Чтение онлайн

– Ты сдаешь его? А я думала… – Дриада шмыгнула носом. – Я думала, он тебе нравится.

Кирендаль ответила рассеянной улыбкой:

– Нравится. Но он собирается навестить мое казино, а мы не должны давать Очам Короля повод думать, будто у нас тут укрываются беглые. К тому же мир и так опасное место, даже без таких, как Кейн. Так что, когда его не станет, остальные будут спать спокойнее. – Она повернула голову. – К тому же сукин сын стащил мою зажигалку.

Артуро Кольберг похотливо заерзал в кресле. «Ну наконец-то действие», – думал он, несясь (вместе с Кейном) вниз по лестнице и распугивая стражу в коридоре. Он/Кейн получил достаточно информации от той карликовой шлюхи, чтобы знать, куда поворачивать, и потому оказался у двери для обслуги раньше, чем кто-нибудь успел опомниться.

Сердце Кольберга громко билось в предвкушении. От начала Приключения прошло всего четыре часа, а Кейн уже вот-вот столкнется с Берном. Может, хоть это немного оправдает тягучую скуку первого дня; спонсируемые Студией аналитические группы рассчитали, что одна целая шесть десятых смертельной схватки в день – оптимум для любого Приключения Кейна, а он до сих пор никому как следует не врезал. Ну да, вырубил мальчишку-слугу, швырнул нож в пикси, подумаешь. В избиении шлюхи было, конечно, некоторое очарование старины, но это ведь не назовешь настоящей схваткой. А вот Берн – это совсем другое дело…

И Кольберг облизнул и без того мокрые губы и ухмыльнулся в экран.

Выживет Кейн или умрет, все равно это будет круто.

Я закрываю за собой дверь для обслуги и прижимаюсь к ней спиной. Никто в казино не обратил на меня внимания, пока. Нож с коротким лезвием из чехла на щиколотке немного задержит стражу, которая преследует меня по коридору. Я стою, якобы небрежно прислонившись к двери, и оглядываю казино, а сам тем временем просовываю нож в дверную щель со стороны, противоположной замку, потом надавливаю на него ладонью – готово. Нож встает на место с глухим треском, который за грохотом музыки и громкими голосами в казино не слышен даже мне.

Да, неплохо у нее идут дела – еще только полдень, а тут уже яблоку некуда упасть.

Так, ямы для игры в кости. Или в бабки…

А вот и он – греет костяшки своим дыханием, коротко стриженные волосы щеткой стоят над безупречным классическим профилем. Смотри-ка, новый меч – раньше Берн никогда не носил заплечных: они такие длинные, что, пока его достанешь, тебя уже трижды зарубят. И костюмчик тоже новый – бархатный дублет с разрезами и чулки пурпурного цвета, бог ты мой.

Сценарии проносятся в моей голове один за другим.

Я, мрачный как Смерть, неторопливо иду по залу; музыка смолкает, затихают голоса, головы одна за другой поворачиваются мне вслед. Руки игроков суетливо мечутся по столам, как крабы по отмели, и сгребают монеты. Шлюхи тихонько прячутся за стойками баров.

Берн чувствует: что-то не так, в зале слишком быстро становится тихо, но он же крутой, и потому вертеть головой ему не по чину. Вместо этого он притворяется, что все его внимание сосредоточено на следующем броске.

Я останавливаюсь шагах в десяти от него. «Берн, какая встреча. Давно тебя ищу». Он не отвечает и даже не оборачивается, но голос мой он узнал.

«Я ждал тебя, Кейн. Время платить по счетам». Он бросает кости – выпадают глаза змеи.

Пожимая плечами, он вытаскивает из ножен меч, а я вскидываю кулак…

Или так:

Он действительно не замечает, что я здесь, пока моя рука не берет его в замок за шею. Он застывает, зная, что я могу задушить его раньше, чем он шевельнется. Я шепчу ему в ухо: «Чудно иной раз все выходит, а? А теперь скажи мне то, что я хочу знать, и тебе не будет больно». Он притворяется, будто и знать не знает, о чем я, а сам тихонько опускает руку к сапогу, где у него, конечно, припрятан кинжал.

Или… да как угодно…

Эти фантазии в духе мачо проносятся в моей голове за доли секунды: они даже не мои, в смысле, я их не придумываю, они просто есть в моей голове, вертятся в ней, как голодные акулы, и только и ждут, когда на безликих масках нарисуют чьи-то черты и вставят имена в диалог. Я могу целый день стоять, убивая время и разыгрывая бесконечную пьесу из обрывков романов, киносценариев и пьес, Приключений и рекламных роликов «Сказок драконов», которыми мой мозг набит, как память компьютера, но тут на стену справа от меня падает чья-то огромная тень и пара выпуклых глаз размером с мой кулак каждый заглядывает мне в глаза.

Это огр. Росту в нем футов девять, а плечищи – как расстояние от одного моего локтя до другого, если развести руки в стороны. На нем дорогая, красиво расписанная кольчуга, которая шуршит, словно осенние листья, когда он подходит ко мне – слишком близко. Моргенштерн в его лапе утыкан шипами, каждый из которых длиной с мой мизинец – и не намного острее.

Глядя на меня, он говорит, вернее, рокочет:

– Прошу прощения, господин. Но это место только для обслуги. Отойдите.

Из его рта разит тухлым мясом.

– Хорошо, сейчас отойду. Не надо толкаться.

Я чувствую, как вибрирует под моими ногами пол, – должно быть, стража как раз поравнялась с дверью. Огр щурится на меня так, словно пытается вспомнить мое лицо, его рука опускается, словно подъемный мост, и лапа шириной с нагрудный доспех ложится мне на плечо.

Стража ломится в дверь с той стороны, слышны их крики. Огр бросает взгляд на дверь, и этой секунды хватает мне, чтобы вывернуться из его хватки и броситься наутек.

Дверь на улицу распахнута, золотой свет свободы льется через нее внутрь…

Но ведь здесь Берн, и он сидит спиной ко мне.

Даже на коротком рывке мне хватает ловкости, чтобы увернуться от всех, кто крупнее меня, и силы, чтобы сбить с ног тех, кто поменьше. Оставляя за собой крики и суматоху, я несусь по залу и, похоже, развиваю сверхзвуковую скорость: сам я не слышу звуков, которые раздаются позади меня.

Берн едва начинает поворачивать голову, когда я оказываюсь у ограждения вокруг ямы для игры в кости и не задумываясь перескакиваю через него, бросаю себя вперед, как копье.

В воздухе я напрягаю шею и тараню Берна макушкой в челюсть. Руками я вцепляюсь в его руки, и мы летим на стол, разбрасывая кости и монеты. Другие игроки отскакивают в стороны, вопя от неожиданности, стол разлетается под нами в щепки. Когда мы с Берном врезаемся в мраморные ступеньки с другой стороны ямы, над нашими головами уже вовсю буравит воздух серебряный свисток распорядителя ямы, а вдалеке топочут бегущие на зов огры.

Мне плевать: я упал сверху.

Края ступенек врезаются ему в плечи – больно, должно быть, до чертиков, – и его мускулы расслабляются. Я переплетаю свои ноги с его ногами и делаю локтевой захват за шею, чтобы запрокинуть ему голову и придушить. Его мутный взгляд тут же фокусируется, он коротко шепчет: