Чтение онлайн

Мы проболтали почти всю ночь, и только под утро я пошла к Полинке хотя бы немного поспать. Эти выходные у родителей Димы запомнятся нам с Полей надолго. Столько тепла и заботы исходило от этих людей, хотя они меня видели первый раз. В город мы вернулись отдохнувшие и счастливые. Только Полюшка немного расстроилась, прощаясь с Жуликом.

?Дима?

Мы договорились с Ниной встретиться в кафе, пока Полюшка в садике. Официально это наше первое свидание. Она одета в повседневную одежду — обтягивающие черные леггинсы и мягкий джемпер под курткой. Вроде ничего необычного, но на этой девушке смотрится невероятно.

— О, мое любимое место! — взволнованно говорит Нина, когда я придерживаю для нее дверь, и нас встречает насыщенный запах кофе и свежей выпечки.

— Мне тоже тут нравится, — улыбаюсь в ответ.

Буше — симпатичное семейное заведение с лучшим кофе в городе и потрясающими пирожными. Мы садимся за уютный столик у окна и делаем заказ. Мокко с шоколадом для Нины и латте для меня. Надо бы выбрать что-то еще из меню, но мне сложно сосредоточиться, когда Нина рядом.

— Ты так странно на меня смотришь, — говорит она с улыбкой, играя со своими волосами, накручивая на пальцы светлую прядь.

— Трудно оторвать взгляд от такой красотки, — прокашливаюсь, улыбаясь в ответ.

Легкий румянец, который сводит меня с ума, окрашивает ее щеки в розовый цвет, и она слегка качает головой.

— Ты мне льстишь, — бормочет Нина. — Я выгляжу вполне обычно.

Такая милая и привлекательная одновременно. Меня так сильно тянет к этой девушке. Несмотря на все мои попытки быть вежливым и сдержанным, Нина пробуждает во мне чувства, которые раньше мирно спали в недрах подсознания. Животные дикие инстинкты.

Мимо проходит официант, держа тарелку с пушистым трюфельным тортом, покрытым блестящей глазурью и шоколадной посыпкой.

— Допивай кофе, и я оплачу наш счет, — говорю, стараясь не показывать эмоций.

— Димка, мне неудобно, — отвечает Нина, слизывая каплю шоколадного кофе с губ. Интересно, она вообще осознает, что каждый такой жест сводит меня с ума? — Я получила зарплату. Может, сама за себя оплачу?

— Ну уж нет, — говорю, бросая на нее взгляд, который означает “не спорь со мной”. — Мне приятно о тебе заботиться. Так что привыкай.

Прежде чем она успевает придумать еще один аргумент, я ухожу к стойке, добавляя кусок торта к счету. Держа в руке коробку с десертом, поворачиваюсь, чтобы вернуться к столику, но застываю на месте.

Нина не одна. К ней подсел Рома. Снова этот придурок. В несколько шагов я пересекаю расстояние между нами и ставлю коробку с тортом перед Ниной. Ее бывший моментально тушуется и смотрит на меня исподлобья.

— Какого хрена ты тут забыл? — выдавливаю из себя, стараясь сдержать злость.

Шок сползает с лица Романа, он выпрямляется и смотрит на меня. Понятно, что этот упырь не может забыть такую девушку как Нина. Но я ее ни за что не отдам. Наверное, даже если она сама захочет уйти, не смогу ее отпустить.

— Ну, привет, пожарник, — на лице Романа проявляется мерзкая ухмылка. — Я просто мимо проходил. Зашел поздороваться.

— Вали отсюда, — рычу в ответ.

— Конечно, — он поднимает брови, продолжая тупо лыбиться. — Только не оставляй ее одну в следующий раз. А то мало ли что.

За считанные секунды я оттаскиваю Романа от стола, словно вшивого котенка, и прижимаю к стене. Он даже не пытается сопротивляться. Понимает, что в людном месте я все равно ничего ему не сделаю.

— Поскольку твои родители, очевидно, не смогли научить тебя манерам, позволь это сделать мне, — рычу ему в лицо, чувствуя себя скорее животным, чем человеком. — Никогда больше не приближайся к МОЕЙ женщине. Ты понял?

— Я всего лишь хотел поздороваться, — промямлил Роман.

— В сраку засунь свои приветствия! — повторяю я голосом полным отвращения. — Исчезни раз и навсегда, если не хочешь, чтобы твое тело нашли где-нибудь в реке.

— Все, все! Не кипятись.

— Еще раз я увижу твою рожу, пеняй на себя!

— Ты ничего мне не сделаешь, — шипит он в ответ, но дрожь в ногах выдает страх. — Ты же типа спасатель. Помогаешь людям.

— Ради неё? — поднимаю бровь, наклоняя голову в сторону Нины. — Ради неё я тебе ноги оторву и вставлю в уши.

Роман бледнеет, очевидно, чувствуя, что я не шучу. Он яростно кивает, потея и трясясь, когда я смотрю на него. Нина смотрит на нас широко раскрытыми глазами.

— Ладно, ладно! — бормочет Рома. — Больше я её не потревожу. Обещаю.

Я отпускаю его, слегка отталкивая от стола. Ковыляющей походкой он покидает кафе, и я подаю руку Нине. Она с готовностью принимает мой жест, поднимаясь из-за стола. Главное, что теперь она будет чувствовать себя в безопасности.

— Пойдем отсюда, — мягко говорю, заправляя прядь ее волос за ухо.

Я хватаю коробку с ее тортом и увожу ее оттуда. Подальше от этого придурка, который осмелился приблизиться к тому, что принадлежит мне.

***

Пронзительный сигнал тревоги прорезал воздух, вырвав меня из сна. Я вскочил с кровати и помчался надевать спецодежду. Сердце бешено колотилось. Голос диспетчера затрещал по внутренней связи. «Всем подразделениям ответить. Пожар в высотном здании Минская улица, дом два. Несколько гражданских оказались в ловушке».

Я натянул свои тяжелые ботинки и штаны, в спешке возясь с подтяжками. От вещей ощущался едкий запах въевшегося дыма. Мои руки слегка дрожали, когда я застегивал куртку и хватался за шлем.

— Димка, шевелись давай! — крикнул капитан Юрчиков, пробегая мимо. — Дело серьёзное!

Я помчался за ним, стараясь унять тревожные мысли. Остальная часть команды забралась в грузовик. Лица парней были мрачными и сосредоточенными. Скользнув в свое кресло, я пристегнул кислородный баллон и замер в ожидании.

Двигатель взревел, и мы помчались в предрассветную тьму под вой сирен. Люди рассчитывали на нас. Мы были единственной надеждой для запертых в огненной ловушке. Когда на горизонте появились первые оранжевые отблески пламени, я сжал челюсти и приготовился. Пришло время сделать то, к чему я готовился, то, ради чего я жил.

Пришло время снова пройти сквозь огонь.

Сцена, открывшаяся перед глазами, была сущим адом. Яростное пламя пожирало высотку, изрыгая густой черный дым, который застилал утреннее небо. Из открытых окон доносились крики и детский плачь. Едкий смрад горящего пластика и тлеющего дерева ударял в ноздри.