Чтение онлайн

Ворчливые старики отнеслись к словам девушки, произнесенным на старонемецком наречии, с подчеркнутым недоверием и не спешили окунуться в воды озера, которые были ледяными, если тебе хотелось напиться и приятно согревали тело, если ты решил искупаться. Видя это, Ослябя жестом велел Хлопуше и Горыне приступать к делу.

Молодые, задорные вудмены, не стали долго раздумывать, они быстренько вклинились на своих могучих конях в толпу ругающихся стариков и выдернули из их рук, двух старушенций. Не обращая внимания на крики и камни, которые полетели в них, Хлопуша и Горыня быстро сбросили старушонок с бережка в воду, чуть поодаль от того места, где я восседал на Мальчике в окружении своих телохранителей.

Испуганный визг старух быстро перешел в иступленные, радостные крики помолодевших, лет эдак на тысячи полторы или даже на две, фей. Старые, истлевшие и прохудившиеся лохмотья, которые когда-то были их нарядами сказочной красоты, были мгновенно съедены водой и моему взору предстали миниатюрные, молоденькие девушки с роскошными грудями, розовые, резвые тела которых были столь совершенны, что я невольно облизнул губы. Тролли, увидев перемены, которые произошли с двумя феями, одна из которых была платиновой блондинкой с пухлыми, розовыми губками, а вторая яркой шатенкой с рыжеватым отливом волос и капризным кукольным личиком, просто обалдели.

Лаура повторила им все, что сказала несколькими минутами раньше и еще раз предупредила о том, что вода непременно уничтожит их одежду, если они бросятся купаться, не сняв своих кожаных камзолов и портков. Толпа троллей и фей, чуть не смела нас в озеро, столь велико было их желание поскорее избавиться от мучительных вериг, безжалостно наложенных на них старостью.

Торопливо сбрасывая с себя одежду, они суетились на берегу, глядя на то, как плавают в воде, выкрикивая имена своих кавалеров, прекрасные красавицы-феи. Я хотел было обновить их гардеробчик, но Лаура остановила меня, сказав, что феи и сами большие мастерицы по части портняжной магии. Тогда я, недолго думая взял да и превратил черные дома троллей в красивые коттеджи, соблюдая чисто немецкие традиции малоэтажной архитектуры. Заодно, я превратил все, имеющиеся в этих берлогах продукты и напитки во все то, что имелось у меня под рукой, благодаря запасливости покойного бандита.

Омоложенные тролли оказались вовсе не теми ужасными созданиями, о которых я читал в сказках. Наоборот, это оказались статные, мускулистые красавцы явно скандинавской наружности, напоминавшие мне отчасти Дольфа Лундгрема и Арнольда Шварценегера, только еще поздоровее.

Про троллей Ослябе и Лауре было известно немногое, но с их слов я уяснил себе, что они могли в гневе скорчить такую рожу, что их и сам черт испугался бы. Лаура, явно, проявляла беспокойство, глядя на то, как я рассматриваю прекрасных молодых фей. Видя это, я поинтересовался у девушки:

— Ласточка моя, тебя что-то беспокоит?

— Да, милорд, твои страстные взгляды. Я не хочу, чтобы ты спал с этими красавицами. Они очень властолюбивы и умеют навевать на мужчин из рода людей такие сильные чары, что те не могут им противится и становятся их рабами. Мне не кажется, что они ответят тебе такой черной неблагодарностью, но рисковать я все же не хотела бы.
– Ответила мне девушка.

Поворачивая Мальчика к дороге, я сказал со смехом:

— Можешь не беспокоиться, любовь моя, мы не остановимся на ночлег до тех пор, пока не выберемся из этой прекрасной горной долины, но вовсе не потому, что я боюсь магических чар. Мне просто не хочется, чтобы между вудменами и троллями возникли какие-нибудь трения.

Говоря это, я искоса поглядывал на двух фей, которые уже выходили на брег, в то время как тролли и остальные феи еще вопили и визжали в озере, закружившем их в бурном, пенистом водовороте. Блондиночка, очень похожая на Мерилин Монро, смотрела на меня своими огромными голубыми глазами дерзко и насмешливо, но под моими пылкими и нескромными взглядами она таяла от удовольствия, хотя и старалась скрыть это изо всех сил. Наконец, она не выдержала, смутилась и, показав мне язык, побежала к одному из коттеджей.

