Чтение онлайн

– Просто убить было бы слишком просто, не думаешь? Заберу его себе, выращу на своём корабле. Будет мне служить верой и правдой, кровью и жизнью, – ответил адмирал.

– И что? Если я правильно понимаю работу наших сознаний, к 13–14 годам он должен будет пробудиться, вспомнить всё, что знаю сейчас я.

– И что это изменит? Никто из тех, что попали на моё судно, не может хоть как-то мне помешать – более того, не может даже попытаться. Знаешь, почему? – спросил капитан у Михаила и, когда тот покачал головой, продолжил: – Всех вас выращивает инкубатор Судьбы. Он истощает ваш запас регенерации, повреждает внутренние органы и подчиняет инстинкты моей воле. В конечном итоге даже те, кто хотят что-либо сделать, при одной мысли о действии сворачиваются в клубок от страха.

– Ты чудовище, – с отвращением бросил Михаил, – Разве можно получать удовольствие от страданий других людей? Я понимаю, зачем ты мучил меня до пробуждения – это было необходимо, чтобы я возвратился, однако зачем мучить тех, что уже пробудились? Даже наше убийство тебя и уничтожение твоего тела было оправдано.

– Оправдано чем? Вашим страхом погибнуть в попытке спасти ваш род? – холодно спросил Джеймс, – Ваш поступок стал выражением вашей трусости, но никак не необходимости таких действий. Вы просто боялись, что станете жертвами.

– А чем лучше ты? – поспорил Михаил, – Хотел бы стать жертвой – просто отправился бы к Пределу, не тратил бы время на истребление островов. Но ведь ты тратишь драгоценное время на то, чтобы убить последних представителей человеческой расы – и ради чего? Ради твоей мести? – презрительно процедил Михаил.

– Я герой этого мира, – ответил Джеймс без тени притворства, – Просто это не дано понять таким, как ты, – отрезал он, – Ну так что, отдашь мне своего сына?

– Конечно же нет, – коротко произнёс Михаил и, в этот же момент частично воплотившись в материи алтаря, обхватил Джеймса за шею и начал втягивать своё тело обратно в камень. Когда капитан с силой ударился спиной об алтарь, из того появились новые руки, с силой пытающиеся раздавить пришельца.

«Значит, ты до последнего выбираешь доблестную борьбу, Михаил», – подумал капитан, – «Видимо, второй шанс уже не нужен». Маленькая голова ребёнка утонула в схлопнувшихся ладонях капитана, стекая по его предплечьям мягко-розовой комковатой жидкостью. В тот же момент вся комната ненадолго погрузилась в липкую, вязкую тьму, из которой доносились приглушённые крики и звуки борьбы. Вскоре всё затихло и послышались тяжёлые шаги и спёртое, учащённое дыхание.

Воплотившись из чёрной стены, Джеймс пересёк дверной проём внутреннего святилища и, прислонившись к стене, медленно сполз на пол. Ранения на его груди медленно затягивались, всё же позволяя густой алой крови заливать каменный пол. Правая рука капитана закрывала глубокий порез на шее в его слепой зоне, а левая рука крепко сжимала мерцающую розовым светом кристальную сферу. Поднеся её к полуослепшему глазу, Джеймс тихо зарыдал – только что исчез ещё один его родич. Из 151 капитана, каждый из которых согласился оставить свою человечность ради помощи погибающему миру, Джеймсом были истреблены уже 127 – ещё одна была, скорее всего, убита предателями, а вот остальные либо ожидали его впереди, либо находились на его судне в качестве пленников. С каждым новым исчезнувшим капитаном гложущее Джеймса одиночество становилось всё сильнее и сильнее, однако даже сейчас он не мог остановиться – Луч требовал всё больше и больше энергии, и только истребление людей и капитанов помогало отсрочить момент гибели этого мира. Адмирал поёжился, вспомнив ощущение Бездны, лежащей за пределами магнитного воздействия искусственного светила – он должен был любой ценой помочь своим сородичам избежать этой участи.

Мерцающий кристалл начал постепенно плыть в воздухе и наконец потянул руку Джеймса наверх, к потолку – уловив мысли адмирала, он захотел стать частью Луча в попытке искупить свою вину.

– Конечно. Пойдём, Михаил, – примирительно прошептал Джеймс и, поднявшись на ноги, направился к выходу из крепости, – Прости, что так вышло. Я не мог позволить тебе погибнуть в бесчестье, погибнуть трусом. А где ещё мы можем проявить свою храбрость, как не в борьбе? Разве ты сможешь сразиться с неизбежностью нашей смерти? А с Бездной, что ждёт нас вне Луча? С кем вам сражаться, если не со мной? – риторически спрашивал Джеймс у безмолвного кристалла, – Вот я и стал для вас чудовищем – чем кошмарнее и отвратительнее я предстаю, тем доблестнее вы погибаете в попытках меня уничтожить. Если уж ваша смерть неизбежна, почему бы вам не умереть героями? – спрашивал Джеймс, и на его щеке появились тяжёлые слёзы.

