Чтение онлайн

Это опечалило Анну еще больше. Но проверив экран, убедилась, что он работает, и это хоть чуточку, но обрадовало. Она листала в поисках приложения для вызова такси и проклинала этот долгий и безрадостный день, когда раздался звук открывающихся дверей и шаги. Она не сразу сообразила, что шаги слишком бодрые для престарелой дамы и спускается что-то она дольше, чем поднималась.

Коснувшиеся плеч руки заставили вздрогнуть.

– Ушиблась? Чем ударилась?

Виктор, запыхавшийся и взволнованный присел перед ней и беспорядочно бегал глазами по ее фигуре, будто ожидая увидеть где-то торчащую кость или рану, из которой надо срочно останавливать кровотечение.

– Уйди, пожалуйста.

Анна оттолкнула его руки и, мысленно перебирая все ругательные слова, что можно применить к предательству незнакомой старухи, бросила мимолетный взгляд наверх. Злость, перекрывая боль и обиду, разливалась по телу, придавая сил. Чуть не взвыв, она рывком поднялась на ноги, чувствуя как что-то хрустнуло в ноге. Но гордость и чувство самосохранения говорили убраться скорее отсюда, а там уже она разберется что у нее порвалось, сломалось, отвалилось и разбилось.

Аня не раз слышала, что на адреналине люди могут ходить и на сломанных ногах, поэтому надеясь, что хотя бы ее собственное тело ее не предаст, сделала несколько шагов.

– Тебе же больно, давай скорую вызову? Или отвезу тебя в травму?

– Пошел прочь.

Стиснув зубы она заковыляла из подъезда, не зная на какую ногу хромать.

Хотелось плакать. Было больно. И физически, и морально. Казалось, что в груди застрял один из штырей от перил.

Ее бросили, ради очередной красивой, наполовину искусственной куклы. Такие в больницу ложатся сделать себе сиськи, а не из-за камней в почках. Они ходят к косметологам, а не эндокринологам. Они парятся не как заработать денег, а как вытащить деньги с карты мужика. И Виктор... Такой же козел как и все. Сначала очаровавшись, теперь приходилось разочаровываться. И в этот раз разочарование было хлестким.

– Ань, пожалуйста, остановись...

Чтобы догнать калеку, улепетывающую со всех ног, ему было достаточно сделать пару неспешных шагов.

– Я тебе сейчас снова пощечину влеплю, если тронешь меня еще хоть раз.

Прорычала Анна, думая о своих разодранных ладонях и насколько это будет болезненное действо.

– Слушай, я не хотел, чтобы так вышло...

– Пошел прочь говорю.

– Давай она уедет, и мы спокойно поговорим.

Истерический смешок сорвался с губ.

– Ты сейчас шутишь?

– Она завтра утром уедет.

Смешок грозился перейти в хохот. Держать себя в руках становилось все сложнее.

Горечь, что томилась в груди уже чувствовалась даже на языке.

– Уйди от меня, прошу... Просто уйди. Забудь. Исчезни.

Она вышла на улицу, а он растворился в полумраке подъезда. Их разделила закрывшаяся входная дверь.

Таксист довез ее до дома, где грохотали басы, стояли коробки, и поджидала усталость от собственной жизни. Обработав раны, она с головой залезла под одеяло, открыла на телефоне папину фотографию и разговаривала с ним, пока одинокие слезинки одна за другой прятались в волосах и растворялись в наволочке. Этот бесконечный день закончился. Она просыпалась счастливой, спокойной, обретшей почву под ногами, а засыпала еще более одинокой и разбитой, чем когда либо.

Абсолютная разбитая, она не обращала внимания на периодически грохочущий перфоратор, на музыку, что гремела басами каждый день с утра до ночи. Работала по ночам, а днями паковала вещи и показывала квартиру первым потенциальным покупателям. Естественно, Влад со своей страстью к музыке всех распугивал.

