Героинщики
Шрифт:
Пауза. Вдруг Рентон кричит:
– Ха! Угадайте, кто только потрахался и звонит нам, чтобы похвалиться?
– Да, я действительно встретил одну девушку пару недель назад. У нас все хорошо, хотя
мне и не нравятся всевозможные сопли такого рода.
– Да, только ты ей всунул теперь, пожалуй, ни на минуту не задумавшись. Мы ее знаем?
– Лиззи, Лиззи Макинтош.
– Не пизди!
– Правду говорю. Мы встречаемся, все серьезно.
– Ой бля! Ультрасексуальная Лиззи-ботанша ...
– Что?
– доносится до Томми крик Кайфолома.
– Томми трахает Лиззи Макинтош?
– Да, я и сам не верю, - отвечает ему Рентон и снова говорит в трубку: - Я и сам когда-то представлял ее, когда дрочил ... Ой, а я рассказывал тебе о дне, когда я спалил Бэгби, как он дрочил на нее на спортивной площадке в школе? То есть не на нее непосредственно, а просто представляя ее ...
– Марк, я сказал тебе - мы встречаемся!
– запротестовал Томми, вспоминая, какую невероятную взрывоопасную комбинацию представляют собой Рентс и Кайфолом.
Быстро уставая от заебывания друг друга, они всегда переключаются на издевательства над другими, действуя синхронно, как бешеные близнецы.
Связь снова почти прерывается, но в конце концов Томми снова слышит Рентона:
– Да, извини, Тем, нам надо было быть ... более терпеливыми, больше уважения показать ... Результат, хвалю. Сам-то я ни с кем не трахаюсь, но Кайфолом ... Кайфолом - это Кайфолом, верно говорю?
– Да, у меня здесь фестиваль англоидских кисок!
– кричит Кайфолом прямо в трубку.
– А мы взяли собаку, - продолжает Рентон.
– Никси хочет назвать ее Клайдом,в честь Клайда Беста, потому что он у нас - черный лабрадор, но мы с Кайфоломом уже зовем его Чеком, а он отзывается ...
Гудки оповещают меня о том, что наше время почти вышло.
– Молодцы. Увидимся, Марк.
– Ладно ... Передай от меня Лебедю ...
– начинает Рентон, но, к радости Томми, связь прерывается, прежде чем он сам бросает трубку.
В магазине Томми покупает молоко и газету. Его выбор сначала пал на «Рекорд», потом он решает, что «Скотсман» может сильнее впечатлить Лиззи. Он берет газету и уже собирается передать ее продавцу, но вдруг меняет ее на «Гералд», вспомнив в последнюю минуту недавние их разговоры о сексизме. Он не знает, феминистка Лиззи или нет, но утром здесь много клиентов, поэтому он просто платит по счету.
Лиззи против Бэгби. За всю жизнь он не видел серьезного соревнования. В свои двадцать два он уже староват для того, чтобы драться с ребятами из Абердина или Локенда, это - ерунда. Ты уже вырос из этого дерьма. И тот Кевин Маккинли из Локенда - хороший парень, они встречались недавно, поиграли немного в футбол. Они встречались и на поле, и в раздевалке, и Томми совсем не хотелось вступать с ним в противостояние, он не хотел бы заставлять его смотреть на себя презрительно или с ненавистью. К тому же каждый раз этот парень Маккинли просто кивал и приветливо улыбался, будто хотел сказать: «Что было, то прошло. Игры для глупых мальчиков. Сейчас это не имеет никакого значения».
С местными сложнее. Они никогда не будут относиться к этой игре так, чтобы можно было сказать «что было, то прошло». Ничего не проходит просто так.
Однажды они точно станут ЛКСВ - Лейтовской Командой Среднего Возраста - и будут раз за разом проигрывать бои своей молодости. Но он не из их числа. Уже не первый раз он догадывается, к чему все идет, он видит другой выход - такой простой, такой естественный. Не надо никуда бежать. надо просто встретить кого-то особенного и просто попасть в параллельную Вселенную.
Томми никогда еще не влюблялся. Он хотел почувствовать что-то особенное в другихдевушках, с которыми встречался, однако у него никак не получалось. Но теперь любовь поселилась в каждой клеточке его тела: прекрасная, глупая, навязчивая, она отнимала все его время и мысли. Он всем сердцем жаждал вернуться к Лиззи, и эта бесшабашность пугала его.
Элисон поставила поднос с тостами и чаем на стеклянный журнальный столик и осмотрела свой родной дом, в котором собрались мебель из всех возможных эпох.
Маленькая гостиная с камином с семидесятых, посреди которой стоит викторианский шкафчик из красного дерева, современный дубовый гарнитур с небольшими лампами, которые перегорели еще до того, как они переехали на север. Ее отец, Дерек, никогда не умел расставаться со старой мебелью, постоянно накапливая их в квартире. Сейчас его ум и вовсе превратился в совокупность бессвязных мыслей, что она ясно видела с его разговора с ее братом, Калум.
– Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься? По-твоему, я вчера родился?
Калум презрительно смотрел на него, словно говоря: «Если бы ты родился вчера, нам бы всем лучше жилось».
– Отвечай!
Калум молчал: за все время с тех пор, как умерла их мать, он разве что пару слов сказал. Элисон знала, ему плохо. В любом случае, она сочувствовала своем брату, ненавидя то, как вел себя с ним отец. Она всегда считала его умным человеком, но гнев и отчаяние превратили его в настоящего идиота. Если бы он только знал, как по-странному выглядит в окружении этих украшений, висящие над камином, в этом шотландском пледе, которым окутал свои худые плечи?
Дерек вылил на сына следующую порцию назойливых клише:
– Я не хочу, чтобы ты допустил те же ошибки, допущенные мной твоем возрасте.
– Это нормально, Кале, - вмешивается Элисон в разговор, чтобы поддержать отца.
– Естественно, что отец беспокоится ... да, папа?
Дерек Лозински не обращает внимания на старшую дочь, сосредоточившись на сыне.
Калум тайком смотрит беззвучный телевизор, где Даффи-Дак в очередной раз обводит вокруг пальца свинью.
– Ты же знаешь эту компанию. Проблемы. Большие проблемы. Я и сам это знаю. Вот увидишь!
С этим нельзя было спорить. их отец постоянно утомлял Элисон своими бесконечными воспоминаниями о своей молодости. О засаде на Кроуфордском мосту, на Босвел-стрит; стенка на стенку, затем - погоня за фанатами «Рейнджеров». Калум тоже был на последнем событии, он ещё острым краем камня порезал себе руку. Когда она просила брата рассказать его версию, он не отрицал слов отца, но подчеркивал, что Дерек и его тупой друг не могли принимать в этом участия, только фанаты и их компания.
Калум взял пульт, чтобы переключить на другой канал. Элисон посмотрела на экран.