распространении образа единорога говорит и его присутствие в очень популярных поэмах цикла Carmina Burana. Но более всего заметен единорог как серьезный персонаж в «Бестиариях», сборниках полунаучных, полуфантастических и всегда морализаторских текстов, где и реальные, и фантастические животные объединены внутри одних и тех же верований и кажутся одинаково привлекательными.
Главные черты единорога описаны в тексте из «Физиолога». Единорог – зверь свирепый и рогом своим убивает любого охотника, который дерзнет к нему приблизиться; однако если вдруг встретится с девственницей, то зверь вспрыгивает ей на грудь, и девица грудью кормит его, чтобы после того пленить. Невинность девушки – непременное условие для того, чтобы охота была удачной.
Сущность единорога, как и всех выходцев из Античности, в Средние века переживает процесс христианизации. Единорог – это образ Спасителя; он становится рогом избавления и обретает обиталище в лоне Девы Марии. Он служит иллюстрацией к фразе из Евангелия от Иоанна (1,14): «И Слово стало плотию и обитало с нами». Образ единорога отсылает преимущественно к образу Девы Марии; охота на единорога в аллегорическом смысле изображает таинство Воплощения, в котором сам он представляет Христа духовного единорогого (Christus spiritualis unicornis), а его рог становится крестом Христовым. Таким образом, из-за своего отождествления как с Девой Марией, так и с Иисусом Христом единорог находится в самом центре христианской символики, и такое двойное отождествление дало повод некоторым историкам очень упорно настаивать на том, что средневековый единорог обладает и двойной символикой, обозначающей андрогинную природу христианства. Так, именно единорог мог привнести в европейское имагинарное образ бисексуальной природы человека.
Поэма «О единороге», выдержка из «Божественного бестиария», самого объемного из всех бестиариев, написанных по-французски, сочинена около 1210–1211 годов Гийомом Клириком из Нормандии и представляет собой хороший пример такого верования.
Мы вам расскажем о единороге, Это животное, у которого только один рог, Прямо из середины лба он растет. И такой это смелый зверь, Так натура его злобна, Что нападает он и на слона, Самое ужасное животное Из всех, что живут в мире. Копыто у него столь острое и твердое, Что с легкостью заносит он его на слона, И коготь на нем такой отточенный, Что любое, что бы там ни было, Пронзит и перерубит. Слону нечем защититься от него, Если нападет он на слона. Ибо когтем своим, острым как лезвие, Наносит он ему удар прямо под дых, И вспарывает живот слону. Такой силы этот зверь, Что никакой охотник не страшен ему. Те же, кто хочет его изловить, Применив хитроумие, а потом и связать, Когда выходит он погулять по горам и долам, Должны отыскать его логово, Пойдя точнехонько по следам его, А потом привести туда девицу, в коей уверены, что невинна она; и надобно им усадить ее, и пусть ждет, прямо в берлоге зверя, чтобы там его и пленить. Как вернется в логово единорог, Как увидит он девицу, Так и пойдет прямо к ней И на лоне ее уснет; Тут – откуда ни возьмись – и охотники, Следившие за ним; Вот схватили его и связывают, А потом ведут к королю, Влекут силою и неудержимо Это животное диковинное, У коего один только рог на голове, Это Спаситель наш, Иисус Христос. Он и есть единорог небесный, Что живет в лоне Святой Девы; И столь достоин почитания; В ней обрел он вид человеческий И появился в мире нашем пред людьми; И народ его не узнал его. И даже наоборот, евреи выследили его И схватили и связали; И привели его к Пилату, А там уже и к смерти приговорили.Конец поэмы показывает, как в Средневековье фантастический элемент использовался для оправдания и разжигания страстей, достойных самого серьезного осуждения. В данном случае единорог притянут ради пропаганды антииудаизма, дальнего предтечи антисемитизма.
Но в то же время тема единорога в Средние века имеет тенденцию и к облегченной слащавости, главным образом это касается его появления в чудесных кущах любви. Например, граф Тибальт IV Шампанский (1201–1253), знаменитый трубадур, изображает самого себя в своих стихотворениях как лишенного изъянов влюбленного героя большой куртуазной поэмы. В одном из самых известных стихотворений он отождествляет себя с единорогом:
Похож я на единорога, Кому так любо созерцать, Как хороша девица-недотрога, И так сладка единорогу эта мука, Что, обессилев, ей кидается на грудь; И тут не надобно уже ни стрел, ни лука — Предательством одним повержен будь! И я как тот единорог; На Даму глядя, весь я изнемог; Она ж меня предательски сразила И сердце бедное навеки мне разбила.Одна из самых интересных попыток найти единорогу место среди реально существующих животных была предпринята знаменитым богословом Альбертом Великим в трактате De animalibus – самом заметном средневековом этюде о животных. Он однорогую рыбу, которая, возможно, не что иное как нарвал, и носорога, живущего в пустынях и в горах. Но от мифа никуда не уйти даже Альберту Великому. По его словам, носорог «обожает юных девственниц и при виде их к ним приближается и рядом с ними засыпает». Как видим, единорог весьма успешно обольстил и богослова.
Средневековый единорог не только подпитывает имагинарное тогдашних христиан. Он вполне способен принести им очень большую пользу. Как и большинство средневековых диковинок, единорог с легкостью переносится из реального мира в имагинарный и обратно. Вера в то, что он действительно существует, побуждает людей Средневековья искать его среди реальных животных. Они стараются отождествить его то с одним из них, то с другим: с нарвалом, с носорогом. Отождествление, по всей очевидности, объясняется тем, что у обоих этих представителей животного мира есть единственный рог; однако если у нарвала это просто орган тела, то у носорога рог становится символом, поскольку в аллегорическом мире Средних веков носорог – одна из инкарнаций Христа.
Но для чего же пригоден рог единорога? Это мощное средство против той опасности, которая тревожила мужчин и женщин Средневековья, поскольку действительно была широко распространена в ту пору: это – средство от яда. Рог единорога – противоядие. Он может исцелить, может предохранить. Отсюда и его напряженные поиски, особенно часто предпринимаемые великими мира сего, и его хранение как в церковных, так и княжеских сокровищницах. Те рога, которые сохранились до наших дней, – в основном зубы нарвала. Из таких лжерогов единорога самыми знаменитыми являются рог из сокровищницы аббатства Сен-Дени (ныне музей Клюни) и рог из сокровищницы Святого Марка в Венеции.
В XVI веке рог единорога из аббатства Сен-Дени упоминается в описи, сделанной для короля Франциска II (1559–1560). Статья 1 этой описи гласит:
«Большой рог, поврежденный с краю, украшенный золотом и основанием своим покоящийся на трех золотых главах единорогов, весит вышеупомянутый рог только 17 марок и полторы унции, а в длину 5 футов 3 дюйма, и это без учета маленькой отделки на краю, которая вкупе с другой отделкой из трех глав единорожьих весит 23 марки с половиной, а стоимостью 1504 экю».
Жан Бодэн в своем «Театре природы» в XVI веке пишет так:
«Не осмелюсь утверждать здесь, какому из двух животных, моноцеросу или же единорогу, принадлежит тот рог, кой можно видеть во Франции в Сен-Дени; тем не менее он более 6 футов в длину и внутри такой полый, что налить в него можно больше кварты жидкости; ему приписывают великолепные свойства супротив яда; люди называют его единорогом».
Противоядные свойства действовали даже через прикосновение к рогу, однако доступ к этим рогам имели только богатые и власть имущие, а простолюдины могли купить на рынке в виде порошка единорожьего. Спрос был велик, но предложение удовлетворяло его.