– Прощай, друг. Передай остальным, что я всё ещё двигаюсь вперёд, а наши оставшиеся родичи всё ещё живут, как герои, – попрощался он с кристаллической сферой, устремившейся в небо. Вскоре по Лучу прошлась слабая вспышка, ещё раз подсветив горы трупов, оставленных Джеймсом.

Остров задрожал: без ядра своего хозяина он больше не мог оставаться в воздухе, и вскоре опустошённая крепость должна была опустится в Бездну. Адмирал вновь воплотил глаза и уши по всей поверхности острова, на всякий случай ища выживших. Земля и воздух были безмолвны, лишь где-то в районе приземления Судьбы адмирала ожидал чумной доктор, спрятавшийся в земле подобно безжизненным корням деревьев.

Когда Джеймс перевоплотился напротив своего дирижабля, он окончательно потерял восприятие окружающего – частое использование алой плоти ускоряло рост жидкой опухоли в его голове, позволяя ей пожирать мозг капитана. К счастью, у него всё ещё оставалась связь с Судьбой, и, через силу затащив своё тело на борт, он растянулся на деревянной палубе родного корабля и потерял сознание.

Вернувшись в помещения для экипажа после патрулирования гигантского дирижабля, Кёрк глубоко вздохнул и оглядел зону отдыха. Сидящие за покерным столом отстукивали свои позиции в игре, пряча за безобидным времяпрепровождением общение на морзянке. Несколько сидящих поодаль матросов читали сохранившиеся на судне книги, многие буквы в которых были слегка поцарапаны ногтями предыдущих обитателей летающего корабля. Кёрк посмотрел на ближайшую стену – иногда в ней появлялись очертания глаз и ушей, которые капитан использовал для наблюдения за матросами.

Кёрк облегчённо выдохнул: чья-то идея, изощрённым шифром записанная в книгах и навигационных листах, до сих пор работала, и капитан, казалось, не мог перехватить сообщения, передаваемые стуками по столу и небольшими царапинами на бумаге. Немного подумав, Кёрк сел за покерный стол.

– [Они нападут на нас через 16 часов, ] – отстучал он своим соратникам. Те едва заметно встрепенулись, но тут же удавили своё волнение.

– [Как прибудут?] – спросил Адам – навигатор, чья суточная смена должна была вот-вот начаться.

– [На самолёте, ] – ответил Кёрк, который во время каждого разграбления выходил на связь с адмиралами через беспроводной телеграф.

– [Они справятся?] – сомневался другой матрос.

– [Нам хватит и возможности, – мрачно ответил Адам, – Когда они отвлекут капитана, нужно будет его убить.]

– [Не получится, – прервал его Кёрк, – Адмиралы берут его живым. Говорят, он должен заплатить.]

Не успел он отстучать последние слова, как сидящие за столом и уткнувшиеся в книги матросы искривили свои лица в смеси гримасы и улыбки.

– [Я не против, – лихорадочно отстучал Адам, – Пусть заплатит за наши изуродованные жизни.]

Остальные согласно закивали, один только Кёрк скрестил руки на груди и опустил голову в раздумье.

В это же время Джеймс и Саймон зашли во внутренний зал Судьбы, в котором покоилось её ядро. По тёмно-фиолетовой плоти, покрывавшей все поверхности, проходили частые спазмы, и в некоторых местах появились светящиеся желтоватые наросты, внутри которых как будто что-то перемешивалось. Подошвы двух мужчин вырывали кусочки мяса из пола, и вскоре их обувь была покрыта плотным слоем застывшей тёмной слизи отмирающих тканей.

– И давно она в таком состоянии? – спросил доктор Карн, проводя рукой по полу. Его перчатки тут же впитали больную ткань, и на несколько секунд их изображение заколебалось в воздухе, как будто и они начали мутировать от контакта с излучением.

– Около пятисот лет, судя по её внутренним часам, – ответил Джеймс, чьё тело теперь было значительно моложе. Несмотря на это, его старые шрамы остались на месте, а пластина на правой стороне лица увеличилась, почти доходя теперь до уровня его губ, – Пару веков назад, после моего особенно интенсивного возрождения, ей пришлось впасть в спячку – видимо, чтобы сохранить остатки своей энергии.