Героический эпос народов СССР. Том второй
Шрифт:
Удальцы в один голос крикнули:
— Пой, ашуг!
Джунун прижал к груди саз и запел:
"Я шел Эрзерумом, всходила луна, Телли увидала меня из окна. И следом за мною служанку послала, К себе во дворец приглашая, она. Таких темно-синих не видел я глаз, Пунцовые щеки, а груди — атлас. Затмит попугая она красноречьем, Ее не забудешь — увидев хоть раз. Все прелести гурии рая милы. Джунуна бесхитростно верное слово, Я в песне поведал ей о Кёр-оглы, И пери рассказ повторяла мой снова.Окончив песню, Джунун склонил голову на грудь, словно навалилась на него незримая тяжесть.
— Что с тобою, ашуг? — спросил Кёр-оглы.
— Кёр-оглы, — отвечал он, словно очнувшись ото сна, — оказывается, я человек никудышный. Сам я спасся, а спасительницу свою оставил в руках злодея.
— Кто же этот злодей?
— Джафар-паша. Он убьет Телли-ханум.
Раздумью предался Кёр-оглы. Задумались и его удальцы.
— Кёр-оглы, — сказала вдруг Нигяр-ханум, — ни с одной просьбой доныне я не обращалась к тебе, а теперь я хочу, чтобы ты исполнил мое желание.
Дели-Гасан, опередив Кёр-оглы, произнес:
— Нигяр-ханум, что ты говоришь! Кто посмеет не исполнить твоего желания. Твое слово для нас — закон! Мы исполним все, что ты захочешь. Приказывай!
— Тогда слушайте, — отвечала Нигяр-ханум, — я повелеваю вам вызволить Телли-ханум и привезти ее сюда.
Грянули одобрительные возгласы удальцов, а Кёр-оглы сказал:
— Нигяр-ханум, я сам думаю о том же. Такую отважную девушку нельзя оставить в Эрзеруме, рано или поздно коварный паша погубит ее, выдав замуж за такого, как он сам. Она должна переехать в Ченлибель.
Кликнул клич Кёр-оглы, и разом собрались молодцы-сорвиголовы. Поведав им о своем намерении, он взял саз и запел:
"Эй, удальцы, как на голову снег, На Эрзерум совершим мы набег, В бой, удальцы, не впервой нам скакать, Станем опять головой рисковать. Недруги будут нас помнить весь век, На Эрзерум поднимайтесь в набег. Из Ченлибеля, лихие мужи, Кинемся в схватку, на радость души. Женский платок не к лицу Кёр-оглы, Острый клинок его знают паши".Окончив песню, Кёр-оглы наполнил кубок вином и обратился к делибашам:
— Кто из вас, удальцы, осушит этот кубок и отправится за Телли-ханум?
Со всех сторон грянуло:
— Я! Я! Я…
Кёр-оглы сказал: это дело, молодцы, не каждому по плечу.
За Телли-ханум должен отправиться тот, кто сам храбрее и сильнее ее.
Поднялся Дели-Гасан и молвил:
— Кёр-оглы, дозволь мне отправиться за Телли-ханум!
— Нет, Дели-Гасан, не могу я тебя отпустить, — отвечал Кёр-оглы. — Может так случиться, что я сам должен буду покинуть город. Кто же тогда останется в нем за меня?
Встал Демирчи-оглы, взял у Кёр-оглы кубок, осушил до дна и запел:
"Я острым мечом опояшусь, Меня ты пошли в Эрзерум. Поверь, что на все я отважусь, Меня ты пошли в Эрзерум. Врагов ненавижу корысть я, Меня ты отправь в Эрзерум, Их головы срежу, как листья, Меня ты отправь в Эрзерум. Направь, как посланника чести, Демирчи-оглы в Эрзерум. С ханум возвратится он вместе. Отправь ты меня в Эрзерум".Весь обратившись в слух, Кёр-оглы внимал словам Демирчиоглы, а когда тот кончил песню, запел сам:
"На коне по облачным вершинам Мчался ль ветром ты когда-нибудь? На поле один чужим дружинам Преграждал ли путь когда-нибудь? Ваала… Когда-нибудь от страха Ты шептал мольбы в святом пылу? Десяти сраженных в честь аллаха Головы привязывал к седлу? Если трус бахвалится удало, То фиалка клонится к земле. Падал ли от встречного удара Наземь ты, родившийся в седле? Если не случайно иль случайно Для врага твоя открылась тайна Или враг сильней наполовину, Ты ему показывал ли спину? Кёр-оглы не поведет и бровью, Если даже враг сильней его. Наполнял ли вражескою кровью Горсти ты, справляя торжество?"Демирчи-оглы ответил:
— Нет, Кёр-оглы, пока за мной таких доблестей не числилось, но я все-таки привезу Телли-ханум. Поверь!
