Чтение онлайн

– Воды! – заорал подоспевший Царёв.

Струя из поднесённого ведра обрушилась на голову командира дивизиона, заставляя наконец очнуться, освободить помутневший мозг от дурных мыслей и увидеть злого, как чёрт, командира полка. Его подержали ещё немного, пока не услышали:

– Всё, отпускайте!

Забыв о нагане, мокрый до пояса старший лейтенант, покачиваясь, побрёл на позиции своих батарей и скоро скрылся в кустах.

– Я с ним! – Акимов поправил фуражку и двинулся вслед за командиром дивизиона. Не дай бог, натворит ещё дел.

А Ненашева на самом деле интенсивно слушали. Специальные подразделения ближней радиоразведки как раз тем и занимались. А подразделения дальней разведки слушали советские рации от полка. На каждом участке фронта работали постоянные команды, которые обязали знать наизусть ключи, позывные, псевдонимы и фамилии командиров Красной армии, вплоть до отдельного батальона. Из восьми радиополков, подчинённых особому центру в Берлине, шесть воевало на Восточном фронте [202] .

Но сейчас немецкие связисты понять ничего не могли. Максим заранее попросил Иволгина на связь подтянуть земляков с добротным казанским говором, взяв честное слово нигде и никому не разглашать задумку.

Ненашев сознательно нарушал «Правила радиослужбы Красной армии», где требовались даже речевые сообщения давать кодом. Его придумать – не проблема, но научить людей не путаться, да под вражеским огнём? Вот и вспомнил Саша выход.

Голливудский фильм «Говорящие с ветром» [203] тут ни при чём. В училище преподаватель с кафедры радиоэлектронной борьбы рассказывал курсантам истории ещё с Первой мировой войны.

Точные координаты вермахт не мог получить. Существующая на 1941 год аппаратура пеленгации в диапазоне коротких волн давала не точку, а обширный район.

Сыпались бомбы и снаряды на тех, кто перегнул палку при радиопередаче открытым текстом, сообщая, где теперь или куда переедет штаб.

Почему нарушали устав? Нельзя было молчать, обстановка менялась стремительно. Плюс время – везде кодировали вручную, старательно составленные таблицы превращали даже короткие сообщения в объёмные криптограммы, передаваемые ключом по азбуке Морзе и принимаемые на слух. Потому и понадобились живые шифраторы, способные выполнять работу «Энигмы».

– Костя, сколько без НЗ осталось «огурцов»?

– Алты кыяр.

«Шесть штук», – понял майор без перевода и вздохнул. Шесть зарядов на орудие, неприкосновенный запас расходовать нельзя – нечем станет обороняться или подрывать не только пушки, но и технику.

Отпущенное время для работы 455-го корпусного полка подошло к концу. Больше не выйдет держать немцев на расстоянии. Настало время пехоты и дотов.

– Эй, на «Сахаре», сворачивайтесь!

– Удачи тебе, Максим.

– Дачи у моря, – буркнул Максим, пытаясь унять волнение.

Два лейтенанта-помощника видели, как ещё пару дней назад майор спокойно запечатал заготовленный конверт. Внутри – лишь одна фраза: «Прошу зачислить в штат корпусного артиллерийского полка». Его «однокашник» Константин такое право во время войны имел.

– Через полчаса пакет должен быть у Царёва! Бе-гом! – негромким голосом скомандовал он.

Панов делал командиру корпусного артполка царский подарок: подготовил корректировочную группу, умеющую на деле вести контрбатарейную борьбу, людей, знающих, что такое и зачем прибор управления огнём, понимающих и критерии вероятности. В общем, всё, что Саша помнил из методики 1960-х годов, когда ещё считали на логарифмических линейках.

А вы думаете, по учебникам какого года курсанта Панова учили в эпоху застоя? Как раз по очень правильным учебникам, когда регулярная армия воевала с регулярной армией. Эффективная тактика рождается из практики, и даже военным профессионалам нашего текущего главного супостата рекомендовали узнать, как другие армии решают современные проблемы [204] .

Новые правила стрельбы окончательно утвердят в Красной армии в октябре 1942 года. Тогда введут и особый раздел – «контрбатарейная борьба», существенно упростив метод пристрелки орудий и объяснив «планшет данного момента». А почему же не поторопить процесс, демонстрируя теорию на практике? [205]

Даже маршрут отхода Ненашев дал Царёву заранее. Не рваться напрямик по шоссе, а идти просёлочными дорогами от леса к лесу, как можно быстрее проскакивая открытые участки, c орудиями на значительной дистанции друг от друга.

Зенитного прикрытия нет, и Царёв видел, на что способна авиация, действующая как в полигонных условиях. Крюк порядочный, но дальше Бреста 22 июня двинулась только силовая разведка немцев, и то вдоль «панцерштрассе», по ту сторону Мухавца.

Но, увы! Передача «В гостях у сказки» закончилась, настало время пехоты.

Окутался дымом и взорвался грузовик, везущий в форт боеприпасы. Всё, хана его логистике, путь к снабжению ему перерезали, значит, миномётная батарея скоро замолчит. Вес лотка с тремя минами двенадцать килограммов. На ствол во время атаки немцев их надо в минуту штуки три. Для скорострельности не хватало этой самой практики. Ну и чёрт с ней, дело наживное, поскольку две мины в стволе майор не желал видеть ни при каких обстоятельствах.

– Нас обходят слева! – мрачно доложил телефонист информацию из видящего их дота.

– И справа тоже! – заорал в ответ Панов. – Скажи ему, чтобы гасил их!

Небольшие группы немецкой пехоты просачивались по обе стороны форта, прячась в рельефе и растительности.

Пусть ползком, под пулемётным огнём, но они смогли блокировать дорогу.

Тяжёлый немецкий снаряд рухнул во двор перед горжевой казармой. Теперь развороченная земля чадила и мерзко пахла перегоревшим толом.

Ненашев поёжился, на двадцать метров ближе – и накрыло бы. Даже без осколка, поднимет и сплющит взрывной волной.

Судя по калибру, за них принялись всерьёз.

Вдвоем со связистом они вдохнули едкий дым, закашлялись и слетели по лестнице вниз. Но и там как-то не очень. Десять минут огневого налёта – и от сотрясений в теле появляется тяжесть. Голова в каске словно разбухает, а мысли путаются.

Чувствуя, что тупеет, майор мотнул головой и пошёл к амбразурам, выходящим на юг, посмотреть, что творится на поле перед его дотами? Западом интересоваться бессмысленно и смертельно опасно. С той стороны интенсивность огня немецкой пехоты всё нарастала. Они не атаковали, а использовали подавляющее огневое превосходство. Нельзя даже на миг выглянуть из бойниц. Если заметят движение, мелькнёт тень, то летит туда пулемётная очередь, снаряд из пехотного орудия или 37-мм пушки.