Геростратова слава, или Занимательный бюрократизм
Шрифт:
Итак, простенький свод правил по посещению зоопарков.
1) Махание перед носом хищного зверя шапкой, снятой с головы рядом стоящего зрителя, недопустимо. Может получиться так, что зверь выхватит головной убор, а заодно прихватит и тот, что у вас на голове, хотя это, возможно, и не входило в ваши планы. Помните: иметь дело с двумя шапками любому зверю куда занятнее. Требовать же в этом случае сатисфакции просто нелепо. Ибо мы имеем дело с существами иного порядка. Более высокого. Там, где мы видим махровое хулиганство, звери видят добродушную шутку.
2) Не прыгайте в бассейн к белым медведям, в то время как они предаются своим подводным играм.
В том случае, если вы забыли об этом пункте нашей инструкции или вспомнили после того, как оказались в воде, не теряйте самообладания. При явно выраженной угрозе со стороны животного быстро нырните, нащупайте в воде его пятки и начинайте щекотать. Думается, нет надобности подробно освещать технологию щекотания – она общеизвестна. Разумеется, медведь будет вынужден хохотать. И пока его передние лапы будут держаться за живот, вы сможете спокойно выбираться или же (смотря по настроению) заняться его белогривым братом или сестрой. Разумеется, в ваших действиях должно иметь место чувство меры, дабы смеющееся животное не захлебнулось в воде…
Примечание: предлагаемый способ самоспасения на практике ещё не проверялся. Тем не менее неоспоримая логика его такова, что заставляет включить в данную инструкцию с полной уверенностью в положительности результата.
3) При посещении бурых медведей берегите уши. Помните: стоит мишке ненароком наступить на ваше ухо – и вам уже никогда не спеть под Новый год «В лесу родилась ёлочка…». Даже по нотам.
4) При виде страуса, сунувшего голову в песок, не вздумайте интересоваться тем, что он там прячет. Это куда опаснее для вашей жизни, чем удар электротока напряжением в 380 вольт. Между прочим, в зоопарках цивилизованных стран на шею страусам вешают предупредительные бирочки с изображением скрещённых костей и черепа. Требуйте от администрации зоопарка оснащения всех страусов вышеуказанными бирочками. Жалобы на нехватку таковых бирочек несостоятельны. Пусть оглядятся вокруг, пусть присмотрятся – их так много. Только их почему-то чаще прибивают к столбам.
5) Рекомендуем обратить внимание на безыскусные песенки лесных пичуг под сводами вольеров.
6) Слон, помахивающий хоботом, вовсе не приветствует вас. Отнюдь… Он осуждает вас. За рассеянность. Надеялся, что принесёте из дома мешок брюквы и угостите, а вы?.. Ай-яй-яй…
7) Стоя у площадки молодняка снисходительно отнеситесь к проделкам малышей, даже в том случае, если в детстве вы себе такого не позволяли.
8) Собираясь в зоопарк снова, не забудьте мешок брюквы.
Штаны
Давно замечено, что ритмический труд наводит на плодотворные размышления. При этом высвобождающиеся узлы мозга способствуют более углублённой работе мысли. Человек невольно делает кой-какие открытия, связанные с окружающей действительностью…
Почтальон села Желтые Дубки Павел Васильевич Карягин пилил дрова. Особой надобности в топливе не было. Но так уж привык Павел Васильевич, что, когда ему надо было что-то пообмыслить, он занимался дровами. Пилил он один. Ранним утром. Двуручной пилой.
Ритмично шоркала пила, и так же не спеша сматывалась нить мысли со вчерашнего клубка событий.
Две недели назад племянник Павла Васильевича – Серёга прислал телеграмму: «Буду пролётом вас 15 готовьте горючее заправке тчк Сергей».
Племянник был профессиональным музыкантом. Жил в Москве и играл на барабане, разъезжая по городам страны. Оркестр, в котором работал Серёга, исполнял популярные песни и танцы. Без такого специалиста, как Серёга, оркестру пришлось бы туго, поэтому он был уважаемый человек в коллективе.
Вот и сейчас племянник Павла Васильевича отбарабанил шесть концертов в городе Томске, и теперь ему надо было поспешать в Кривой Рог. По пути он заскочил к своим любимым дяде и тёте, которые по предупреждению в телеграмме наготовили для племянника первостатейного самогону.
Серёга появился во второй половине дня. Чуть ли не вся деревня сбежалась посмотреть на племяша Павла Васильевича в белых штанах и волосатого, как медведь.
Многих снедало любопытство: что и кому привёз он в подарок.
Павлу Васильевичу достались серые штаны из очень крепкой на вид материи. Все, кто хотел, пробовали материю руками и говорили:
– Заморская. Такой сносу не будет.
– Брезент – не брезент… Шибко крепкие.
– В войну такой материей самолёты чехлили.
Сам Павел Васильевич подумал: «Добрый подарок. В них сколь ни ходи, всё как новые будут».
– Примерил бы, – посоветовал кто-то.
Павел Васильевич пошёл, надел обнову. При этом обнаружил интересную вещь. Где у нормальных штанов пуговки, здесь – металлическая штуковина, молния.
«Быстрота-то какая! Это надо же до чего додумались…» – и он несколько раз, для своего удовольствия, расстегнул и застегнул механизм.
Уже потом, когда сели за стол, когда приняли по второй, Павел Васильевич показал кой-кому из знакомых любопытную штуковину на штанах.
– Надо же, засобачить на такое место?!
– Хитрецы!
– Теперь за что ни возьмись – всё с хитростью.
От этих слов душа Павла Васильевича таяла, и он благодушно улыбался гостям скорее по причине гордости за такого племянника. А когда разгорячённый, смеющийся Серёга схватил табуретку, приладил её на коленке да пошёл барабанить двумя лучинками для растопки, тут уж он не удержался, пустился в пляс. А Серёга работал руками и губами вместо всяких инструментов. У него получалось бойко и весело. Тут и Любовь Ивановна, Серёгина тетка, и другие прошлись с удовольствием, да так, что только половицы стонали и похрустывали.
Чем всё кончилось – Павел Васильевич не помнил. Проснулся он на стуле, далеко от стола. В избе было накурено, темно и тихо. Захотелось на двор, и он пошёл.
Глаза слипались. Ломило затёкшую спину.
– Вот, едрит твою, пуговицы где-то оторвал… – сонно бубнил он.
Пританцовывая, Павел Васильевич долго топтался под высокой черёмухой в конце огорода. В голове тяжко перекатывалось: «Ежели пуговцы оторваны, так чего ж держит?..»
И когда уже случайно задел что-то и всё получилось, как надо, то было уже поздно…
Утром, когда племяш ещё спал крепким молодым сном на сеновале, Павел Васильевич предавался вышеописанной пилке дров.
«Ишь, выискался… Пожалте. Носите на здоровье хоть до второго пришествия подарок заморский. Сидите у себя на почте и не думайте ни об чём плохом… Артист пустоголовый! Мы ездим, мы летаем, белые штаны носим. Тьфу! Через мои руки писем, почитай, штук сто в иной месяц проходит. Вон! Одно аж из Бразилии залетело. Кому – органы пока не разобрались. Не живёт у нас такой фон-барон. А переводы… Переводов другой раз аж на триста рублей. Брехун лохматый! Заправляется самогоном, как бомбовоз. Друзьям, видишь ли, водка простая не по нутру, так у меня, мол, тётя с дядей при самогоне сливочном…»