— Что скажете вы, молодцы? — обратился Кёр-оглы к своим всадникам. — По плечу ли ему поручение?
Одни крикнули:
— Он силен и крепок!
Другие добавили:
— Жаль опыта маловато у него в таких делах!
— В настоящих переделках он не бывал! — предостерегли третьи.
Кёр-оглы издал боевой клич. Мигом стремянный подвел оседланного Гырата. Кёр-оглы взял яблоко, воткнул в него кольцо в том месте, где торчал черенок. Это яблоко он положил на голову Демирчи-оглы. Потом вскочил в седло и, гарцуя, отъехав в сторону, вскинул лук. Сорок раз он оттягивал тетиву лука, и сорок стрел одна за другой пролетели сквозь колечко, торчащее из яблока. Все делибаши, Нигяр-ханум и ашуг Джунун, затаив дыхание, смотрели на это. Демирчи-оглы ни разу не пошевелился, не моргнул глазом, не побледнел. Как встал, так и стоял до конца стрельбы. Спрыгнул Кёр-оглы с коня, обнял Демирчи-оглы, поцеловал его в щеки и в глаза. Душа Кёр-оглы просветлела, сердце взыграло радостью, он взял саз и запел:
"Отважней нету пехлевана. И почитая и любя, Я, вырвав стрелы из колчана, Как в битве, испытал тебя. Где неприступные пределы Наш занимает Ченлибель, Не дрогнул ты, хоть грозно стрелы В тебя летели, словно в цель. Был сокрушен в низины ворог, Яд поднесен ему судьбой. Не дрогнул ты, хоть ровно сорок Стрел пронеслось над головой. Не побледнел ты, верный званью, Пошлю тебя в Иран, в Туран, Индусов и французов данью Я обложу, держась стремян. Отрубим головы всем ханам, Чтоб в Ченлибеле пехлеванам Сдвигать бокалы, не скорбя, — Позволь мне выпить за тебя!"И начался пир. Ашуг Джунун оказался в центре веселья. Ели, пили, играли, пускались в пляс. Ликовали сердца. Поднялся Кёр-оглы и молвил, заглушая голоса пировавших:
— Решено, мой сын, иди вооружайся!
Демирчи-оглы ушел и вскоре возвратился при мече, щите, копье, палице и булаве. Приблизился к Кёр-оглы, и видит тот, что Демирчи-оглы столько оружия взял, что еле двигался от тяжести. Раздались слова песни. Это запел Кёр-оглы. Послушаем его:
"В Эрзерум лежит твоя дорога, Эрзерум на озеро похож. Не бери с собой оружья много, Но булатный меч всегда хорош. Воин небледнеющего лика, Ты мои не позабудь слова: Буйволу подходит больше — пика, Молодцу — подходит булава. И хоть путь нелегок и тревожен, Пуще глаза береги коня. А в бою ты меч рвани из ножен, Будь во всем похожим на меня".Демирчи-оглы по неопытности думал, что, чем больше оружия у игида, тем лучше. После совета Кёр-оглы он отобрал только то, что нужно было взять, а остальное оставил. Затем он сходил за своей цепью и, опоясавшись ею, возвратился.
Кёр-оглы сказал:
— Теперь, сын мой, иди и выбери себе любого скакуна!
Демирчи-оглы вывел из стойла Арабата и оседлал его. Простился с удальцами, с Нигяр-ханум, с ашугом Джунуном и, вскочив в седло, предстал перед Кёр-оглы.
— Выслушай перед дорогой мой последний наказ, — произнес Кёр-оглы.