Пару раз соседки обращались к ней с просьбой утихомирить буяна, как она умеет, но Анна лишь устала отказывала.

Пытался ли ей позвонить или написать Виктор, она не знала. Потому как заблокировала и его, и Влада везде, где только могла, а так же отключила домофон и дверной звонок.

Еще никогда так болезненно Анна не реагировала на слова о своей внешности. Каждый день она смотрела на свои редкие растяжки и целлюлит, прищипывала жирок на боках и бедрах, смотрела в профиль на животик, подтягивала ладонями овал лица и рассматривала в приближающем зеркале морщинки вокруг глаз. Слова Миры почему-то засели зудящей занозой в мозг. Она знала, что не молодеет и принимала возрастные изменения тела без стенаний. Ее образ жизни и работа тоже накладывали отпечатки. Но идеальных людей не бывает. Даже отточенные в зале и на столе хирурга тела имели изъяны. На задворках сознания она знала ответ на вопрос "почему?" Все просто. Из-за реакции на эти слова Виктора.

К лешему все! Виктора. Влада. Этот город. Это замкнутый круг. Уеду стареть и жиреть в одиночестве в другое место.

Мать очень специфически отреагировала на новость о продаже квартиры и желание уехать. Хлопая глазами она лишь согласилась разместить вещи в гараже на время переезда и сказала: "Да, конечно", - на вопрос Ани сможет ли она пожить у нее какое-то время.

В день, когда грузчики перемещали содержимое ее квартиры в фургон, на пороге открытой нараспашку двери возник Влад. Он озадаченно обвел взглядом прихожую с нежно лавандовыми обоями. Раздвижные дверцы встроенного шкафа не скрывали осиротевших полок и вешалок. Еще несколько шагов и кухня встретила опустевшим гарнитуром с встроенной техникой. А в комнате Анна разъясняла паре мужчин в комбинезонах относительно коробок, которые нужно было поставить наверх и не помять, так как там были хрупкие ценные вещи.

– Эй, это что?

Голос Влада заставил обернутся всех троих.

– Ты победил. Я уезжаю.

Аня бросила через плечо и вернулась к разговору.

Через минуту мужчины подхватили упакованные вещи и пошли к лифту, а Аня чуть не налетела на бывшего, будто вросшего в пол.

– Куда ты переезжаешь?

– Из города, Влад. Из города.

Она похлопала легонько его по мощной накаченной грудной мышцы, спокойно заглянула в глаза и двинулась дальше, лавируя среди нагромождения коробок. Мимоходом Анна отметила, что давно не была так расслабленна рядом с ним, ничего не дрогнуло внутри ни от его близости, ни от касания, ни при взгляде в глаза.

Перегорело...

Всего одно слово.

Она так ждала, когда это случится, надеялась на какое-то облегчение, которое произойдет в этот момент, но по факту, она не почувствовала ничего. Ни прежних эмоций, ни облегчения.

– Погоди. Ничего не понял. Ты из-за меня что ли уезжаешь?

Она не ответила, только усмехнулась.

Как же он был самонадеян, что думал, что может играть ею и ее жизнью. И непонятно, для чего ему это было нужно?

– Анют...

Он растерянно крутил головой, осматриваясь в изменившейся квартире.

– Иди к невесте и не лезь в дела чужой тети.

Приглаживая растрепавшиеся волосы, Аня посмотрела на него уставшими покрасневшими глазами.

– Нет невесты. Мы отменили свадьбу.

– Ну тогда парни ждут, сходите в качалку, клуб... займись чем-нибудь, а? Не мешайся под ногами только. Вот не до тебя сейчас.

Новость про отмену свадьбы как-то даже не осела в голове. Там стучали только мысли о перевозке вещей, организации, оплате, чтобы ничего не забыли, не потеряли и не сломали, а еще... тяжело было расставаться с квартирой. Ей нужно это пережить. Одной. Побыть в пустых стенах в тишине и одиночестве.