Проследив взглядом за этой красоткой, которая на бегу прикрывала свои очаровательные груди руками, я вынул из кармана синий, клетчатый, мужской носовой платок и быстро превратил его в белоснежный дамский платочек с кружевами и вышитым на платочке, голубым шелком вензелем "ОМК". Надушив его смесью духов, усилив в них запах ландыша, я послал его с помощью голубого луча в открытое окно нарядного коттеджа, на столик, стоящий возле кровати. Мне хотелось оставить этой девушки что-нибудь на память. Уж больно она была хороша собой, мила и непосредственна.

Увидев то, что мы уезжаем, тролли и феи бросились на берег, радостно крича нам что-то в след, но я только обернулся и помахал им рукой на прощание. Ослябя отнесся к моим действиям с пониманием и закатил Горыне здоровенную затрещину, когда тот сделал попытку оглянуться назад. Далеко за полночь мы нашли в горах небольшую лужайку с сочной травой и я выстроил для ночлега еще один отель, попроще и на этот раз без магической купальни, но зато с горячим душем и небольшим открытым ресторанчиком, если по Розовой дороге, вдруг, станут путешествовать небожители.

Михалыч дочитывал очередную главу книги, бегло и с некоторым раздражением, которое породило однако не сама книга, а то, что в верхнем углу экрана периодически вспыхивало тревожное предупреждение, взятое в ярко-красную рамку:

Внимание!

Нарушена неприкосновенность Вашего дома!

Срочно примите меры безопасности.

В том, что снаружи не произошло ничего серьезного, Михалыч был полностью уверен и уверенность эта происходила из того, что теперь он знал доподлинно, кто такой Конрад. Уж если его роскошный дом взял под свою охрану ворон-гаруда, киллер самого Создателя, то беспокоиться было уже не о чем. Правда, надпись, мигавшая с тошнотворной настойчивостью, требовала того, чтобы он немедленно убедился в том, что все в порядке и дал отбой компьютерной программе, следившей за безопасностью дома. Ну, а вот для этого ему как раз и следовало прервать чтение, выйти в главное меню и войти в компьютерную программу слежения.

Как только Михалыч сделал это, на огромном экране монитора тотчас появилась трехмерная, объемная схема дома, на которой темно-синими линиями был прорисован его прежний, трехэтажный вид, а ярко-зелеными, настоящий, который дом приобрел благодаря магической реконструкции. Участок заднего двора, за которым располагался его личный парк с соснами и небольшим водоемом, был высвечен темно-пурпурным цветом, что несомненно указывало на то, что периметр был нарушен как раз именно в этом месте.

Увеличив нужный фрагмент изображения, Михалыч внимательно посмотрел на план местности, изображавший все в деталях. Ему было отлично видно, что неподалеку от забора ярко светились два кружка, один голубой, видимо принадлежащий Конраду, а другой алый, отмечающий какого-то неизвестного нарушителя. Еще три алых кружка находились прямо перед забором, но не двигались вперед, но, что самое главное, алый кружок на своей территории был неподвижен и тревожно мигал, а голубой двигался вокруг него суетливыми рывками.

Михалыч решил взглянуть на то, что же вытворял на заднем дворе Конрад, благо программа предусматривала переключение телекамер и вывод изображения на экран монитора. Как только он сделал это, то сразу озадаченно присвистнул, быстро поднялся из кресла и побежал к выходу, схватив со стола пистолет и засовывая его за пояс. Спустившись вниз, Михалыч торопливо обулся в зимние сапоги и, захватив с собой свой старый пуховик, который висел в платяном шкафу с краю, бегом бросился к выходу.

Книга, которую Михалыч начал читать прошлой ночью, настолько увлекла его, что он просидел за компьютером не только всю ночь напролет, но и утро, лишь оторвавшись пару раз для того, чтобы соорудить себе еще несколько здоровенных бутербродов и сварить кофе. Его увлекли вовсе не литературные достоинства книги, а то, что она повествовала об удивительнейших событиях и была снабжена множеством фотоснимков, которые подтверждали реальность всего того, что произошло с его другом в Парадиз Ланде. Именно из-за этих фотоснимков он и читал книгу так медленно, ведь без них он проглотил бы её всю часа за четыре, не более.