Чтение онлайн

Елизарова посадили вперёд, показывать дорогу. Разведчик «внезапно» оказался самым старшим по должности в этом кирпичном двухэтажном особняке на улице имени Карла Маркса.

Две эмки сначала шелестели колёсами по мощённым плиткой улицам Бреста. Потом, вздымая дорожную пыль, направились инспектировать три ближайшие заставы к югу от города [86] .

Подъезжая к первой в фольварке Пельчицы, что в километре от южного острова крепости, машины обогнали несколько тяжелогружёных двуколок, везущих ящики с боеприпасами и четыре станковых пулемёта. Их очертания хорошо угадывались под брезентом, оберегающим «Максимы» от дорожной пыли. Фуражки пограничники сдвинули на затылок, спины возничих мокры от пота.

Если Баданов спокойно посмотрел на груз телег, то Колосов несколько раз озадаченно оглянулся. Ситуация из Москвы выглядела кардинально иной. Бодрые и уверенные доклады, что шли с западной границы, казались откровенной отпиской. Лишь бы усидеть начальникам отрядов на хлебном месте. Но он же сам отдал команду прекратить любое паникёрство!

Колосов нервно заерзал, чувствуя двойственность в сложившейся ситуации. А что, если?… Нет, не может быть никогда. Есть же Народный комиссариат иностранных дел, Разведупр РККА и, наконец, внешняя разведка НКГБ. Там товарищи не спят, и случись что, предупреждение обязательно поступит вовремя. Колосов, забываясь, открыл окно и немедленно был наказан за оплошность. Сухой ветер задул пыль с дороги, запорошил глаза и мучительно заставил кашлять.

Генерал-лейтенант из Москвы не видел, как посторонился, пропуская начальство, стрелковый батальон, возвращавшийся с рытья окопов. Иначе почему у них так много шанцевого инструмента? Но люди были в полном снаряжении, с касками, и оружие с собой несли, несмотря на то что ткань под ремнями мокра от пота. У многих под пилотками виднелись смоченные водой полотенца.

Тяжело идут, но тащат на себе ротные миномёты и пулемёты ДП. За ними четыре полковые пушки, гужевый транспорт с «Максимами» и знакомыми ящиками. Замыкала колонну телега, на которой лежали два тела. Фельдшер суетился рядом, пристраивая одному из бойцов на затылок белое полотенце. Тепловой удар.

Зато на это изумлённо посмотрел Баданов. Неужели и до этого донельзя упёртого командующего округом начало хоть что-то доходить? А может, это инициатива командарма? Или комдива? Но как бы там ни было, видно, что армейцы взялись за ум. У границы сейчас нельзя быть без оружия. Крупную провокацию Елизаров обещает со дня на день. Или даже и не провокацию?

Генерал посмотрел на стриженый затылок сидевшего на переднем сиденье Михаила. Молод, но тоже мучается в душной машине. Какая умная у него получилась справка, но капитан дипломатично не дописал выводы. Если факты подтвердятся, то он заберёт его к себе. Людьми, одновременно способными анализировать и оставаться лояльными, никогда не разбрасываются, а берут под крыло [87] .

Нет, Баданов не стал сообщать содержание письма выше. Причина сидела рядом, да и мнение Москвы он знал. Пусть уж Колосов сам посмотрит обстановку на границе, а меры, предложенные разведчиком и не идущие ни с одним указанием свыше вразрез, он скоро примет самостоятельно.

На заставе, расположенной в фольварке Пельчицы, к приезду комиссии готовились несколько дней. Такой неутешительный вывод сделал Колосов. Порядок образцовый. Никто ничего не скрывает – ни хорошего, ни плохого. А лица, злоупотребившие служебным положением, уже сидят подследственными в Бресте. По каждому факту давно идёт дознание, – Елизаров показал документы, судя по дате, составленные пару недель назад. Командование погранотряда уже давно и очень решительно избавлялось от всякой скверны.

«Поздно спохватились, голубчики, решение принято», – подумал Колосов. Проект приказа он привёз с собой.

Баданов всё же нашёл, к чему придраться. Однако сделал это, не привлекая внимания залётного московского гостя. Всё просто: ещё год назад их нарком потребовал приспособить заставы к обороне как против бандитов, так и от регулярных войск. Каменное здание фольварка хорошо укреплено. А где ещё позиция?

– Младший лейтенант Мешков, был же приказ оборудовать два кольца обороны. Что тут рядом за бутафория?

– Так точно, всё бутафория. Настоящий ротный опорный пункт в километре севернее, рядом с высотой. – Начальник заставы рукой показал генералу направление. – Наши военные подсказали, что так тактически выгоднее, будет меньше потерь при обстреле и есть, где развернуться. Оцените, с правого фланга нас прикрывают валы крепости, а с левого – доты артпульбата.

– Это какие такие «наши военные»? – Баданов дураком не был, сразу узнав чужие, пусть и правильные слова из уст лейтенанта.

– Наши – это местный укрепрайон. И сапёры, что у них огневые точки строят, нам очень помогли.

Те два дзота обошлись Ненашеву очень дорого. Вернее, так: работали добровольцы, которых вроде бы никто и не назначал. Жаль, что пришлось ещё немного порушить старый форт, но дело того стоило.

Укрепления с фронта и с крыши должны выдержать огонь миномётов и пехотных орудий немцев, если фрицы с первого раза не попадут снарядом прямо в амбразуру. Шанс небольшой, но он возрастёт, если, как и в прошлый раз, они сумеют под огнём подтащить пушку на сто метров к цели.

В ответ генерал только грустно усмехнулся. Чтобы армия официально помогла пограничникам? Решение должны принять как минимум два наркома.

После прошлых событий они с военными заклятые друзья. Пусть Берия и попытался сгладить ситуацию, старые обиды не забыты. Тимошенко их тихо ненавидел и после войны с финнами добился решения подчинить себе особые отделы. А указание, как вместе действовать в приграничной полосе, пришлось проводить решением ЦК, иначе два наркомата не договорились бы [88] .

А здесь явно попахивает местной инициативой, но понятной, разумной и очень объяснимой. Решение строить доты прямо около границы поставило бойцов УРа рядом с пограничниками. Хорошо хоть этот комбат понял ситуацию и пошёл дальше всяких регламентов и инструкций.

– Я хочу посмотреть.

– Товарищ генерал-лейтенант, – взмолился Михаил, – прошу, не надо. Даже местные считают, что армейцы там ремонтируют мост. А появитесь вы в форме, агентура немцев засечёт обязательно.

Разумно, да и Колосов был готов следовать дальше.

Эх, слышал бы Баданов, как в понедельник на заставе матерился комбат! Самым нежным выражением были два слова: «братская могила».

В ответ разведчик возмущённо объяснил, что блокгаузы и укреплённые подвалы нужны пограничникам не против танков и пехоты врага. Всё, что видит Ненашев, – внутреннее оборонительное кольцо [89] .

Жить на границе беспокойно. В 1939 году банды в две-три сотни штыков и сабель – не редкость. Шатались всякие, в том числе и белополяки, желавшие добраться до вожделенной Румынии. Бывало, заставы полностью окружали, желая покончить с назойливыми пограничниками. Тогда они отстреливались, ожидая подмоги.

На заставе – человек сорок пять, мало, где шестьдесят, но вместе их там не встретишь. Дозоры, наряды – на границе. Кроме проверенных трёхлинеек, один-два «Максима», от двух до четырёх ДП. Только недавно стало массово поступать новое оружие: СВТ и ППД, а кому-то привезли и новейший ППШ [90] .