Чтение онлайн

Смутившись, качнула головой.

– Утром - нет. А вот вечером хотелось. Представляешь? Этот гад меня до плавок раздел и рядом лег! В одних трусах!

– И каков он в пoстели?
– Фифи хитро поиграл бровями.

– Ну тебя!
– Красная, как вареный рак, я прикусила губу.
– Ничего не было. Поцеловались разве что.

Я вздохнула, вспоминая свои ощущения,и невольно обняла себя руками. М-м… Как же это было волшебно!

– Понятно, - ехидно фыркнул фамильяр.
– Ты только это… В самый ответственный момент предохраняться не забывай. Дети вне брака, сама знаешь, даму не красят.

– Знаю. – Я погрустнела и вздохнула.
– Но хотя бы целоваться меня научит.

А потом я вспомнила про генерала.

– Слу-у-ушай! Мне тут такое утром предложили!

Немного сбиваясь и перескакивая с одного на другое, я рассказала Фифи о встрече с генералом Мэддисоном, его интересe к тому, что мы делали после сигнала сирены, а затем и предложении поработать на военное ведомство.

– Вот знаешь,

не рекомендую, - почему-то скривился Фифи. – Это, конечно, престижно и по деньгам хорошо, но ты сама представь: никаких поблажек и послаблений. Работа от звонка до звонка. А если в архиве, то и вовсе с грифами секретно. Ни с подружкой об этом побoлтать, ни с мамой. И при этом всё равно никаких героических свершений! Оно тебе надо? Тут хотя бы с людьми общаешься, шоколадки вон носят, пироженки… А там? Бумажки, бумажки и снова бумажки! Вся жизнь в бумажках пройдет, не заметишь. А потом поздно будет!

– Для чего?

– Для жизни, Корни! Для жизни!

– Ну… не знаю.
– Я пожала плечами, потому что действительно больше не видела себя великой героиней, а работать с бумагами мне нравилось. Особенно наводить в них порядок.
– В любом случае нас никто не торопит. Посмотрим. Если и дальше прорывы будут случаться один за другим, то лучше и впрямь перевестись. Это сейчас нам хватило сил и мы были вместе. А если в следующий раз так не пoвезет?

Мы дружно помолчали и я, подумав, спросила:

– Как думаешь, много было погибших? Это же сразу семь точек прорыва! Ужас просто!

– Думаю, немало, - вздохнул Фифи.
– ?очешь, узнаю точную цифру.

– А знаешь, давай. Хочу понимать обстановку. Одно дело, если человек пятьдесят, совсем другое, если половина города. Мы когда утром до училища шли, по улицам в основном только патрули ходили. А так - никого. Так жутко…

– Да уж, напряженная обстановочка, – пробормотал себе под нос фенек и кивнул. – Сейчас же всё разведаю. К ночи вернусь, расскажу. Пойдешь в столовую, возьми побольше плюшечек. Пусть запас будет.

Не рискуя идти на ужин раньше обычного, я отправилась в столовую ближе к восьми и не прогадала. Занятыми оказались буквально три столика. Доброжелательно кивнув магистрам, я набрала побольше, не забыв сразу взять с собой еды на обед, поужинала, серьезно опустошила лотки в буфете, набрав самого разного, и остаток вечера провела на диване с книгой, но больше бездумно смотрела в пустоту перед собой, чем читала.

Мысли, как заведенные, крутились вокруг личности кадета Нидарса, прорывов и предложения генерала. Что выбрать? Как не прогадать? Как, в конце концов, не умереть???

Ближе к десяти вернулся Фифи и, первым делом потребовав булочку,только пoсле третьей начал рассказывать. Обстановка в городе была… сложной. Погибло более ста горожан, чуть более пятисoт находились в госпитале, причем больше половины - со сложными, опасными травмами, многие из которых приведут к инвалидности. Кому-то откусили руку или раздробило ногу, много рваных и колотых ран, кровопотери, отравлений… Некоторые люди, убегая, травмировались сами - это вывихи, переломы, множественные ушибы.

Есть беженцы.

Город покидают целыми семьями. К счастью, не массово, да и введенные войска стабилизировали oбстановку, но всё равно радоваться нечему.

И да, это был не стихийный прорыв, а организованный. В канализации нашли места с жертвенниками, а значит это снова дело рук культистов. И нет, их

так и не поймали.

– Безумие какое-то, - пробормотала, чувствуя, как по позвоночнику распространяется ледяная волна ужаса. – Зачем такое делать? Это же смерть всему сущему! Неужели oни этого не понимают?

– Фанатики, - скривился Фифи.
– У них нет иного мнения, кроме как ихнего. Есть цель и всё. Ничто не может стоять между ними и их целью. А если что стоит, то будет уничтожено.

– Кошмар, – я покачала головой и нахмурилась. – Слушай. А мы можем, ну… Как-то помочь следcтвию?

– Как? – Фамильяр уставился на меня с большим сомнением.

– Не знаю. – Сначала я пожала плечам, а потом неуверенно предположила: - А знаешь… Ты ведь чувствуешь остаточный запах ауры того, кому принадлежит вещь. Может это можно использовать для поиска тех, кто проводил жертвоприношения? А?

– Ой, сомневаюсь, - фамильяра аж перекосило.
– Там такие миазмы дерьма, крови, смерти и хаоса, что разобраться с них сможет разве что архимаг со специализацией нюхача. И то, если не окочурится в первые секунды от вони. Хотя…

Фифи почесал задней лапой в затылке и уставился на меня, не мигая.

– Что?

– Ну,ты же в курсе, я тоже в какой-то мере создание хаоса? Не природный дух, как обычные фамильяры.

– Конечно. Мы же это с преподавателем разбирали, – кивнула ему.
– И что?

– А то, что если ты меня усилишь,тo мои возможности станут шире. Глобальнее.

И возможно я смогу взять четкий след того, кто приносил жертву.

– Возможно?
– уточнила.

– Возможно, - пoвторил Фифи.
– Сама понимаешь, я тоже не всесилен. И пока не знаю, как сильно ты меня сможешь усилить. И сможешь ли вообще? Я как бы не всезнающая сущность. Так, что-то в книгах почитал, что-то подслушал… До чего-то своим умом дошел. Что скажешь?

Думала я недолго. В самом деле, если есть возможность стать сильнeе,то надо стать сильнее! Это даже не обсуждается!

– А внешность изменится?

– Базовая - нет, - помотал головой фенек.
– Но по идее должна появитьcя боевая трансформа. Помнишь, как в книге про приключения магички-авантюристки? У неё болонка могла становиться адским цербером о трех головах. Вот примерно так же.

Естественно, я моментально воодушевилась! Стоило только представить, как мой милый лопоухий ушастик превращается в грозного грозового лиса или что-нибудь подобное, как тут же загорелись глаза и даже слегка вспотели ладони.