Чтение онлайн

— Это другое дело. Тогда я сейчас сделаю тебе семена с запасом на четыре поколения. Четвёртое будет бесплодно, но при урожае «сам-сто» это даст по миллиону растений из каждого семечка. Первые три поколения будут травами, четвёртое — деревьями. Каждое растение четвёртого поколения будет давать плоды без семян раз в три дня. Проживут они, если их не рубить, два года, как раз хватит до конца Волны. Я сделаю три вида семян, соответственно, три вида деревьев, каждое со своим видом плодов. Одно дерево для травоядных, второе для всеядных, третье для хищников. На вкус будет, сразу предупреждаю, не очень — но основные потребности организма в питательных веществах удовлетворит.

— Ты действительно можешь всё настроить в ТАКИХ тонких деталях?! — Геракл, не находя слов, просто покачал головой.

— Могу, но восхищаться тут нечем. Грубая работа, почти изнасилование природы. Любой нормальный друид гонял бы меня за такое ивовым прутом до посинения. И да, предупреди своих зверей, что желательно каждое поколение сажать в другом месте, а если это невозможно — по крайней мере чтобы четвёртое поколение росло не там, где три первых. Иначе земля не выдержит, станет бесплодной пустыней. И возле четвёртого поколения пусть обустроят сортиры — нужно, чтобы все, кто едят плоды, там же и справляли нужду. Как большую, так и малую. И с сортировкой — хищники гадят возле своих деревьев, травоядные под своими. Там разные вещества в цикле. Если перепутают — отравят и те, и другие.

Я также рассказал ему правила безопасности, придуманные создателями биофабрики. Сажать в сухую почву, поливать и собирать плоды по возможности неживыми слугами. Конечно, такого количества големов Силтвельт не сделает, но проложить трубки или желобки, чтобы крестьяне раз в несколько дней сливали туда воду с безопасного расстояния, он, надеюсь, способен.

Берсеркер, казалось, слушал не очень внимательно, но я не сомневался, что он всё запоминает до последнего слова. Мы оба из поколения устных эпосов, и память на слова у нас куда лучше, чем у потомков, привыкших записывать.

— Я буду у тебя в долгу, и пока не знаю, чем смогу отдариться.

— Не ты у меня, а Силтвельт у Мелромарка. И если ты сможешь заставить этих зверей помнить, кому и чем они обязаны — лично для меня это будет более чем достаточной платой.

— То есть ты хочешь, чтобы я держал Силтвельт на поводке, как Арчер держит Фобрей? Мне не трудно, но ведь это я и так собирался сделать, в любом случае. В конце концов, мой Мастер — принцесса Мелромарка, как и твой.

Я почесал в затылке. Он был прав. Сын Ллуга не может просто так оставить сына Зевса в долгу перед собой.

— Ладно. В таком случае, раз уж ты Герой Щита, я попрошу тебя в ближайшие несколько дней подержать этот щит над Повелителем Кутенро. Просто сохрани ему жизнь и не дай Макине украсть его снова, пока я буду добывать себе фамильяра.

— Принято, только телепортировать нас в Кутенро придётся всё равно тебе — у меня там нет точек сохранения.

— Не вопрос. Пока обновляется телепорт, я как раз успею тебя ввести в курс дела, что там вообще происходит. Может, Силтвельт тоже будет в этом заинтересован.

Руфтомила был очень расстроен, услышав, что не сможет взять с собой Фиторию. Но вскоре приободрился, вспомнив, что для этого нужно разрешение Аквадракона, и именно он — единственный, кто может такое решение обеспечить. Кем или чем бы ни был этот ящер, мне стало его почти жалко — такой решимостью загорелись глаза маленького Повелителя. И что тануки нашёл в этой курице-переростке? Такое ощущение, что лет через десять он намерен на ней жениться…

И уж точно ради «божественной птицы» он был готов вступить в борьбу с Макиной, которую и сам не очень-то любил. Конечно, сам по себе он был весьма слабеньким бойцом — что поделать, не всем дано к семи годам ломать колесницы и убивать голыми руками свирепых псов размером с лошадь. А чтобы перетянуть на свою сторону народ, требовалось какое-то время. Но союзники из Силтвельта ему это время как раз предоставят.

— Кстати, что там с Эшли? — мимоходом поинтересовался я у Сэйбер. — Она ещё не приходила мстить? Не хотелось бы её разочаровать.

— В столицу точно не приходила. Я бы знала. А где она сейчас… Можно послать запрос в Гильдию Приключенцев.

— Пошли, будь добра.

Король Рыцарей кивнула и отошла. У кого-то другого это выглядело бы, словно пренебрежение. Дескать, займусь твоим делом, когда время будет, а пока что у меня есть более срочные вопросы. Но Сэйбер с недавних пор могла дать фору по многозадачности и самому Цезарю. Просто засадить за каждый канал связи одну из жизней-памятей своих предков. Хорошо устроилась — я вон тоже помню всех погибших Кухулинов, но помню именно как себя. А у неё каждая из прародительниц — отдельный «дух», со своим характером и своей волей. Как ей это удаётся, учитывая, что мозг всего один? Надо будет потом спросить…

Менее чем через минуту она ко мне вернулась, и по выражению её лица я сразу понял, что дело неладно. Увы, это понимание всё равно оказалось запоздалым.

— Эшли исчезла бесследно, для Гильдии это означает «погибла». Точно так же пропал и взявший её задание следующим боевой маг Кайден. После этого туда же был отправлен экзекутор Церкви Трёх, который зачистил гнездо успешно. Но к моменту его прибытия в деревне уже не осталось никого живого. Мне жаль, Лансер.

Я вздохнул. Формально вообще ничего плохого не случилось. Воины выбрали для себя поход, воины пошли в этот поход, воины встретили достойную воинов смерть. О чём здесь печалиться? Я и сам всегда хотел умереть именно так. Их сожранные души тоже не повод для переживаний — всякая душа после смерти возвращается к своему Истоку, и нет разницы, растворится она в Акаше напрямую, или с остановкой в желудке какого-то там червя. И тем не менее, я ощущал горечь и вину. Возможность позволить себе эти чувства — eдва ли не единственная привилегия класса Лансер.

Я не обязан был вмешиваться в это дело. Но мог бы вмешаться и не вмешался. И теперь из-за проявленного мне никогда уже не сразиться с Эшли в её полной силе.

И всё-таки что-то ещё в этом деле не давало мне покоя…

— Сэйбер, а часто вообще Церковь решает проблемы, с которыми не может справиться Гильдия? Насколько я знаю, местное духовенство в целом не имеет репутации защитников сирых и убогих…

— Чаще, чем считается в народе. Примерно в трёх процентах случаев. Об этом редко говорят, потому что воины Церкви, по крайней мере в Мелромарке, не ищут ни денег, ни славы. Они приходят, когда сочтут нужным, молча делают своё дело и уходят, не прощаясь.

— Странно для церковников. Казалось бы, победа над чудовищами могла бы только улучшить их репутацию и популярность в народе… Разве первостепенная задача любой Церкви и источник её силы не в том, чтобы повелевать умами и настроениями?

Сэйбер грустно улыбнулась:

— Отношение к монстрам здесь совсем не такое, как в моё время, и уж тем более не такое, как в Эпоху Богов. Для жителей этого мира гнездо монстров — в первую очередь источник ценного ресурса, и лишь во вторую — угроза. Ну, здесь всё же не до такой степени, как в Силтвельте… Простой крестьянин Мелромарка может быть благодарен, если внезапно появится рыцарь из ниоткуда и бесплатно убьёт чудовище. И то — вздохнёт с облегчением, но всё равно немного поворчит, если этот рыцарь не оставит ему кусочков туши для продажи алхимикам. Но на мнение простых крестьян по большому счёту всем плевать. А вот Гильдия Авантюристов совершенно однозначно оценит такое деяние не как подвиг, а как акт браконьерства. Церковь, конечно, засудить у Гильдии кишка тонка, но и портить с ней отношения на пустом месте святоши не хотят.

— Даже если двое авантюристов уже погибли?

— Особенно если двое уже погибли! Это ведь повышает рейтинг угрозы, а значит, появляется возможность проявить себя у хайлевелов. Выше семидесятого уровня очень трудно найти работу себе по руке.

Я кивнул. Это до странности походила на Ирландию моего времени. Пусть даже воины моего времени искали славы, а не «экспы» и прибыли, вытекающий из этого принцип оставался тем же — чем страшнее добыча, тем более она ценна. Жизнь для уважающего себя кельтского воина — ценность сугубо второстепенная. Хотя, как доказал Ку Рои — даже герои первого ряда порой склонны бывают от этих идеалов отступать. «Как надо» и «как оно в жизни бывает» — вещи совершенно разные.